***
«Есть дни, когда дева удачи скрывает за веером свое лукавое лицо» — так подумал Гатаи, когда лошадь, запряженная в нанятую им двуколку, оступилась на крутой горной тропе и сломала ногу. Особенно досадно становилось оттого, что персональный гороскоп Гэмона, составленный славившимся безупречными прогнозами астрологом Вакуру, обещал беспрепятственное достижение целей с грандиозными и чрезвычайно благополучными последствиями.
Лошади было уже ничем не помочь: с такими повреждениями животные не поднимаются. Это понимали и бакку, и даже сама Сливка. Молодой возница по имени Удзуро тоже понимал, вот только никак не хотел принимать.
Гатаи видел, что старая кобыла была не просто источником заработка: Удзуро привязался к ней всем сердцем. Бессильно опустив плечи, извозчик стоял возле заходящейся от боли любимицы, не зная, что предпринять. По щекам безудержно бежали крупные капли.
— Ей нужно помочь, — Гэмон положил руку ему на плечо и крепко сжал.
Пальцы бакку стальными крючьями впились в плоть, отрезвляющей болью возвращая возницу в реальность. Удзуро обратил к нему распухшее лицо, но всхлипы не дали словам сорваться с дрожащих губ.
— Только мучается зря, — продолжил Гатаи, и возница закрыл ладонями мокрые глаза. — Удзуро, — Гэмон силой отвел руки возницы от лица, — у тебя есть лакомство для Сливки? — тот утвердительно кивнул. — Неси. Неси все.
Пока Удзуро искал угощение, бакку приготовил меч.
Возница вернулся с полотняным узелком, в котором оказались высушенные без косточек сливы.
— Дай ей! Успокой и прикрой Сливке глаз, чтобы не испугалась, — велел Гэмон.
— Она...
— Ничего не почувствует, — ровным голосом пресек колебания бакку.
Удзуро приблизился к лошади и опустился на колени. Во взгляде тянущей к нему шею Сливки читались боль и страх. Из глаз катились жгучие градины. Она растерянно и с мольбой смотрела на Удзуро, ища помощи.
Возчик выбрал самую крупную сливу и подал ей на ладони. Кобыла на мгновение замешкалась, затем потянулась губами и взяла угощение. Тот подал ей следующую, потом еще одну и еще. Он ласково гладил морду Сливки, шептал ей что-то нежное, успокаивающее, не позволяя терзавшим его мучениям прорваться наружу.
На мгновение лошадь расслабилась и затихла, будто забыв о муках. Наступил момент безмятежности. Казалось, что она ребенок, уснувший на руках у матери.
Удзуро положил ладонь на глаз Сливки. Она даже не вздрогнула, когда острие меча Гэмона, пробив височную кость, вонзилось в мозг.
Возница прижал голову лошади к груди и, дав волю чувствам, зарыдал в голос.
Бакку отер от крови клинок и убрал его в ножны.
Отнявшему наконец голову мертвой кобылы от груди Удзуро почудилось, что на ее морде застыла та самая блаженная улыбка, с какой Сливка еще жеребенком находила материнское вымя.
Возница подумал, что именно такая должна быть у лошади, скачущей по бесконечному небесному пастбищу со вкусом сладкой сушеной сливы на губах. Не нарушивший ее покоя удар был исполнен с великим искусством. На душе Удзуро сделалось легко и спокойно.
— Я должен теперь отплатить за Вашу услугу, — произнес Удзуро, приблизившись к Гэмону, который напряженно всматривался в линию горизонта.
— Это не требует беспокойства, — не оборачиваясь, ответил бакку.
— Надо. Я так чувствую. У себя внутри, — непреклонным тоном возразил извозчик.
— Хм, — Гатаи пожевал губу в раздумье, — видишь парус? — он указал на излучину реки.
— Вижу, — подтвердил Удзуро, когда, приложив ладони ко лбу козырьком, наконец, различил торговый сампан.
***
— Что ты там делал? — спросил купец и хозяин сампана Камада Онгон у только что вытащенного нагим из студеной воды Удзуро, которого гребцы, завернув в одеяло, с чашкой водки усадили на палубе.
— Й-йа, х-хот-тел на-нять л-ло-дку! — стуча зубами от холода, но все же учтиво ответил тот.
— В какое же место ты сунул деньги? — иронично поинтересовался купец, и команда дружно загоготала.
— У н-него! — извозчик, не понявший юмора, указал на одинокую фигуру Гэмона на берегу и жадно отхлебнул обжигающую жидкость.
— Кто это?
— Это б-ба-к-ку, чел-ловек м-ми-ло-с-сер-дно-го ис-кусс-тва, его оч-чень ж-жду-ут. У на-мест-ника. З-зав-в-тра.
— Вот как? — произнес Камада, подозрительным взглядом прочесывая поросшее редким кустарником побережье в поисках пригодных для засады разбойников мест.
— Д-да.
— Он заставил тебя искупаться в зимней реке, чтобы предложить подвезти до Кусётоно?
— Не заставлял. Я сам.
— Почему? — изумился купец.
— Он изба-вил мою л-ло-шадь от пре-дсм-ерт-ных ст-рад-ан-ий. Од-ним уда-ром м-ме-ча. Я хо-тел отпл-ати-ть ему.
— Мы же могли не вытаскивать тебя.
— Ни-чего луч-ше я н-не при-думал.
— Правь к берегу, Кагасу! — после недолгих размышлений крикнул купец кормчему.
— Я — Камада Онгон, хозяин лодки, — соблюдая приличия, представился он немного погодя, встав на носу сампана.
— А я — Гатаи Гэмон, бакку из Обители Умиротворенного озера.
— Парень, — купец небрежным жестом показал за спину на Удзуро, — сказал, что тебе срочно нужно в Кусётоно.
— Это так. Дело не терпит промедления.
— Ты готов хорошо заплатить?
— Да.
— Но учти, мне не нужны расписки.
— Бакку не могут притрагиваться к деньгам...
— Он сказал, что ты — человек милосердного искусства. Я приму в уплату представление.
— Хорошо, после...
— Нет, господин Гатаи, — оборвал его купец, — у нас тоже мало времени. Не переживайте, такое совпадение не случайно! Нас свели сами боги, а значит, мы под их покровительством, и нам во всем будет сопутствовать удача. Вы обязательно успеете. Нужное место нам как раз по пути. Одно короткое представление для моей тетушки. Это не займет много времени, а после ребята налягут на весла и будут грести всю ночь, чтобы к рассвету доставить Вас в Киригасу. Оттуда до поместья не более трех часов пешком.
— Я полагаю, обсуждению эти условия не подлежат? — вздохнул Гэмон.
— Верно.
— Тогда договорились.
начало и продолжение можно прочесть совершенно бесплатно вот тут: https://author.today/work/244759
я полагаю многих сюжет удивит. рассказ подобный этому вы точно еще не читали ))))