Начальная школа. Из класса в класс

Начальная школа. Из класса в класс

Подрастаю. Перехожу из класса в класс. Основное время делю между чтением книг и обучением. И всё же, иногда, выхожу на улицу вместе со своими сверстниками из барака. Я среди них вроде лоха, которого они опекают и обучают особенностям уличной жизни. Мы сбиваемся в небольшие стаи и идём проучать такую же группу своих противников из других бараков. Начинается бросание камнями, которые, впрочем, в основном не долетают до цели. Запомнился случай, когда один такой брошенный камень попал в голову девочки,просто оказавшейся рядом с нашими "разборками". Показалась кровь, выбежал отец, подхвативший её и грозно накричавший на участников "сражения". Конечно, все пацаны быстро расстаяли с этого места. Мы - пацанва, иногда, видим перемещение более врослых пацанов и с некоторым уважением признаём их превосходство. Но они не обращают на нас внимания - мелюзга...

Я - чертовски робок и застенчив, легко краснею. Уже много позже я "вычислил" свой темперамент - меланхолик, что ещё усугублялось стихийно сложившимся образом жизни. Я не знаю как правильно надо вести себя в "обществе" и ищу ответы в книгах. Вот, например, как надо здороваться? Первый раз - дело святое, а если встречаешь человека во второй раз? Где-то я вычитал, что если встречаешь человека на улице - то, нужно здороваться всякий раз, как его встретишь. Применяю на практике - встречаю мою учительницу - Раису Петровну - здороваюсь, встречаю второй раз - здороваюсь. Она рассмеялась - "да, мы же уже виделись". И я не знал, что думать - вот книга, а вот учительница - кто прав?

Очень боюсь подвести кого-либо из окружения. Однажды в морозы у меня заболели уши. Сказал об этом маме, и она записала меня к врачу. И, о горе - я почувствовал, что уши у меня вроде не так и болят. Ну как же я подведу тётю врача? Выхожу на улицу, снимаю шапку и начинаю бегать, остро желая, чтобы они действительно заболели. И, о счастье, тетя врач определяет у меня воспаление среднего уха и меня кладут в больницу.

В школе я не отличник, но всё же твердый "хорошист". Это означает, что я попадаю в группу ребят лучше успевающих, и даже, однажды, иду к такому в гости. Он живёт в четырёхэтажке, папа - инженер, что для меня то же самое, что, скажем, крупный начальник. Я осматриваюсь в квартире, мне - живущему в бараке открываются такие удобства как своя кухня, кран, туалет.

На всех наших учебниках изображены профили Ленина и Сталина, и это становится чем то вроде символов чего то одухотворённого и, вместе с тем, далёкого, недостижимого. Однажды, мама взяла меня на какое-то застолье. Естественно, я пил только лимонад, но с удовольствием закусывал. Две вещи, буквально, поразили здесь. Первое - это вкус шпрот, которые я попробовал первый раз в жизни, и второе - это тост - кто-то, как обычно сказал, "ну, за Ленина и Сталина". И вот один мужчина откликнулся - "За Ленина - выпью, а за Сталина - не буду". Для меня в тот момент это было равноценно, как верующему услышать хулу на бога.