На углу Сумской и Совнаркомовской, находилось знаковое для любого харьковчанина, место. «Кулемет» – место сбора лимоновско-мотричевской публики. Тусовка 90-х чаще произносила непонятные чужим слова «Бухенвальд», «Мурзилка», «Сквозняк».
Гуляли по Сумской, по кофейням. Обменивались информацией, фотографиями, книжками. До 90-х в «Кулемете» была замечательная тусовка писателей. В книгах Эдуарда Лимонова, почему-то, все были писателями. Мы же застали другую пору, когда все были фарцовщиками, фотографами, музыкантами. Чтобы не спиться, не остаться информационном вакууме и не сойти с ума, нужно общаться с себе подобными, и каким-то образом подпитываться этой энергетикой.
Андрей Петров – харьковский тусовщик со стажем. Будучи студентом «Худпрома», искал себя в разных творческих проявлениях. В знаменитой студии политеха Петров учился анимировать свои бурлящие мысли и снял первый, концептуальный, как теперь сказали бы, мультфильм «Морской бой». Модный в 90-е аттракцион «Морской бой» показан со стороны подтопляемого судна.
В харьковской трилогии Лимонова-Савенко подробно описана тусовка 1960-х. Кого можно встретить на культовых точках в 1990-е? У этих людей было широкая известность в узких кругах. Теперь о них знает мир.
На этом пространстве все кучковались. Здесь стояли какие-то столики, но народ растекался по всем углам. Кто-то курил, как вы понимаете, «Беломор», но такой, «необычный». Кто-то по интересу пил коньяк или водку. Пиво не пили. Пиво считалось пролетарским напитком в Харькове. Среди богемы его никто не пил.
Завсегдатаем «Сквозняка» был потом уже известный модельер, исследователь глубин российских помоек, Александр Ляшенко, по прозвищу Петлюра. В Харькове он рисовал афиши в ДК Связи и собирал канализационные люки с царскими орлами. Позже, пиджак и косу Жанне Агузаровой придумал человек по прозвищу Петлюра – культовый человек, создавший целый пласт в культуре одежды, стиля, дизайна. Его выгнали из «Худпрома», но он был и останется подчёркнутым харьковчанином навсегда, пусть он и из Миллерово.
Уже в середине 90-х только ленивый телевизионщик не снимал на московской Петровке подвалы, которые обжил Петлюра. Ищущий и пытливый Андрей Петров, уже опробовавший себя в телевизионном ремесле на открывшемся харьковском канале «Тонис», тоже едет к приятелю по «Сквозняку». Снимает того самого Петлюру уже в статусе патриарха русской альтернативной моды. В память о харьковском «Сквозняке», предприимчивый Петлюра открывает на Петровке свою кофейню – модное место в середине 90-х.
Подавали горячие напитки в лечебных банках. Все сидели на телевизорах. Это потрясало. Потом его выжили оттуда, и он продолжил свою коллекцию старой одежды «Исчезнувший мир». Последователи и люди, которые дали ему толчок, находятся здесь, в Харькове, и помнят его. Периодически Петлюра приезжает сюда.
Тогда, 30 лет назад амбициозный харьковчанин Андрей Петров тоже подался в Москву, закончил мультипликационное отделение Высших режиссерских курсов студии «Пилот» и мастерскую режиссера Александра Прошкина, снявшего фильм «Холодное лето 53-го». По окончанию учёбы пошёл работать на телевидение. Первая светская хроника на российских телеканалах появилась благодаря харьковчанину Андрею Петрову.
Знаменитая «Мурзилка» – это бывший детский сад. Здесь собиралась «золотая» молодёжь. Здесь фарцовщики, красавицы, состоятельные люди. Кафе назвали «Мурзилкой» потому, что отделка внутри более желтая, чем сейчас, и какое-то покрытие для пола. Этим покрытием залили все стены и всё это немного пушистое, мягкое и поэтому называлось «Мурзилка». Наверное, чтобы никто не разбил себе голову.
Сюда, в «Мурзилку», приходила тогда ещё никому не известная Наташа Петрова. Став звездой после фильма Валерия Тодоровского «Любовь», она окончила Высшие режиссерские курсы, и сейчас снимает своё кино. В харьковской «Мурзилке» она запомнилась, как девочка с дудочкой. Везде носила её за собой и пыталась научиться играть. Харьковчане наполнены таким огромным нутром и желанием что-то сделать. Харьков – это национальность. Это не украинцы, это Харьковчане. Людмила Гурченко об этом в книге написала. Определённые люди с определённым запасом внутренним, мозговым, природным, которые хотят скорее набрать, получить, объявить об этом, сказать.
Песню про «Мурзилку» написал лидер рок-группы «Разные Люди» Александр Чернецкий. Сергей Чиграков и Сергей Щелкановцев здесь пили кофе. Но среди этой неформальной молодёжи были люди, которых внедряли в харьковскую тусовку. Они работали на «органы» и искали.
Искали крутую фарцу, цеховиков, которые, может быть, иногда здесь появлялись, искали девочек. Грузинские воры, заезжие гастролёры. Был потрясающий парень, знаток кино, еврейский интеллигент, который, как сказали, занимался тем, что узнавал, кто готовится к отъезду, кто учит английский, кто «вострит лыжи», кто собирается продавать квартиру, которая должна достаться государству. С ним осторожно разговаривали.
Эдвард Кусковский в Америку уехал уже давно, но даже океан не останавливает его. Он ездит на Родину, как в соседний штат, на автомобиле. ГАИ, конечно, тормозит его, ведь не каждый день увидишь автомобиль с калифорнийскими номерами. Но Эдвард законы не нарушает.
На улице любимого писателя русской интеллигенции 80-х, пациента Сабуровой дачи – Всеволода Гаршина, была знаменитая кофейня.
На «Сквозняке» – неформалы. В «Мурзилке» – фарцовщики, красавицы и «золотая» молодёжь. Интеллектуалы здесь пили кофе, с ликером и без. Здесь было довольно хорошее кофе, хотя периодически слышали от тёти Клавы, которая всё это заваривала: «Как вы такую гадость пьёте? Я раз попробовала, больше не хочу!».
Галерейщик Эдуард Кусковский сюда заходил рикошетом. После армии и после того, как он был изгнан из института (потом восстановлен), поразил всех, когда пришёл сюда в искусственной шубе и военных сапогах. Кусковского выгнали из театрального отделения института искусств за то, что он одним из первых в этом городе крутил на дискотеке рок. Всесоюзная газета «Комсомольская правда» написала о харьковской дискотеке «Паучок» и даже про паучью идеологию фашизма упомянула. Должна была крутиться только совдеповская эстрада. А такие группы, как «Dire Straits» и «Pink Floyd» запрещались. Провели три-четыре дискотеки и после этого в КГБ поступила жалоба от двух знакомых девчонок.
Сюда любил захаживать Борис Михайлов. Теперь он самый известный и титулованный на западе фотограф. Ещё в 1960-х за железным занавесом он раскрашивал фломастером семейные фотографии харьковчан из фотоателье, монтировал любительские фотографии с другими объектами, комбинировал изображения с текстами. Такого в Стране Советов не делал никто.
Ещё одно место боевой и творческой славы тусовщиков 90-х – кафе «Бухенвальд». Серое бетонированное двухэтажное здание возле Дворца студентов и общежития «Гигант». Окна в колючках. В общем, концлагерь, что не соответствовало тому, что внутри в подземелье. Здесь собирались студенты и все, кто пытался себя реализовать в движении дальше.
Пройдут десятки лет и, вполне возможно, на этих кофейнях повесят таблички, что здесь, в этих местах, приходили гениальные мысли в головы гениальных харьковчан, известных миру. Миру телевидения, миру моды и, без преувеличения, МИРУ. А пока в родном Харькове московский режиссёр Андрей Петров снимает в клипе харьковской певицы Одри калифорнийского друга Эдварда Кусковского.