За свое недолгое правление Павел I успел издать две тысячи указов. В среднем он радовал подданных нововведениями 42 раза в месяц: в три раза чаще, чем главный российский реформатор Петр I, в 7 раз чаще Екатерины II и в 11 раз чаще Николая I. В основном указы Павла I не выходили за пределы запретов. При этом запрещал он, как правило, вещи совершенно невинные.
Например, 29 ноября 1797 года император без всяких объяснений запретил танцевать на балах вальс. Говорили, что опала популярного танца вызвана тем, что Павел, вальсируя, поскользнулся и упал.
Немного подумав, 1 декабря император запретил женщинам носить синие сюртуки, имеющие красные воротники, а также белые юбки. 2 декабря к нежелательным элементам добавились «красные и синие ленты через плечо, наподобие орденских». Тут объяснений современники не нашли.
Взамен Павел ввел особый род мундирных платьев для женщин. Цвета менялись в зависимости от губерний, где служили их мужья.
Чуть позже император принялся за мужское платье. Под запрет попали круглые шляпы (допускались только треугольные), башмаки с бантами вместо пряжек, фраки, жилеты, сапоги с отворотами и едва входившие в моду ботинки, меховые воротники и оторочка отворотов рукавов. Особо предписывалось «не увертывать шеи безмерно платками, галстуками или косынками, а повязывать оные приличным образом без излишней толстоты».
Для непонятливых Павел распорядился вывести на улицы Петербурга три сотни драгун, которые отлавливали нарушителей. Они отбирали «неправильную» обувь, отрывали воротники, реквизировали шляпы и рвали ненадлежащего вида одежду. Делали они это «без разбора чинов и званий». Под облаву попали, между прочим, датский посланник и секретарь саксонского посольства. Правда, у драгун пару раз случились недоразумения с гусарами и лейб-гвардейцами, которым меховая оторочка мундиров полагалась по уставу. Еще немного поразмыслив, Павел оставил военных в покое, но лишь на время. Позже он предписал видоизменить обмундирование на прусский манер, убрав «излишества».
Однако переодеть всю армию было дорого, так что указ «завис». Павел нашел выход из трудной ситуации и занялся прическами: 2 апреля 1799 года запретил носить челки (и мужчинами, и женщинам), 5 апреля — бороды (военным и чиновникам), 7 июня — бакенбарды (всем), 12 августа — чрезмерно широкие букли (за исключением гвардии). Тут, пожалуй, можно предположить, что император, у которого борода и бакенбарды росли плохо, просто завидовал.
Волосы предписывалось зачесывать назад и заплетать в косичку. Ее длина строго регламентировалась — не более 35 и не менее 25 сантиметров, а если человек страдал облысением, то обязан был носить косичку искусственную. Для этого на каждый полк полагалось два куафера. Впрочем, вскоре это французское слово было запрещено и заменено на прусское — фризер.
Также Павел приказал Отечество называть государством, отряд — деташементом, а граждан — обывателями. Слово «общество» вообще запретили. Заодно император запретил частные типографии и ввоз любых книг из-за границы. Тут не обошлось без конфуза: таможня задержала тираж «Наставления офицерам строевых частей», изданный в Пруссии на русском языке по заказу самого же Павла. Нелепые указы императора можно перечислять долго. Справедливости ради скажем, что среди его законопроектов хватало и вполне дельных. А еще Павел умел иногда «сдать назад». Гусары, например, все-таки отстояли право носить бакенбарды, а вальс император «амнистировал» по просьбе своей фаворитки Анны Лопухиной.
Историки и современники приводят разные причины сумасбродств императора. При его жизни самые бесстрашные критики шептались, что «его величество поврежден умом». В советское время ученые доказывали, что Павел путем мелочных «бытовых» указов пытался бороться с «французским вольнодумством и якобинством».
Сейчас популярнее версия, согласно которой император просто мстил своей матери — Екатерине II. Павел довольно поздно взошел на трон, ему было уже 42 года. До этого Екатерина держала его на приличном удалении от двора.
Став императором, Павел попытался вытравить саму память о царствовании матери, которая «наплодила вольностей» и распустила подданных до крайности. Видимо, император считал, что так будет лучше для всей страны.