Тело Ногая дернулось и застыло. Невыдержав вида убитого друга я заорал со всей дури и до хрипоты: – Сук@!!!
Лютый не поворачиваясь ко мне спокойно сказал:– Ну что ты разорался, меньше народу, больше кислороду.
Я закрыл глаза, чтобы не видеть это все. Нет, не может быть, чтобы моего друга так спокойно убили прямо на моих глазах какие-то бандиты. Его фашисты не могли убить, а тут какие-то уголовники. Нет, это сон, только сон.
Сверху раздался насмешливый голос Лютого: – Эй фраерок, ты чо уснул? Нам еще за колесами топать.
Я разжал глаза. Ничего не изменилось. Тело Ногая лежало там же. А на меня смотрело насмешливое лицо Лютого, в руке он сжимал еще дымящийся пистолет. Внезапно на ухмыляющемся лице Лютого появились большие белые пятна птичьего дерьма и сверху улетающий огромный ворон довольно прокричал: – Кро-кро.
Шестерки засмеялись. И я улыбнулся тоже, несмотря на ситуацию, увидев раздосадованное и в дерьме лицо главаря. Лютый зверским взглядом окинул шестерок и у тех смех тут же застрял в глотках. Он несколько раз выстрелил в след дерзкой птице, но ни разу не попал. Ворон ловко скрылся в сгоревшей крыше ближайшего здания. Лютый утерся рукавом и злобно посмотрел на меня с немым вопросом.
– Дерьмово выглядишь Лютый, и никуда я с тобой не пойду, – заявил я.
– Ну тогда ты останешься здесь фраерок, – сказал Лютый и приставил пистолет к моей голове.
Он склонил голову вбок, будто охотник пытающийся рассмотреть диковинную зверушку, попавшуюся в его капкан.
– Ну, считаю до трех, – торопил главарь.
Я моргнул глазами и подумал, что умирать сейчас глупо, не отомстив за Ногая.
– Согласен, – наконец сказал я и посмотрел на бандита с хитрым прищуром, – Только с тебя доля по таблеткам.
Лютый обрадовался: – Ну от тебя я фраерок другого и не ожидал. Не боись, не обижу.
Лютый развязал мне ноги и помог встать.
Я помахал связанными руками и потребовал: – А руки развязать?
– А это ради нашей безопасности, – заулыбался Лютый, – Пошли что ли? Далеко идти то?
Я задумался: «Никакого места, кроме карманов фашистов, где бы были эти волшебные таблетки я не знал. Это был Pervitin, и попался он мне случайно в качестве трофея и был благополучно забыт в карманах моих солдатских брюк. И вот теперь Лютый рассчитывает, что я ему покажу место в госпитале, где этих таблеток завались». Следующей мыслью, которая пришла мне в голову, было: «Чем дольше мы идем, тем дольше я буду жить». Я не верил Лютому. С той же легкостью с какой они расправились с Ногаем, разделаются и со мной, как только до главаря дойдет, что никого места с таблеточными берегами и микстурными реками нет.
– Только не шути со мной фраер. Я этого не люблю, –зловеще сказал Лютый, заметив мои колебания.
– Да рядом тут совсем, на втором этаже в госпитале, вон в том здании, – я кивнул на возвышающуюся внедалеке группу полуразрушенных строений, пытаясь сгладить впечатление.
– Ну если их там не будет, я тебя на ремни пущу– прорычал Лютый и вытащил острый нож.
– Ведите его к госпиталю, – приказал Лютый обведя хмурым взглядом шестерок.
– А меня тут еще одно незаконченное дельце есть – добавил он после небольшой паузы и хищно улыбнулся, обнажив острые, мелкие, как у зверя зубы.
Бандиты грубо толкнули меня в спину и мы пошли. Я даже не догадывался зачем Лютый решил остаться, надо было думать как сбежатьот этих уголовников.
Как только спины его людей исчезли Лютый подошел к телу Ногая с ножом. Он присел над ним и попытался продавить кожу на голове Ногая кончиком ножа, чтобы снять с него скальп. Нож вошел в него, как в теплое масло. Не понимая, что происходит Лютый с силой надавил и нож зашел по рукоятку. Лютый вытащил нож обратно, но его лезвие исчезло будто никогда и не было. Он отбросил бесполезную ручку ножа с оплавленным кусочком лезвия и вскочив с колен случайно дотронулся до своего медальона. Но тот был холоден, как и труп Ногая. Не было больше в медальоне теплой пульсации, как от человеческого тела. Он с удивлением посмотрел на него, тот стал вместо медного, белым как серебро. И вдруг по его поверхности пошла рябь и он начал снова оживать, только цвет его теперь начал меняться от серебряного до золотого. Он засиял, как маленькое солнце. Лютый закрылся от света свободной рукой и прищурив глаза заворожено смотрел на него не смея пошевелиться. И вдруг почувствовал страшную боль в руке державшую медальон и учуял запах паленого мяса. Его мяса и он порвав цепочку сорвал медальон с шеи и бросил его в тело Ногая. Тот зашкварчал и тут же начал погружаться в тело Ногая, как в бездонные воды моря.
Лютый в бессильной злобе заорал: – Отдай мой медальон, сволочь! – и выстрелил в тело Ногая несколько раз из нагана.
Пули вошли, как в воду, оставив небольшие конические круги сверху, которые тут же исчезли. Лютый побоялся совать руку в тело Ногая и чертыхаясь побежал за подельниками.Немецкий Шмайсер больно бил его по спине, болтаясь на плечевом ремне. Но он не чувствовал этого. Лютый думал, как вернется сюда позже, после того как получит таблетки и тогда уж, он точно разберется со всей этой мистикой.
Руки его дрожали от перевозбуждения. Он очень плохо себя чувствовать без медальона. На его лбу начал собираться крупными каплями пот и он съел еще несколько таблеток. Настроение и самочувствие сразу улучшилисьи Лютый начал понимать, что он уже подсел на эти волшебные таблетки. И теперь ему для нормальной жизни нужно их много. Очень много.
Подручные Лютого вместе со мной ждали главаря. Из-за холма раздалось несколько выстрелов из пистолета. Бандиты встревожено загалдели и один из них было собрался на помощь. Но вскоре увидев спускающегося с холма пахана успокоились. Лютый, который был под воздействием таблеток, смог скрыть от шестерок свое поражение. – Давай фраер веди нас, – угрюмо прохрипел Лютый. Они прошли еще немного и миновав несколько строений оказались около главного здания Госпиталя, где как я знал работала Нюра на втором этаже хирургического отделения. Я решил, если и помирать, то по крайней мере побывать в этом здании. На что я надеялся, сложно сказать. Мы зашли в полуразрушенное здание со сгоревшей крышей. И стали подниматься по лестнице заваленной какими-то одеялами, костылями и бумагами.
Лютый придвинулся ко мне и зашипел сквозь зубы: – Если соврал, то я с тебя с живого скальп сниму.
Мне стало не по себе, как будто открыли дверь в морге и мороз пробежал по коже. Лютый, судя по его серьезному виду, слов на ветер не бросал.
Мы поднялись на второй этаж.
И тут снизу с первого этажа раздался окрик на немецком: – Хальт!
Лютый вздрогнул и поднял руки вверх вместе с немецким автоматом. Его двое подельников поступили также. Немцев было трое, один автоматчик и двое с винтовками. Они что-то орали и показывали руками, чтобы мы спускались. Это совсем не входило в планы Лютого. Бандит попытался вспомнить, что ему говорил немецкий шпион Петр, но мозг отказывался вспоминать.
Наконец заржавевшие от медицинских препаратов шестеренки мозга Лютого закрутились и он выдал: – Хальт Гитлер!
Немцы удивленно посмотрели на него. Лютый заметив, что его слова произвели эффект на немцев и воодушевившись продолжил: – Арапгруппа худерт!
Немцы не понимающе переглянулись и снова знаками показали, чтобы мы спускались. Я решил использовать текущую ситуацию для побега и действовать. Я был сзади бандитов на довольно выгодной позиции и немцы меня пока не видели. Терять мне было абсолютно нечего. Нужных бандитам наркотических таблеток не было в госпитале и меня скорее всего будут мучительно пытать, пока не убьют. И это будет довольно скоро. Я резко, из-за всех сил толкнул ногой одного из бандитов вперед и тот, нажав на курок автомата от неожиданности, ранил Лютого и полетел с матами вниз на первый этаж. Немцы начали стрелять и подранили второго бандита. Лютый чертыхаясь, выпустил по немцам очередь из автомата и ранил двоих фашистов. А я уже бежал по коридору второго этажа. Бандитам пока было не до меня, у них шла вовсю разборка с нацистами. Вскоре в коридоре второго этажа взорвалась граната, потом другая. Бандиты не отвечали, скорее всего они уже были все мертвы.
Я бежал по знакомому коридору и забежал в одну из палат. Подбежав к разбитому окну я начал резать веревку все еще сжимавшую мои руки. Вскоре изрезав все кисти в кровь мне удалось избавиться от пут. Вооружившись куском стекла и табуреткой я осторожно выглянув в коридор. Там было тихо. Я крадучись направился к лестнице. И увидел на лестничной площадке тело одного из бандитов, его винтовка лежала в невдалеке. Я отставил в сторону табуретку и скользнул, как кошка, к винтовке. Схватил ее и перезарядил и тут же ко мне вероятно на звук затвора, снизу прилетела немецкая граната с длинной ручкой. Я ее откинул обратно вниз, ударом приклада и она взорвалась в полете. Снизу раздались немецкие проклятья. Я высунул голову и резко ее убрал. То что я увидел вполне мне хватило. Двое фашистов неподвижно лежали и скорее всего были мертвы. А один был с автоматом и сидя на ступеньке пытался перевязать себе ногу. Я снова высунулся теперь с винтовкой и метким выстрелом попал в голову раненному нацисту. Все-таки наша трехлинейка неплохое оружие. Ну и стрелок хороший,– похвалил я себя, потому как я остался один и хвалить меня было не кому.
В другом крыле коридора я услышал шум и осторожно выглянул из-за угла в длинный коридор. Там никого не было. Я решил вооружиться получше для городского боя и спустился вниз и забрал у поверженного метким выстрелом фашиста автомат МР-38 , запасные магазины к нему,еще три гранаты нашлись у рядом лежащих немцев. Поднявшись снова на второй этаж, я осторожно пошел по коридору, попутно заглядывая в палаты. Я искал Лютого, чтобы отомстить за смерть друга. Но там никого не было, кроме тел пациентов в нижнем белье и пижамах. У одного из окон я заметил окровавленную связку простыней, которые в виде каната шли на первый этаж. Я провел пальцем о простыне, кровь была свежей. Скорее всего, раненый Лютый сбежал. Сука. Ну попадется он мне.
Я на всякий случай все-таки обошел все палаты, в одной из них у меня екнуло в груди. Я увидел знакомую женскую фигуру в белом халате. Она лежала, закрывая собой раненого бойца. Оба были мертвы. Я подошел к ним на негнущихся ногах и посмотрел на лицо медсестры и у меня вырвался выдох облегчения, это была не Нюра. А значит оставалась надежда, что она жива.
Я спустился вниз. Проходя мимо фашистов, я снова обшарил их ранцы и обнаружил еще много интересных вещей. Забрал самый большой ранец, чтобы собрать туда лекарства. Да и пожрать, чего греха таить, я тоже не забыл у немцев взять, включая пару фляжек с водой и водкой. Теперь без запасов из форта я был на полном обеспечении у вермахта, хотя он об этом и не подозревал. Пройдя все здание я почти не нашел лекарств, только в сестринской в стеклянном разбитом шкафу стояло несколько пузатых коричневых и белых бутылочек. Но мне нужно было много лекарств. И лучше всего в виде пилюль и таблеток они ведь легче стеклянных пузырьков, но куда их пересыпать. Пока я размышлял о том, как мне принести как можно больше медикаментов в форт, я услышал знакомые мне рычащие звуки приближающегося немецкого бронетранспортера.
Здание госпиталя было довольно протяженным и убежать незамеченным, скорее всего не удалось бы и я принял решение спрятаться наверху. Я быстро поднялся на второй этаж. И осторожно выглянул в окно. К больнице действительно приближался немецкий бронетранспортер и пара мотоциклов с колясками и пыльными фашистами. В голове пронеслось: «Оперативно суки действуют и получаса не прошло с момента начала стрельбы. Я мог бы попробовать спрятаться, но где?» Во время моих поисков по госпиталю, я не обнаружил никаких мест, где можно было бы укрыться. И что теперь делать? Принять бой? Так сюда скоро соберется вся немецкая армия. Нет, лучше не рисковать и покинуть здание тем же способом что и Лютый. Проскользнув до нужной палаты, я быстро спустился вниз по простыням. Кровь на них уже успела подсохнуть и мне удалось не запачкаться. А то вдруг наркомания и бешенство передается через кровь.
Я побежал дальше по улице и мне удалось незамеченным фашистами забежать в соседнее здание. Оно было тоже частично разрушено. Что здесь было раньше догадаться было трудно. И тут мне случайно бросилась в глаза невзрачная каморка под лестницей на второй этаж, а над ней деревянная вывеска «Аптека. Главное аптечное управление БССР». Я не мог поверить своим глазам, как будто кто-то сверху услышал меня. Попытка просто зайти, оказалась неудачной. Дверь оказалась закрытой. А ломать сейчас было рискованно, звуки бы наверняка услышали нацисты. День клонился к вечеру, и нужно было дождатьсябезопасной ночи. Посмотрел на часы. Было всего пять часов дня, до сумерек еще было куча времени. Я решил затаиться в одной из комнат и заглянул внутрь. На столе стоял самовар, тарелка с конфетами и печеньем. О, это я удачно заглянул. Налив себе холодной воды из самовара и заварки из чайника получил вполне сносный холодный чай. В такую жару просто шикарно. Откусил кусочек засохшего печенья и закрыл глаза. О, этот молочный вкус сладкого печенья, мне показалось на мгновение, что я вернулся в детство, и войны нет и никогда не было. Открыл глаза и поперхнулся.
На меня с не меньшим изумлением смотрел немец, стоявший в проеме двери. Я не успел ничего сделать, как дуло его винтовки уже была нацелена в мою грудь. Внезапно земля вздрогнула. Здание заходило ходуном. Самовар упал на пол и с него полилась вода. Печенье рассыпалось по столу. Немец присел от неожиданности, подняв дуло винтовки вверх. Этого мгновение мне хватило. Вместо печенья с чашкой чая в моих руках оказался автомат и я первым успел нажать на курок. Фашист повалился навзничь. Что это было? Мне некогда было с этим разбираться, оставалось только надеяться, что это произошло не в Восточном форте.
Выскочив из комнатки выглянул наружу. К зданию уже ехал бронетранспортер и мотоциклы, от которых я удрал из хирургии. – Ешкин кот,– выругался я, похоже что от судьбы не убежишь. Пришлось бежать по лестнице наверх. Внизу, на первом этаже, уже кто-то бегал. Я осторожно выглянул в окно. Внедалеке стоял бронетранспортер ощетинившийся пулеметом в сторону моего здания. Мотоциклы были пусты, пулеметов тоже не было. Так значит немцы уже здесь в здании. И в подтверждении моих слов послышался сильный топот
кованых сапог по лестнице. Выдернув чеку из гранаты и отсчитав до двух, кинул шипящую, как змея, колотушку на лестницу. Послышались испуганные крики. Взрыв сменился стонами раненых. За первой гранатой туда же последовала вторая.
И тут пулемет с бронетранспортера начал поливать здание. Послышался звон бьющегося стекла. Потом пулемет начал стрелять по аптечному киоску превращая драгоценные медикаменты в пыль. Противно запахло лекарствами. «Вот сука», – подумал я и полез на полусгоревшую крышу. Высунувшись в слуховое окно с противоположной стороны огляделся. Немцев видно не было, я осторожно выбрался наружу и выглянул за конек крыши. Бронетранспортер был в метрах 30, если повезет можно было добросить гранату и я решил пока еще хоть что-то осталось в аптеке, прекратить этот медицинский беспредел. Отвинтил металлический колпачок, выдернул кольцо и кинул последнюю гранату внутрь стреляющего из пулемета монстра. И тут же присел вниз, так как огонь начался по крыше, но продолжался он недолго. Послышались крики из бронетранспортера и взрыв, а за ним еще несколько, вероятно детонировали гранаты и боеприпасы внутри бронемашины. Высунувшись из-за конька снова я увидел улепетывающих во всю прыть двух фашистов. Короткая очередь из автомата завалила одного из них и тут кончилась обойма. Пока менял, второй везучий фашист успел запрыгнуть в окно одного из зданий. Преследоватьего не было никакого желания, мне нужны были только лекарства.
Я спустился вниз. Внизу еще хрипели умирающие фашисты. Пара коротких очередей облегчили их страдания на нашей грешной земле. Уже никого не стесняясь я выбил парой ударов ногой дверь в аптечный киоск. Двери и так еле держались после пулеметной пилы Гитлера. Внутри царил полный хаос, куча битого стекла и белой пыли от таблеток. Пол был залит какой-то вонючей жидкостью. Все что можно было собрано, какие-то мази в стеклянных пузырьках, жидкости из которых только опознал йод и эфир, бинты и небольшие бутыли с пилюлями. Ранец стал неподъемным и с трудом закрывался. Это был знак, что пора закругляться. Тем более что сбежавший немецкий везунчик наверняка приведет помощь. Я с трудом застягнул ранец и взвалив его на плечи, направился к выходу. Проходя мимо немецкого пулемета я сильно пожалел, что ранец такой тяжелый, серьезное оружие мне бы пригодилось.
Вышел на улице с удовольствием вдыхая вечерний воздух после аптечной пыли от которой начала кружиться голова. Потом начал короткими перебежками двигаться по направлению к земляному валу, где должно было лежать тело Ногая. У меня было твердое желание похоронить своего друга, несмотря на вероятность быть обнаруженным немцами. Взбираясь на холм, я вдруг с удивлением увидел Лютого, а вернее то, что от него осталось. Его тело было разорвано в клочья. На его лице застыла маска ужаса, как будто перед смертью он увидел что-то действительно страшное. Лютый умер не простой смертью, сначала судя по следам на теле, его кусали за все выступающие части, а потом вырвали кадык. И по следам от клыков на шее можно было предположить, что сделало это какое-то крупное животное, например собака. В голове всплыла симпатичная дворняга из руин домов комсостава. Да не та была слишком мелкой. Я присмотрелся и увидел следы лап на земле. Точно крупная собака или волк. Хотя откуда тут волки, конечно собака. Рука сама прижала автомат поближе к телу и я боязливо оглянулся вокруг. Никого рядом не было. Ладно с Лютым разобрались, вернее какая-то собачка с ним разобралась. Ну что же собаке собачья смерть.
Я пошел дальше и в шоке остановился. Тело Ногая исчезло. Вот его кровь, измятая трава, а тела не было. Тут я вспомнил про собаку. Наверняка утащила. Но следов от волокущегося тела не было, как и следов крови. Загадка на загадке. Уже начало темнеть и я с трудом различал следы на земле. Я снял с себя тяжелый ранец, который тянул меня к земле и снова принялся внимательно осматривать место гибели Ногая, загадка исчезновения его тела не давала мне покоя.
И вдруг справа раздался окрик:– Хенде Хох!
Я совсем забыл о том, где нахожусь, углубившись в изучение следов. Повернувшись на окрик, я увидел внедалеке трех фашистов с засученными рукавами, их лица скривились в людоедских улыбках, и они смотрели на меня, наведя винтовки. Мои руки сами поднялись вверх. Немцы еще что-то прокричали и я догадался, что надо скинуть с шеи автомат и пояс. Делать было нечего, и я послушно скинул оружие и начал расстегивать ремень. Все это время я тоже улыбался фашистам у которых, похоже, было сегодня прекрасное настроение, а сам соображал что делать в этой ситуации. Надежда, что появиться страшная собака и загрызет фашистов была слишком фантастической. И каково же мое было удивление, когда позади нацистов возникла фигура, но только не собачья, а девчачья.
Это была Нюра, не узнать ее было нельзя. И в то же время и не Нюра, что-то слишком чужое, зловещее и хищное было в ее быстрых движениях. Я открыл было рот от удивления и перемена выражения моего лица не укрылось от фашистов.
Один из них резко повернулся и заорал истошным голосом: – Frau… Frau mit automat!!!
Больше он ничего не успел прокричать. Остальные двое фашистов побледнели и подняли руки вверх. Автоматная очередь стеганула их и они попадали на землю. Ударами саблей Нюра добила хрипящих фашистов. Я смотрел на свою Нюру и не верил глазам. Но это была Нюра, вернее ее тело. Голова поседела. Ноги в крови. Когда-то белый медицинский халат разорван, и весь снизу в бурых пятнах, похоже, что над ней надругались. Казалось в ее хрупкой фигурке собралось вся боль убитых и замученных советских людей. Это была не она. Прежняя Нюра не смогла бы с такой жестокостью расправляться с людьми, даже с фашистами. Она всегда была женственной и слабой. И даже небольшие тяжести ей всегда кто-то помогал донести.
Пребывая в шоке я не мог произнести ни слова, только стоял и смотрел. Смотрел и думал о том сколько всего пришлось пережить моей любимой девочке. Нюра не обратила на меня никого внимания и пошла в сторону земляного вала. Я очнулся и прихватив свой автомат и побежал за ней.
Нюра! – окликнул я ее, – Нюрочка родная. Это я же, твой Васек.
Нюра остановилась не поворачиваясь. Я подбежал к ней и дотронулся до любимого лица ладонью. Оно было ледяное. Я схватил ее за руку и она тоже была тоже холодна. Казалось, что ее здесь нет, а рядом только оболочка.
Нюра, ты не ранена? – тряс я свою любовь.
Я пытался достучаться до сознания Нюры, но все было бесполезно.
Нюра смотрела сквозь меня, потом открыла рот и забормотала визгливым старушечьим голосом: – Тенег, мартаха, медее алдаха, Гуйхе, гуйхе юхерее абаха. Абаха абаха.
Сказать что я был в шоке ничего не сказать. Я даже забыл про гибель Ногая и странное исчезновение его тела.
Я затряс ее за плечи снова и затараторил: – Ты по-русски можешь мне ответить.
Внезапно в ее глазах появилась осознанность и мне показалось, что она узнала меня и прежняя Нюра вернулась, но в следующий миг ее глаза снова стали пусты и в них я увидел синее пламя. Я охнул от неожиданности. Она тут же схватила меня за руку с нечеловеческой силой, да так что я застонал от боли. Потом подхватила мой немецкий автомат и отшвырнув меня от себя ушла в стену рядом с проходом в каземат. Вначале я подумал, что мне показалось и она прошла через проход в стене. Но забежав в него я убедился, что в каземате никого нет. Мой мозг отказывался принимать, что Нюра с моим автоматом прошла сквозь стену и исчезла там.
Я тяжело ступая дошел до ранца с медикаментами и сел на остывающую землю.
Открыл флягу с водкой и пригубил. Холодная обжигающая жидкость заструилась по моему пересохшему горлу. Но я ничего не чувствовал. Я думал о Нюре. О том что ей пришлось пережить. Похоже, что она сошла с ума или я. А скорее всего, мы все сошли с ума. Я громко начал смеяться, да так, как не смеялся уже давно. Меня даже уже не заботил факт, что меня могут услышать враги. Моя Нюра, как настоящая амазонка пришла, победила фашистов, взяла что ей нужно было и ушла. И плевать ей, что кто-то тут ее ищет и любит. Я тряхнул головой. И подумал, что хватит с меня на сегодня. Наверняка я никого не видел, никакой Нюры, никто не проходил сквозь стены. Просто смерть Ногая меня настолько потрясла, что у меня начались галлюцинации. Мой взгляд уперся в убитых немцев, а как быть тогда с ними? Кто их тогда убил? И где мой автомат?
Внезапно мне стало страшно, страшно находится в том месте, где твоя девушка проходит сквозь стены, тела исчезают, а рядом бродят огромные собаки вырывающие гортань с одного укуса. Вышла луна и я внедалеке увидел сияющих в темноте два глаза и силуэт огромного волка. Это точно был волк, животное не походило на тех собак, которых я видел раньше. У меня все похолодело внутри. Я потянулся к своему автомату и вдруг вспомнил, что его забрала Нюра. Один из глаз волка моргнул и мне показалось, что волк подмигнул мне и его силуэт растворился в темноте.
© Виталий Касс 23.12.22
Купить книгу целиком можно на сайте:
https://boosty.to/vkass/posts/8d83c71c-591f-4afc-b0ea-6d711beeafb2?share=post_link
(Прошу обратить внимание на разницу в покупке книги и ежемесячной платной подписке!)
Начало повести:
"Умираю, но не сдаюсь" Автор: Виталий Касс
Следующая глава: