В храме было тихо. Время между обедней и вечерней всегда тихое, а если больших праздников не ожидается, храмы словно засыпают. Скучает только в свечной лавке бабушка (они все, почему-то, бабушки, даже если по возрасту младше Вас на пару-тройку лет), да вторая прибирает огарки возле икон. Я купила свечки, повернулась к алтарю лицом и пошла, куда ноги понесут. Ноги принесли к большой иконе Ксении Петербургской, изображённой по пояс. Все, что я знала, про эту святую - это то, что она нищенствовала в Петербурге, вроде не так уж и давно, и что ей поставили маленькую зелёную часовенку.
Решив, что одна нищая всегда поймёт другую нищую, я остановилась напротив иконы и посмотрела Ксении в глаза. Серо-зелёные, очень грустные и все понимающие. Она меня действительно понимала. И то, что консервативное лечение не поможет; и то, что на ЭКО по ОМС не возьмут; и то, что боюсь не полюбить приёмного ребёнка. Ксения молчала, я молчала тоже, но иногда и не надо слов, чтобы высказать все, что наболело, тем более, когда разговариваешь с иконой.
Я не знала, как просить и можно ли просить святую посодействовать мне. Ведь ЭКО по протоколу ИКСИ церковь считает грехом, правда я так до конца не понимала, почему.
Нет, я читала и слышала, что все дело в том, что на ИКСИ оплодотворяют большое количество эмбрионов, а потом, когда женщина становится матерью, она должна решить судьбу оставшихся эмбрионов. И что их гибель - это все равно, что убийство живого малыша. Но ведь можно эти эмбрионы хранить, а потом выносить и родить, и никто не погибнет, разве нет? Если женщину просят решить чью-то судьбу, значит, есть выбор?
Я не понимала, почему трансплантация органов не считается грехом (хотя, часто, чтобы спасти одного человека, должен умереть другой), а медицинская технология, позволяющая родиться на свет новому человеку - считается. Почему заморозка отдельных органов человека - это нормально, а заморозка целого человека - нет?
Слышала я и про то, что дети, рождённые по ЭКО, не имеют души. Но за сорок с лишним лет, прошедших со дня рождения первой девочки ЭКО, сколько их родилось во всем мире, кто считал? А зомби-апокалипсис, что-то, не наступает нигде, кроме Голливуда.
Тем более, на просторах интернета отдельные личности и кесарят считают недолюдьми, а эту операцию со времен Нумы Помпилия делают, и только одному Богу известно, сколько людей обязаны своей жизнью кесарево сечению.
Мне малодушно хотелось получить какой-нибудь знак, намёк, что я собираюсь сделать все правильно, но Ксения не могла ответить. Она могла только выслушать мою молчаливую исповедь и слушала ее. Слушала, как я хочу обнять кого-то настолько родного и близкого, насколько родным и близким может быть только ребёнок. Слушала, как я три года билась в запертую дверь, пытаясь смириться с тем, что у меня никогда не будет ребёнка, но так и не смогла. Слушала. И за это я ей была благодарна.
Из храма я вышла едва ли не в большем смятении, чем в него зашла. Где-то, в подсознании, я уже приняла решение и наметила свой дальнейший путь, но пока была не готова принять, что я оказывается, такая эгоистка и грешница.
Хотелось чего-то большого и важного, чего-то значительного, что заменил бы пустоту на месте неродившегося счастья, и я почти осознанно искала в интернете, куда бы съездить в паломничество. И, разумеется, нашла. В Петербург привезли икону Богородицы Локотскую.
Я как-то сразу уверилась, что поездка к ней мне поможет если не стать матерью, то, хотя бы, смириться с данным фактом и твёрдо решила съездить на поклон.
А ночью мне приснилась Ксения. Я до сих пор не знаю, был этот сон продиктован моим ждущим знака свыше подсознанием, или же действительно ниспосланный самой Святой. Но мне приснилась Ксения и сказала, глядя мне в лицо своими серо-зелёными, словно небо Петербурга, глазами:
- Приходи ко мне, помогу.
Утром я купила билеты на поезд.