В документальной части этой публикации продолжу обсуждать тему, начатую в предыдущей заметке.
Гвардии сержант Крещенский Иван Максимович, 1909 года рождения, в РККА с 26.06.41, воевал на Юго-Западном фронте и Воронежском фронте с 25.11.42 по 25.07.43, на 1-м Прибалтийском фронте - с 25.11.43 по 24.12.43. Получаеися, что весь его боевой путь был связан сначала с 192-й, а затем с 39-й гвардейской танковой бригадой.
Он командир отделения в мото-стрелково-пулемётном батальоне 39 гвардейской отдельной танковой бригаде. Вот фрагмент его наградного листа, подписанного 27 декабоя 1943 года.
Как мы видим, командир отделения был фактически награждён за результаты действий вверенного ему подразделения. Его вклад в общий результат тоже был достаточно весомый, но всё же медаль "За боевые заслуги", к которой был представлен командир отделения, и ей же награждён, выполняла в данном случае роль младшей "командирской награды". Можно так или иначе относится к указанным в тексте представления количестве уничтоженных врагов всем отделением и лично его сержантом. Мне почему-то представляется, что эти числа, не "взяты с потолка"...
Я как-то в позапрошлом году писал о случае, когда медаль "За Отвагу" выполняла примерно ту же роль "командирской награды" в 1942 году, но уже для полковника, начальника артиллерии стрелковой дивизии. Он был награждён этой медалью за спранированную и проведённую артиллерийскую подготовку к наступлению дивизии в период Ржевской битвы.
Начало истории про Степку и его боевых товарищей, воевавших в 192-м мотострелковом батальоне, который входил в состав 192-й танковой бригады (с конца октября 1943 года - 39-й гвардейской танковой бригады), можно прочитать здесь, а её продолжение здесь и здесь, а также в предыдущей публикации.
Cтепка в ответ ещё больше насупился:
- Жить буду!.. А вот от твоей мины, дядя, мог бы запросто отправиться на встречу со своими родителями... Так что давай, решай быстрей!
Через тамбур прошла дородная тётка с баулом в руке и с мешком за спиной. Она молча покосилась на двух мужчин, прервавших на минуту явно не простой разговор, и громко хлопнула за собой дверью. Дед поправил свой вещмешок и протянул:
- У меня срочные дела в Москве...
Степка продолжал "давить":
- Твои дела - твои проблемы, дядя! Но мы сначала решим мои проблемы, которые возникли по твоей милости. Или я дальше буду решать их один, как сам умею. А ты на этот процесс будешь смотреть уже из преисподней...
Дед ещё раз пристально взглянул на Степку и сказал примирительным тоном:
- Ну, хорошо, "племянничек", давай сначала решим твои проблемы... Для начала нам нужно будет сейчас сойти с поезда. А то скоро следующая станция. Там тебя скорее всего будет уже ожидать целый взвод с автоматами с учётом того, что ты наворотил на предыдущей станции...
Собеседник Деда постарался незаметно выдохнуть:
- Вот это уже разговор!..
Потом "дезертир" открыл ближайшую к нему внешнюю дверь тамбура, махнул "маузером" и предложил:
- Ты первый выходишь, дядя!
Дед усмехнулся, подошел к открытой двери, встал на подножку, держась за поручень, и спрыгнул вперёд и немного вбок по ходу поезда. Степка, засунув "маузер" за отворот шинели, через пару секунд последовал его примеру, больно приземлившись на пораненную пулей лейтенанта руку. Прокатившись под откос, он поднялся, прислушался к ощущениям своего организма (никаких новых болей и травм не прибавилось) и увидел фируру Деда, ковыляющую по направлению к лесу метрах в пятидесяти впереди.
В голове у Степки сейчас возникла справедливая мысль, что первая часть его задания выполнена. Дед сегодня в Москву уже не попадёт. Таким образом, со слов Виктора, дяде Прохору будет немного легче "разбираться" один на один сегодня-завтра с Иваном Степановичем.
Степка достал "маузер" и поспешил за Дедом. Догнал он немецкого шпиона уже на противоположном краю лесополосы. "Проголосовали" попутку они около получаса, "поймав" уже вторую проезжавшую в нужном направлении "полуторку". На женщину-шофёра видимо сильное впечатление произвели Степкины бинты на голове и ладони, хотя сейчас он уже опять надел шапку. Втиснулись оба в кабину, Степка постарался при этом оказаться с краю, засунув руку запазуху и всю дорогу сжимая там ладонью рукоятку "маузера". Дед всю дорогу балагурил с шофёром.
Доехали они до центра небольшого посёлка, в котором сегодня рядом с небольшим базарчиком только что прошёл митинг по случаю "октябрьской годовщины", а теперь в одном "углу" небольшой площади играл патефон, а в другом - инвалид прижимался ухом к баяну, растягивая его на предельную ширину. Жители посёлка не торопились расходиться. Кружились в танце даже несколько пар, состоящих в основном из девушек и женщин. Дед настоял на том, чтобы Степка "сменил прикид". Они немного поспорили, кто будет финансировать эту операцию и немецкий шпион после недолгого сопротивления согласился выступить её "донатом".
Степке купили почти новую кепку, почти чистую телогрейку и свитер ручной вязки темно-красного цвета. Переодевался Степка в развалинах какого-то цеха или склада местной (и теперь уже бывшей) машино-тракторной станции. Там же он прикопал часть своего военного обмундирования, завернув в шинель гимнастёрку, форменную шапку, документы и медаль "За боевые заслуги".
Лоскутом, оторванным от запасной нательной рубахи, пришлось перевязать довольно длинную ссадину на руке, которая продолжала кроовоточить при каждом неловком движении рукой. Дед тут выступил в роли санитара, внимательно осмотрев при этом ещё раз и дырку на рукаве шинели и саму рану. Видимо, он остался удовлетворен прповедёнными "следственными действиями". Но перевязку Дед производил всё-таки при том положении, что ствол "маузера" со взведённым курком был постоянно направлен ему в живот.
Косившись периодически на пистолет, Дед не преминул поинтересоваться, сколько же Степке пишлось заплатить "за такую машинку" и нет ли там ещё одной такой. Вторую часть вопроса Степка воспринял, как шутку или очередную попытку "заговорить ему зубы". А на первую часть вопроса ответил коротко и конкретно, тут же объявив, какую общую сумму Дед ему теперь оказался должен с учетом "всех дополнительнфх расходов, неустоек и штрафов". Дед крякнул слегка от услышанной суммы, но тут же выдвинул "встречные требования по расходам" за новые документы для Степки. В результате короткого торга стороны пришли к "консенсусу", при котором итоговые Степкины "материальные запросы" уменьшились почти на треть.
Прямых вопросов Деду типа "зачем ты пытался меня взорвать на почте" Степка не задавал, не рассчитывая получить на такой вопрос более или менее правдивого ответа. Из развалин МТС через полчаса вышли уже двое мужчин, одетых вполне( или почти) "по граждански". У обоих, в частности, были телогрейки, шаровары военного образца и кирзовые сапоги. Кепки-картузы у Степки и Деда были очень похожи, только купленная сейчас на базаре была явно новее. Молодой мужчина старался при этом держаться хотя бы на полшага позади пожилого, продолжая при этом сжимать рукоятку "маузера", спрятанного за запазухой, ногда ловя на себе косые взгляды Деда.
Следующую попутку ловили чуть дольше, чем первую. Степкина повязка на голове почти полностью скрылась теперь под немного великоватым ему картузом. Попутка везла в кухове какие-то ящики и уже трёх "пассажиров", включая молодую женщину с младенцем на руках в кабине. В кузове было холодновато ехать по ноябрьской погоде, но эта поездка, к счастью, заняла уже не так много времени. Право (обязанность?) расплачиваться с водителем "трехтонки" (подростоком лет пятнадцати-шестнадцати), который торговался за каждый рубль, Степка опять предоставил Деду.
До маленькой квартирки, расположенной на полуподвальном этаже деревянного дома на правобережной окраине Горького пришлось ещё добираться около часа. Ключ от входной двери у Деда в руке оказался после того, как он пару секунд пошарил за косяком другой двери, расположенной каку раз напротив той, от замка которой этот ключ подходил.
Квартирка состояла из маленькой комнатки, малюсенькой прихожей, зато обладала одним неоспоримым преимуществом, заключавшемся в том, что оборудованное сливом "отхожее место" находилось в пределах самой квартирки, а не как обычно - в конце общего коридора на этаже. Дед оставил Степке ключи от входной двери, но настоятельно не советовал ему выходить на улицу до того момента, пока он не принесёт новые документы. На вопрос, когда этот "момент" можно будет ожидать, Дед ответил коротко:
- Буду завтра до полудня.
Степка не преминул напомнить Деду о деньгах. Тот а ответ молча кивнул и что-то невнятное пробормотал. Затем Степка был допущен к "закромам". В серванте со скрипучими дверцами хранилось полпачки чая и кулёк с несколькими кусками сахара. Чай можно было вскипятить в большом медном чайнике на небольшом керогазе. Кивая на этот прибор, расположенный на постаменте из кирпичей в небольшом закутке, который только при большом воображении можно было назвать кухней, Дед показал послн на довольно большую бутыль, с торчащей из горлышка затычкой, сделанной из плотно свёрнутого обрывка газеты. Бутыль до половины была наполнена желтоватой жидкостью (или её цыет таким представлялся от цвета стекла бутыли), буркнув при этом:
- Там керосин.
При уходе Дед продемонстрировал Степке, каким стуком в дверь он воспользуется, когда придет завтра и принесёт документы и деньги. На вопрос немецкого шпиона, есть ли у нового постояльца спички, Степка признанался, что нет, и получил полупустой коробок. После ухода Деда оставшийся в одиночестве охотник за шпионами запер дверь да ещё "забаррикадировал" её стулом. В серванте он нашёл посуду и столовые приборы. Обследовав другие углы комнаты, стол и пространство под кроватью, он больше не нашёл ничего интересного.
Смеситель керогаза был практически пустым. Откупорив указанную бутыль, Степка принюхался. "Керосин" пах не керосином, а бензином. Пороывшись за занавеской, отгораживающий угол закутка, на полке которого теснились две кастрюли и сковорода, желающий испить чая, нашёл другую бутыль с похожей жидкостью. Содержимое этой бутыли уже не вызвала у Степки никаких сомнений в принадлежности к соответствующей фракции от перегонки нефти. Хотя, конечно, слов "фракция" и "перегонка" Степка тогда ещё не знал.
От выпитых трёх стаканов крепкого чая с сахаром и съеденных двух бутербродов с салом Степку сильно потянуло в сон. За чаепитием он всё размышлял о том, случайно или нет Дед перепутал и указал ему не на ту бутыль. Степка помнил с детства страшный пожар, возникший в их селе от того, что вместо керосина одна невнимательная хозяйка залила в керогаз бензин. Тогда маленькому Степке было действительно очень страшно. Все бегали и кричали вокруг. В селе сгорело два дома и три сарая, пока односельчанам удалось справиться с огнём. Особенно страшно было смотреть тогда на обгоревшие трупы трёх врослых и четверых детей, уложенных на улице недалеко от их дома.
Положив "маузер" под подушку, сняв сапоги и укрывшись лоскутным одеялом, младший сержант, находящийся "на задании и одновременно на нелегальном положении", так и не пришёл к определённым выводам, была ли это очередная попытка Деда от него избавиться, или нет. Чаша весов склонялась вроде к тому, что "казус с бутылью" был не случайным. Тем не менее, молодой охотник за шпионами, не придя ни к каким конкретным выводам и следуя пословице "утро вечера мудренее", быстро и крепко заснул.
Закончил свой завтрак утром Степка после длительных "водных процедур", на которые "ушёл" целый чайник кипятка, когда на его "капитанских" часах обе стрелки сошлись уже на числе "одиннадцать". Ни рана на голове, ни заживающие ожоги на ладонях, ни полученная вчера пулевая ссадина на руке особенно Степку сейчас не беспокоили. Он только помнил, что сказал два дня назад врач про рану на затылке:
- Швы надо будет обязательно снять через десять дней...
Через десять минут раздался условленный стук в дверь. Степка, помня о последствиях потери бдительности, отодвинул стул от двери, тихо повернул ключ в замке, а сам с "маузером" в руке встал за сервант и крикнул:
- Открыто!..
Вечная Слава и Память солдатам и командирам Красной и Советской армии, участникам Великой отечественной войны!
Берегите себя в это трудное время!
Подпишитесь на канал , тогда вы не пропустите ни одной публикации!
Пожалуйста, оставьте комментарии к этой и другим публикациям моего канала. По мотивам сделанных комментариев я готовлю несколько новых публикаций.