Путь «Анчартед» к большим экранам был долог и тернист. Экранизацию серии видеоигр анонсировали еще в 2008 году, и с тех пор проект провёл в производственном аду больше десяти лет. За это время сценарий неоднократно кромсали, склеивали, переделывали и переписывали с нуля, а в режиссерском кресле успели забросить отпечатки филейных частей Дэвид О. Расселл, Нил Бёргер, Сет Гордон, Шон Леви, Дэн Трахтенберг и Трэвис Найт. Постановщик «Зомбиленда», «Охотников на гангстеров» и первого «Венома» Рубен Фляйшер подхватил кинофильм только в 2020 году, но именно ему удалось вытащить проект из болота.
Похожая текучка отслеживалась и на месте исполнителя главной роли. На роль Дрейка сватали Нейтана Филлиона, Марка Уолберга и Криса Прэтта, и даже Том Холланд, который в итоге и сыграл Нейта, подписал контракт лет за пять до начала съёмок. Чтобы вы понимали: «Анчартед» прозябал в производственном аду так долго, что Марк Уолберг за это время успел вырасти из роли Нейта и сыграл его наставника Салли.
Персонажи то вдруг появляются, то исчезают (справедливости ради, так и было и в играх, всякая часть которых зачинается будто какой‑нибудь многосезонный ситком); сам фильм состоит из парада игровых шоу-стопперов
, уместных и не очень: начальный флешбэк как во второй части, сцена с самолетом — из третьей, там же был запоминающийся эпизод в баре — значит, поставим Дрейка за стойку, ну а его брата можно выписать из четвертой. Более того, все послетитровые сцены намекают на продолжение, ведь в сюжет так и не была введена центровая для Дрейка фигура журналистки Елены Фишер.
Характерно здесь и то, что проект в итоге достался режиссеру Рубену Флейшеру, бывшему телевизионщику, работающему быстро, сноровисто и умеющего со всеми договариваться. Такой помолодевший на десять лет Антуан Фукуа, готовый взяться за что угодно, хоть стилизовать гангстерский нуар со звездами и громко с ним провалиться, хоть организовать съемки комикса о злодее Marvel и почти добраться с ним до миллиардной кассы. Но к уровню «Зомбиленда» — своей несомненной главной высококлассной удачи — Флейшер так ни разу и не подобрался. Единственная смелость, на которую пошел Флейшер и соавторы, это, скажем так, затейливая рокировка классического макиавеллевского антагониста (типаж действительно уже порядком устарел) на воинствующую женщину.
Кроме этого, кино решает так называемую проблему лудонарративного диссонанса
, свойственного преимущественно играм. Именно после Uncharted 4 о диссонансе стали говорить куда громче, но разработчики на критику тогда ответили игровым достижением, выпадающим игроку после тысячного убийства. Дрейк Холланда, кажется, осознанного никого не ранит (плюс рейтинг 12+ вряд ли бы позволил), разве что из‑за фирменной неуклюжести и цепочки непреодолимой силы может случайно приземлить на кого‑то грузовой ящик.
С эксклюзивами игрового подразделения Sony неразрывно связаны мемы про «мыльное кинцо», «кинцо за 2300» и «Drake face»: как ни странно, но именно к ленте Флейшера они применимы куда больше. Сами игры, прямо скажем, тоже далеки от выдающегося зрелища: в них всегда удерживали чисто геймплейные механики и возможность выстраивать персональный нарратив даже в рамках, по сути, коридорного боевика, но это то, чего всегда будет лишен любой фильм.
Перестрелки с разносторонним искусственным интеллектом и эксплоринг мира через акробатику захватывают все же сильней дорогущих спецэффектов в кинотеатре: пока виртуальный Дрейк несется от одной контрольной точки до другой, по пути сняв целый взвод оппонентов и дюжину раз соскочив с обрыва, что‑то в очередной раз сломав или откуда‑то упав, версия Холланда лишь вновь и вновь демонстрирует, как он научился смешивать коктейли и искусно крутить шейкеры.