Пока слово "легионеры" взято в кавычки. Но только пока...
Тему зацепил случайно. Смотрел разрозненные Французского Иностранного легиона с очень причудливой судьбой Самое интересное, что материалы опять нашлись... у американцев (это отдельная интересная история, как они попали к американцам)..
В нем в 20-е годы ХХ века было много русских. Реально много наших фамилий. Тогда подумалось: «Бизерта, наверное…». Оказалось нет, не Бизерта даты вступления в Легион… не те.
Фамилий много и указаны 1919-й, и даже 1918-й год. Откуда? Потом вспомнил биографию маршала Малиновского… Да, это «оно». Бизерта, это вторая волна «легионеров», с 1921 года (причем, она не такая и многочисленная).
Меня всегда добивали умильно-слащавые рассуждения, что мол, «вот при царе батюшке…». А, что при «царе-батюшке»? Нет, господа, шутливая поговорка о том, что «главное богатство нашей страны – это ее людишки», как нельзя более точно отражает отношение царской власти к «народу, вверенному ей Богом».
Хотите пример?
В постсоветской литературе все подавалось очень… благообразно: «В ответ на настоятельную просьбу о помощи, Государь Император повелел отправить во Францию экспедиционные особые войска. Во исполнение Высочайшего повеления, четыре русских отдельных бригады, по два полка каждая, общей численностью в 750 офицеров и 45.000 унтер-офицеров и солдат, прибыли в 1916 году во Францию». Ну, а, давайте назовем вещи своими именами.
Действительно, в 1916 г. на основании франко-русского соглашения, подписанного с французской стороны министрами Рене Вивиани и Альбертом Тома, с российской стороны – начальником штаба Верховного главнокомандующего генералом М.В.Алексеевым, произошел очень-таки выгодный для обеих сторон обмен.
Россия обязалась в обмен на французские военные «железки» поставить своих … «людишек» (у «батюшки-царя» их же много!). Господа, вы что-то там писали о том, что «Россия перед Первой Мировой войной являлась второй экономикой мира!» Ну, и… Где эта «могучая экономика 1913 года»? Не путайте увеличение экспортного товарооборота с экономикой.
Сложно не согласиться с цитатой из одной из статей:
«История русского экспедиционного корпуса во Франции – это большая трагедия русских солдат и офицеров и членов их семей и большой позор для царского и Временного правительств, бросивших русских людей на чужбине на произвол судьбы».
Если подходить объективно, то название Русский Экспедиционный корпус придумали потом. Корпуса, как такового, не было, потому, как корпус, это, прежде всего, соединение со своим штабом. Здесь было несколько разрозненных бригад, проданных французам.
Ответ на традиционный у нас вопрос: «Кто виноват?» отложим на потом. Традиционно всегда перекладывают ответственность или на тех, кто «почил в бозе», или на тех, кто занял «не ту» политическую позицию. Здесь именно тот случай. В современных работах виноватыми назначены все, кроме тех, кто реально принял решение, и поставил свои подписи под документами.
Вопрос «Кто виноват?» на данном этапе уже смысла не имеет. Пока просто пробежимся (очень коротко) по истории вопроса. На самом деле началось все несколько раньше, и к моменту подписания соглашения, отправка русских солдат уже шла.
Осенью 1915 г. ситуация с пополнением армии во Франции приблизилась к критической. Не хватало людей и в тылу, на заводах, производивших вооружения не только для французской армии, но и для армий союзников, в том числе России. В этих условиях во французском правительстве возникла идея использовать русских солдат для укрепления собственной армии.
В начале ноября 1915 г. российский посол в Париже А.П. Извольский сообщил министру иностранных дел С.Д. Сазонову, что французское правительство решило послать в Петроград члена сенатской комиссии по военным делам П. Думера. Официальной целью визита являлся вопрос о снабжении русской армии оружием, но А.П. Извольский добавил, что по его сведениям, П. Думер предлагает снять с французского фронта рабочих, которых не хватает на заводах, производящих оружие, и заменить их русскими солдатами.
Президент Франции Р. Пуанкаре в своих мемуарах выразился однозначно: «Думер отправляется в Россию для ознакомления с вопросом об отправке солдат в обмен на наши ружья».
П. Думер писал: “Принцип посылки на французский фронт в распоряжение правительства республики русских солдат принят, с проведением немедленного предварительного опыта. Русские солдаты прибудут во Францию не как неорганизованные массы, а как русские части, с русскими офицерскими кадрами, которые должны быть дополнены французскими. Эти части будут вооружаться винтовками во Франции. Французская сторона берет на себя транспортировку русских войск морем и гарантирует их безопасность. Численность отправляемых во Францию солдат по-видимому может достигать 40 000 в месяц. Лишь в зимние месяцы, в связи с трудностями с портом, такое количество посылать невозможно”.
Предполагалось, что Россия пришлет от 100 000 до 300 000 неорганизованных солдат, которые во Франции будут вооружены и распределены по французским частям, по 10 - 15 человек в роту, но, затем, в результате сложных дипломатических манипуляций, было принято иное решение.
Если отбросить детали и нюансы переговоров, то, конкретика такова (цитирую):
«Императоръ Николай, выразивъ пожеланіе придти на помощь Франціи, далъ, однако, понять своему собесѣднику, что, въ вопросѣ объ отправкѣ русскихъ солдатъ во Францію, ему, по всей вѣроятности, придется встрѣтиться съ нѣкоторымъ сопротивленіемъ генерала Алексѣева, съ которымъ онъ и посовѣтовалъ Думеру сговориться. «Я очень скоро убѣдился въ томъ, писалъ въ своей телеграммѣ Думеръ, что ръшеніе даннаго вопроса будетъ зависить отъ взгляда послъдняго»».
«Взгляд послъдняго» оказался «вынужденно-благосклонным». Даже бывший генерал от инфантерии Данилов в 1933 году, в Париже писал:
«Лишь крайняя финансовая и матеріальная зависимость Россіи отъ Франціи, а также искреннее желаніе оказать послъдней посильную помощь и сохранить добрыя отношенія, заставили генерала Алексѣева признать возможнымъ произвести опытъ формированія и посылки на французскій фронтъ не болъе, однако, двухъ полковъ пѣхоты съ двумя запасными батальонами». (Не надо перекладывать вину на покойного Николая II, которого Алексеев потом предал)
25 декабря 1915 года генерал По встретился с военным министром генералом Беляевым. На этой встрече было заключено соглашение. В нем указывалос, что быдет выполнена отправка:
«… во Францію одной бригады пъхоты, составленной изъ двухъ полковъ, съ однимъ или двумя запасными батальонами. Бригада будетъ имъть во главъ русскаго генерала, а каждый полкъ — русскаго полковника и нѣкоторый кадръ русскихъ офицеровъ. Недостающій до штатовъ военнаго времени кадръ офицеровъ долженъ быть дополненъ французскими офицерами. Во Франціи, въ пунктѣ, напримѣръ, высадки русскихъ войскъ, должна быть организована русская «база», подъ начальствомъ русскаго генерала или полковника, гарнизонъ которой составятъ русскіе запасные батальоны. Черезъ самое короткое время, послѣ выступленія русской бригады на фронтъ, можно будетъ судить объ условіяхъ сотрудничества русскихъ Императорскихъ войскъ на французскомъ фронтѣ. Время, затраченное на производство даннаго опыта, не можетъ считаться потеряннымъ, такъ какъ отправка войскъ изъ Архангельска въ теченіе зимнихъ мѣсяцевъ не можетъ быть значительной».
В январе 1916 года была сформирована 1-я особая пехотная бригада двухполкового состава (в некоторых источниках именуется 1-я Русская бригада), численностью 8,5 тыс. человек. Начальником особой пехотной бригады был назначен генерал-майор Н. А. Лохвицкий.
Он являлся выпускником 2-го Константиновского военного училища (1889г. по второму разряду), в 1900 году окончившим Николаевскую военную академию. Он участвовал в Русско-Японской войне в звании капитана, а в 1906 году уже получил чин полковника. В Первую Мировую - командир 95-го Красноярского пехотного полка, а, затем, служил 24-й пехотной дивизии. На тот момент ему было 48 лет. Цитирую:
«Части бригады формировались преимущественно изъ ближайшихъ запасныхъ батальоновъ, то-есть изъ солдатъ, не получившихъ еще боевого крещенія.
Слѣдуетъ также замѣтить, что, соотвѣтственно раіонамъ комплектованія, 1-й полкъ былъ укомплектованъ въ подавляющемъ числѣ изъ элемента фабрично-заводского (подмосковный раіонъ); 2-й же полкъ былъ составленъ изъ людей, связанныхъ по преимуществу съ крестьянствомъ. Разнородный солдатскій составъ полковъ несомнѣнно отразился на общей физіономіи той и другой части и на отношеніяхъ ихъ къ послѣдующимъ событіямъ.
Начальникомъ бригады былъ назначенъ генералъ-маіоръ Лохвицкій, выказавшій свои прекрасныя боевыя качества на русскомъ фронтѣ и уже награжденный на русскомъ фронтѣ орденомъ Св. Георгія 4-й степени; командиромъ 1-го особаго полка — полковникъ Нечволодовъ и командиромъ 2-го особаго полка — полковникъ Дьяконовъ.
Полки формировались трехбатальоннаго состава, въ каждомъ батальонѣ — по 4 строевыхъ роты. Кромѣ того, въ полку должно было состоять по три пулеметныхъ роты (по 12 пулеметовъ въ каждой), команда связи и нестроевая рота *). Запасный батальонъ формировался въ составѣ 6-ти ротъ.
Личный составъ 1-й бригады (вмѣстѣ съ запаснымъ батальономъ) по штатамъ былъ опредѣленъ слѣдующими цифрами: 1 генералъ, 180 штабъ — и оберъ — офицеровъ и 8762 солдатъ; изъ нихъ — 84 офицера и 8577 солдатъ русскихъ, къ которымъ должны были быть добавлены 96 младшихъ офицеровъ и 185 солдатъ изъ состава французской арміи.
Бригада была прекрасно обмундирована: она снабжена была двойнымъ комплектомъ обмундированія и сапогъ. На каждую роту имѣлось по одной походной кухнѣ. Вооруженіе и все остальное имущество, части бригады должны были получить во Франціи.
Вслѣдствіе зимняго времени, препятствовавшаго отправленію изъ Архангельска, бригада, съ согласія Японскаго правительства, должна была слѣдовать по желѣзной дорогѣ черезъ Иркутскъ и Куанчендзы до Дайрена; далѣе же моремъ — до Марселя»
Действительно, в конце февраля первая бригада отправилась в путь. Проследовав железнодорожным транспортом по маршруту Москва — Самара — Уфа — Красноярск — Иркутск — Харбин — Далянь, бригада была доставлена французским морским транспортом по маршруту Далянь — Сайгон — Коломбо (Цейлон) — Аден — Суэцкий канал — Марсель. 1-я Пехотная бригада прибыла в порт Марселя 20 апреля 1916 года.
После обучения в полевых лагерях и оснащения французским оружием, 16 июня 1916 года 1-я особая русская бригада вошла в состав 4-й Французской Армии в XVII Корпус. Корпус занимал сектор восточнее Реймса, от Мурмелона до Оберива.
Таким образом, первая бригада был отправлена еще ДО подписания общего соглашения.
Между тем, французское правительство не отказалось от идеи использования огромных людских ресурсов Росси для пополнения рядов своей армии. На союзнической конференции в марте 1916 года заместитель министра артиллерии и военного снабжения А. Тома описав в своем выступлении тяжелое положение, в котором оказалась французская промышленность вследствие нехватки рабочих рук, предложил России и Италии помочь Франции в этом вопросе. Позже, в докладе подкомиссии, занимавшейся вопросами вооружений и использования рабочей силы, было сказано, что Россия и Италия могут помочь Франции в обеспечении ее предприятий рабочими.
В начале мая А. Тома вместе с министром юстиции Франции, бывшим премьер-министром Р. Вивиани отправился в Петроград. Основной целью миссии провозглашалось активизация сотрудничества в деле организации снабжения русской армии. Французские представители должны были ознакомиться с возможностями российской промышленности и понять как Франция может помочь ей увеличить производство военной продукции на месте. Кроме этого предполагалось, что А.Тома и Р. Вивиани обсудят с командованием русской армии вопрос о французских поставках.
6 мая французские представители были приняты Николаем II. Окончательно вопрос решался уже в Ставке на совещании под председательством Николая II. Общепринято писать, что: «Царь, в принципе благосклонно относившийся к просьбам о присылке войск, принял компромиссное решение - послать во Францию с середины августа до середины декабря 1916 г. пять пехотных бригад по 10 000 человек каждая, а вопрос о дальнейшей отправке решить в конце 1916 г.»
На самом деле, если верить документам, все было совсем не так, и отнюдь не царь бы инициатором, но об этом позже.
В соответствии с принятыми решениями, в июле 1916 года через Францию на Салоникский фронт была отправлена 2-я особая пехотная бригада под командованием а. Генерал-майор Михаил Константинович Дитерихс. Выпускник Пажеского корпуса, Николаевской академии генерального штаба, Дитерихс был участником Русско-японской войны, а в годы Первой мировой войны состоял начальником штаба 3-й армии. Далее опять цитата:
"По соглашенію съ французскимъ правительствомъ, были выработаны слѣдующія основанія для формированія и перевозки къ мѣсту назначенія 2-й особой бригады.
1) Бригада должна имѣть тотъ же составъ, что и первая, уже отправленная во Францію. Однако, всѣ офицеры ея должны быть изъ состава русской арміи. Отъ французской арміи будутъ назначены воинскіе чины лишь въ качествѣ переводчиковъ.
2) Россія снабдитъ бригаду лишь походными кухнями и самымъ ограниченнымъ числомъ двуколокъ. Животныя, упряжь, вьюки и недостающая повозки должны быть предоставлены частямъ бригады Франціей.
3) Части бригады, для посадки, будутъ доставлены въ Архангельскъ съ такимъ разсчетомъ времени, чтобы послѣдній пароходъ ілогъ отправиться въ путь 23-го іюня.
4) Вооруженіе, пулеметы и патроны должны быть предоставлены Франціей, по тому разсчету, что и для 1-й бригады. Два пулемета должны быть отпущены маршевому (запасному) батальону для цѣлей обученія.
5) Все вооруженіе должно быть доставлено въ Архангельскъ на тѣхъ транспортахъ, которые прибудутъ за войсками.
6) Съ частями 2-й бригады должно быть отправлено 30 офицеровъ и 576 солдатъ, ЕЪ качествѣ укомплектовали для первой бригады.
Сверхъ 1-й особой бригады, уже прибывшей во Францію, и 2-й бригады, которая должна была быть направлена въ Салоники, Россія выразила согласіе отправить въ 1916-мъ году во Францію изъ Архангельска еще пять бригадъ, численностью каждая около 10 т. человѣкъ, ежемѣсячно по одной бригадѣ, по срокамъ къ 15-му числу каждаго мѣсяца, начавъ отправку съ августа мѣсяца и кончая декабремъ. Приблизительно намѣчалось, такимъ образомъ, къ отправкѣ въ 1916-мъ году до 1500 офицеровъ и до 80 т. солдатъ".
В августе 1916 года через порт Архангельска во Францию была направлена 3-я особая пехотная бригада российской армии, которой командовал генерал-майор Владимир Владимирович Марушевский — тоже опытный офицер, участник Русско-японской войны. До назначения на бригаду Марушевский командовал 7-м Финляндским стрелковым полком.
"Маршрутъ бригады намѣченъ былъ тотъ же, что и 2-й особой бригады: Архангельскъ — Брестъ — Марсель Салоники. При формированіи полковъ была примѣнена смѣшанная система: три роты въ каждомъ полку были взяты изт состава дѣйствующихъ полковъ Русской арміи, остальныя 9 ротъ — формировались изъ людей запасныхъ батальоновъ. При этомъ, вслѣдствіе истощенія категоріи запасныхъ, въ составъ этихъ ротъ попали и ратники ополченія 1-го разряда, получившіе лишь поверхностное военное образованіе. Офицеры — преимущественно изъ категоріи военнаго времени".
Наконец, в середине октября 1916 года из Архангельска отплыла на пароходе «Мартизан» 4-я особая пехотная бригада под командованием генерал-майора Михаила Николаевича Леонтьева. До назначения командиром бригады он исполнял должность генерал-квартирмейстера генерального штаба. Бригада прибыла , в Салоники на пароходе «Лютеция» 10 — 20 октября 1916 года.
Таким образом, в Европу из России были переброшены 4 пехотные бригады, общей численностью 45 тысяч солдат и унтер-офицеров и 750 офицеров российской армии. Но есть нюанс.
Это не все. Не учтены пять маршевых батальонов. И это еще не все. Весной 1917 года во Францию прибыли артиллерийская бригада и инженерно-сапёрный батальон.
Да, это не 400 тысяч, но все равно, много.