– Алексей Иванович… Алексей Иванович… – мои сновидения прервал женский голос. С трудом открыв глаза, я увидел молодую девушку в белом халате и с прозрачной целлофановой шапочкой на голове, удерживающую пышные русые волосы. Даже очки с толстыми линзами не портили девичью красоту и обаяние, исходящее от милого курносого лица. – Фу, слава богу вы с нами! Я помощник профессора Долгомутова и невролог по совместительству, Анастасия Семёновна Щербакова…
– Привет, Настя… – ну какая она Анастасия Семёновна? Лет двадцать пять от силы и то с большой натяжкой, хотя кто знает с этими современными косметическими операциями и уколами.
– Ну, можно и Настя, – и тут произошло чудо, она улыбнулась. В этот момент я понял, что она не делала никаких операций, и её красота самая что ни на есть, настоящая. – Вам можно всё, кроме каких-либо физических действий учитывая ваше нынешнее положение…
– Да уж, «учитывая моё положение», – не весело сыронизировал я, нахмурив брови. И в самом деле, что мне по силам сделать? Разве что укусить чей-нибудь палец или же собственный язык.
– Ой, извините, – опечалилась девушка, – я опять сморозила… вот вечно со мной так, болтаю глупости, не подумав…
– Всё нормально, вам незачем извиняться, тем более что это правда. Вы же, Настя, врач по сути своей? Давали клятву Гиппократа?
– Ну да, только не понимаю, к чему вы клоните? – напряглась девушка и воровато оглянулась по сторонам, – только вы должны понимать, что все разговоры постоянно записываются.
– Надо полагать! Может ещё сейчас нас слушают типы в погонах, всё для блага Науки и Государства! Но вы не бойтесь, я лишь хочу задать один вопрос… Каково с моральной стороны вам участвовать в этом сумасшедшем опыте? Вы же должны наоборот, помогать и лечить людей, а не глумиться над отрезанной головой…
– Я поняла вашу мысль, – вздохнула девушка, прерывая меня, – да, я согласна с вами. Когда меня позвали принять участие в этой работе, то сперва испугалась в самой идее экспериментов, а потом подумав, согласилась. Когда жизнь на планете катится в тартарары, то для спасения человечества надо использовать все шансы, даже если они аморальны… Но, с другой стороны, в чём «аморальность»? Вы смертельно пострадали в автокатастрофе, ваша жизнь должна была угаснуть, и только чудом нашему центру удалось спасти… Наоборот, мои коллеги как раз дали вам шанс, пусть и в несколько странной форме, на благополучный исход, и кто знает, возможно мы этим экспериментом в недалёком будущем поможем всем людям…
– Да глупости это всё! – не выдержал я, на этот раз прерывая уже разгорячённую Анастасию, – посмотрите на это с реальной стороны. Чем вы можете помочь людям? Ну ладно, допустим там ваши учёные смогут вырастить мне тело, и, допустим, даже пришить его к моей башке. И что? Как мы остановим метеорит? Как мы спасём планету? – каждое моё слово обескураживало бедную девушку, я видел, её хлопающие, длинные ресницы и растерянность, она явно не ожидала столько вопросов от говорящей головы. – Не знаю, может там что-то вы и откроете с этими вашими опытами и что? Вы несколько миллиардам вырастите новые супертела, а потом будете отрезать им головы? Я не понимаю, что хочет этот ваш командир-профессор? А вы, понимаете?
– Нет! – не выдержала давления девушка и выкрикнула, чуть не срываясь в крик, – я не понимаю! Я просто невролог, простой невролог, и про планы руководителей проекта ничего не знаю! Моя специальность психология и неврология, а так как у вас мозг на месте, то я обязана вам помогать не свихнуться… Я сейчас говорю с вами, а у самой руки дрожат от страха… и от вида вашего мне не хорошо… хм-хм, – ну вот, теперь губы задрожали у бедной девочки, стало немного стыдно за этот глупый наезд, – я никогда не разговаривала с одной лишь головой… я и неврологию выбрала, чтоб быть подальше от хирургических моментов врачевания, от крови мне всегда было плохо, а тут куча прозрачных трубок, по которым идёт кровоток, в пору самой свихнуться…
– Ну, ну, перестаньте, – теперь мне стало жалко Настю, и ведь и в правду, вид мой не очень лицеприятный, я бы сказал, отвратительный, – возьмите себя в руки. Можете закрыть глаза и не смотреть на меня, вам будет легче. Но уж извиняйте, но я этого не обещаю, потому что вы очень милая девушка! Давайте начнём всё заново?! Вы же не просто пришли посмотреть на эту не очень умную головушку?
– Да, – всхлипнула невролог и выдохнула немного с облегчением, – для начала нам надо провести несколько психологических тестов, проверить ваши рефлексы и работу виртуальной компьютерной программы «Икар», заменившей, надеюсь на непродолжительное время, тело… и, я думаю, что смогу смотреть на вас, и не придётся закрывать глаза! И спасибо за «милую девушку».
– Вы опять улыбнулись, – подмигнул я Анастасии, – ну тогда начнём ваши тесты!
** **
После смерти Дена я понял, что Смерть каждый день окружает нас со всех сторон, и в любой момент она может ворваться в самый не подходящий момент. Это в фильмах и книгах она как бы есть, но где-то там, далеко, а в компьютерных играх нажимаешь на перезагрузку и начинаешь убитым своим героем проходить заново неудачный уровень. Отец почти каждый божий день пил виски, пока работал менеджером по продажам, а когда его уволили, он устроился охранником стоянки и перешёл на всё, что содержало больше сорока градусов… И даже когда у него отказали печень и почки, он продолжал употреблять, приговаривая, что врачи ни хрена не понимают. Под этим делом он не редко поднимал руки на мать, и в шестнадцать лет я закрыл собой её в руках держа кухонный нож. Она не дала ему денег на чекушку… Ещё пару часов он поорал и поматерил нас, руша мебель, а потом успокоился на своём промятом диване и в горячке заснул, где сначала обоссался, а к утру скончался. Всё это время мы с матерью не заходили в комнату и тупо ждали чего-то, не вызывая ни врачей, никого либо другого… У меня началась взрослая жизнь, совсем не похожая на ту, когда было всё хорошо и родители для меня были богами.
Я поступил в монтажный колледж на электрика и съехал с дома в общагу. Началась веселуха: с утра учёба, днём подработка доставщиком пиццы, ролл, продуктов, а вечером друзья, пьянки, лёгкие наркотики и дешёвые клубы. Зимой первого года учёбы я познакомился с Пиратом - неформалом-панком, боготворивший «Нирвану», «Химеру» и «Гражданскую оборону», солисты которых давно ушли в мир иной. Пиратом его называли в тусовке из-за отсутствия одного глаза, который он выколол сам же себе в тот страшный год первой мобилизации в 2022 году, чтоб не идти в армию. Сомнительный поступок странного человека с психическим отклонением, из-за которого его бы всё равно не взяли служить. Он был старше меня на восемь лет и казался со стороны «последним героем», с татуировками на всём теле, и даже на лице и шее. Он ничего не боялся и при этом был настоящим пацифистом, или пофигистом, это смотря с какой стороны посмотреть. Его называли Билли, Джонни, Пират, Одноглазый, но никто по имени, и тем более по отчеству, иногда я думал, что он и сам не помнил своё настоящее имя. У меня появился новый бог и, казалось бы, кто я, какой-то маменькин сынок, но он взял меня под опеку, и в свою небольшую рок-группу на барабаны. Предыдущий до меня барабанщик после передоза выскочил с четырнадцатого этажа вдогонку за заходящим солнцем. Я не умел играть на инструментах, от слова «совсем», однако Пират успокоил меня, сказав, что настоящий панк-рок идёт от сердца и главное – кайфовать, громко орать, и тупо стучать. Я окунулся в крутую трясину, длившейся почти пять лет беспробудного пьянства, «штырялова» и девками самого разного калибра и крутых нравов. Через три месяца как я начал «барабанить», пара наших треков ушла в ротацию «Нашего радио» и даже вошла в тройку «чартовой дюжины». Учёбу я благополучно бросил не в силах ходить по утрам, сон мой длился до трёх дня, ведь только вечером мы как вурдалаки начинали жить.
На последнем концерте Пират в порыве эйфории подвешал себя за металлические, острые крюки над сценой, пронзив в трёх местах кожу на спине и перерезал вену на свободной руке, другой он держал микрофон. Мы все были под кайфом, и в тот момент нам всем показалось это круто. Отпев ещё две песни, Пират замолк и воцарилась ужасающая тишина, в колонках даже были слышны звонко падающие капли крови. Это был лучший концерт, с мистической кульминацией, мемы с которого ещё несколько лет ходили по миру в интернете, возвеличив Пирата выше Курта Кобейна.
– Андрей Петрович Курочкин… – прочёл надпись на надгробном камне Рыло, наш бас-гитарист. Через неделю после похорон Пирата мы всей группой припёрлись на кладбище, чтоб почтить подобающе память нашего дружка. На похороны нас не пригласили, родственники Пирата не хотели видеть наши рожи.
– Андрей Петрович… уха-ха! – заржал Чебурек, клавишник и вытащил из кармана пакет герыча, наша компания поддержала тупой смех. Один лишь я не веселился и завороженно смотрел на ФИО нашего любимого Пирата, не веря, что всё это происходит со мной.
Больше я никогда не прикасался к наркоте… я испугался Смерть.