Я страдаю от шизофрении, однако написал 4 книги о своей болезни под творческим псевдонимом Алессандро. Выкладываю здесь отрывки. Мой диагноз был подтверждён в том числе западной компанией ACADIA Pharmaceuticals. Сегодня давайте подумаем, какую пользу может принести общение с похожими на вас людьми? Вот отрывок из моей книги «Как бороться с шизофренией?», глава 2. «О профилактике шизофрении. Родственникам и близким.» Когда я был ребёнком, многие понимали, что перед ними очень талантливый и смышлёный мальчик. Когда пришло время решать вопрос о школе, родители выбрали одну из лучших гимназий города. Думаю, что я проходил туда по любым критериям. Ну а дедушка лишь убедился, что они объективны, пообщавшись с директором. В той школе работали отличные учителя, многие из которых уже давно перебрались в столицу. Думаю, в семье ждали, что такие специалисты раскроют мои таланты и помогут уберечься от проблем, с которыми можно было столкнуться на улице на рубеже веков. Всё и шло хорошо, но в какой
Я страдаю от шизофрении, однако написал 4 книги о своей болезни под творческим псевдонимом Алессандро. Выкладываю здесь отрывки.
Мой диагноз был подтверждён в том числе западной компанией ACADIA Pharmaceuticals.
Сегодня давайте подумаем, какую пользу может принести общение с похожими на вас людьми?
Мне следовало общаться с похожими людьми
Вот отрывок из моей книги «Как бороться с шизофренией?», глава 2. «О профилактике шизофрении. Родственникам и близким.»
Когда я был ребёнком, многие понимали, что перед ними очень талантливый и смышлёный мальчик. Когда пришло время решать вопрос о школе, родители выбрали одну из лучших гимназий города. Думаю, что я проходил туда по любым критериям. Ну а дедушка лишь убедился, что они объективны, пообщавшись с директором. В той школе работали отличные учителя, многие из которых уже давно перебрались в столицу. Думаю, в семье ждали, что такие специалисты раскроют мои таланты и помогут уберечься от проблем, с которыми можно было столкнуться на улице на рубеже веков. Всё и шло хорошо, но в какой-то момент директор сменился. А вслед за этим начали происходить и другие изменения. Постепенно я оказался среди ребят, с которыми мне было сложно найти общий язык. В класс приходило всё больше детей «новых русских». Ну какие у нас могли быть общие интересы? Даже первые телефоны и компьютеры у нас появились с разницей лет в пять. И однажды мне пришлось уйти в школу старого образца с углубленным изучением отдельных предметов, например английского языка. Образование там было не хуже, просто без такого лоска. Некоторые ушли намного раньше.
Быть среди своих – своеобразная профилактика
В той школе я почувствовал, что мы с новыми одноклассниками очень похожи, и со многими подружился. Это были дети из простых интеллигентных семей из рабочих и спальных районов города. У нас было множество тем для общения. Да и не готовыми к отдельным урокам мы стали приходить как-то... вместе, что ли. И краснели тоже вместе, выслушивая упреки учителя по этому поводу. Я никогда не был таким общительным и даже обаятельным, как в те два-три года. А вот до и после – замыкался в себе без остатка и был занудой и букой. Сейчас шизофрения означает очень сильное снижение моих контактов с другими. Школа, в которой я стал чувствовать себя «среди своих», могла оказаться отличной профилактикой. Предположу даже, что она отодвинула тяжёлые периоды болезни на несколько лет вперёд. А это уже что-то… Но проверить моё предположение не получится, конечно. Люди ищут похожих на себя и стремятся находиться среди таких постоянно. А тому, кто всегда был робким и застенчивым, особенно важно чувствовать, что в нём признают «своего». И признают каждый день, а не моментами. Пусть у всех так и будет.