Мне не больно, не больно, не больно, не больно, не страшно
Если только, только, только отступят ночи
Я не верю, не верю, не верю словам вчерашним
Что на долгий рассвет одиночество мне пророчат
Что на долгий рассвет одиночество мне пророчат
Игорь Крутой
Слово «Одиночество» слишком жёсткое, даже в какой-то степени ударное для названия музыкальной композиции выдающегося российского композитора с самой крутой фамилией. Видно не случайно даётся его опутывающе-мягкая английская вариация – Loneliness.
Необыкновенно лиричная обволакивающе-нежная произвольная программа влюбленной Mona Lisa (госпожи Лизы), пропитана бархатом ночи и предрассветной, со звуками пробуждения, тишиной. Она кокетливо обманчива и вместе с тем наполнена ожиданием сполохов зари.
Душа фигуристки живёт предчувствием зарождающегося чувства. Это дарит ей гармонию с самой собой. Всё суетное позади, страсти, борьба, фирменный эпатаж и даже триумфы, звучит иное «…праздник мой, подари скромный свой наряд. Я проснусь и живой водой окроплю одинокий взгляд».
Изменившаяся Лиза разменяла своё Эго, долго обдувавшее её пустынным суховеем, на наивные розовые отражения надежды в капельках утренней росы.
Завораживающий прокат, непохожий, до своеобразной экзотичности, на прежнюю Лизу, стал торжеством новой жизни, грядущих изменений и прощания с одиночеством.
Илья Авербух талантливо перевернул всё с ног на голову. Вместо неприятной эмоциональной реакции на изоляцию, мы приобрели гимн живому Солнцу, дарящему свет и тепло миру. «Как же хочется жить», – пульсирующая мысль после просмотра записи произвольной программы Туктамышевой.
Она заразила наивной влюбленностью всех зрителей над ледовой площадкой. Каждое движение точных и таких безупречных рук, погруженных в мягкие линии струящейся мелодии, находило поддержку и отклик у всего тела, выдававшего в этот день свой максимум. Это было одновременно профессионально и вдохновенно.
Многоопытная Лиза своей презентацией заявила претензию на звание «Открытия ЧР–2023!». Впервые, за многие годы, она не «кайфовала», а просто наслаждалась катанием. Она не мчалась к чему-то, а купалась в тихом и таком искреннем счастье, как в облаках зари. Вот такую Елизавету и отлили в бронзе нашей памяти.