Роберт Вальзер Восемь часов 1926 год Перевод с немецкого на русский язык сделан Фефиловой А.З.

Перевод с немецкого на русский язык сделан Фефиловой А.З.
Роберт Вальзер Восемь часов 1926 год
Утром уже на ногах, я дожидаюсь восьми часов. Такое волнение общеизвестно, каждый знает, что означает – восемь утра. Всем знакомо, как оно неумолимо приближается. Многие не прислушиваются, когда часы бьют восемь, но всё равно начинают торопиться, когда звучит этот отсчёт времени. В ресторанах начинают убираться, стулья ставят на столы. Сейчас она будет здесь, та сила, которая нас всерьёз настраивает, которая нам напоминает, что мы должны выполнять свои обязательства, улаживать договорные отношения, справляться с предстоящей работой. Она вызывает на улицах и площадях движение, подвластное наблюдению только тому, кто привык принимать в нём непосредственное участие. Простой наблюдатель будет только удивляться. Да, это она, движущая и вынуждающая сила, по зову которой марширует целая армия ежедневно работающих людей. Чиновники, служащие, ученики и студенты, млад и стар, мужчины и женщины. В это время открываются банки, универмаги, различные магазины, школы, офисы, дома, залы. Промышленность и хозяйства заработали. Фабрики начинают трудиться. Каждая тропинка оживает. Каждый закуток используется. Поезда и электрички доставляют людей туда, где некоторые из них, сидящих и стоящих, вовсе не хотели бы и быть. Только разве для восьми часов важны личные интересы, вкусы и предпочтения? Например, вот этот один, который по пути к работе думает о вечернем разговоре со своей женой, со своей подругой, с одним из своих знакомых. Воспоминания, которые всплывают у него, не то радуют, не то огорчают его.
А этот другой, у которого были неприятности и они его тяготят. Он как бы незаметно пытается стряхнуть с себя эти воспоминания. Будем надеяться, ему это удастся. Преодолеть какое-либо недомогание – значит нанести вред здоровью. А вот и третий, идёт и улыбается, транслируя тем самым своё душевное равновесие. А четвёртый думает о расходах, ну а тот, который идёт с ним рядом, наоборот – о благосостоянии. Ни один из них не обращает внимания на другого. Кажется, все заняты своими проблемами. Обувь на многих безупречно начищена, пальто отглажены, лица холёные. Некоторые несут портфели. А есть ещё и такие, их спрашивают перед уходом из дома, взял ли он с собой зонт. Кто-то покинул свой дом, не успев позавтракать.
Несколько минут спустя после восьми картина совершенно меняется. Те, которые торопились, прибыли по месту назначения, некое затишье воцаряется над городом. Это – восемь часов утра, а вот восемь часов вечера – это совершенно другой сорт времени. Время начала концертов и театров. Последнее менее невежественно, нежели первое, оно больше приглашает, чем приказывает. Оно блистает. В утренние же восемь часов – ни малейших намёков на лоск. Но роскошь порой обманчива. Она нас вначале увлекает и доставляет радость, которую мы вовсе не ожидали. В восемь часов вечера также все куда-то торопятся, но, совсем иначе и в других одеждах.
Можно увидеть дорогие костюмы, соблазнительные наряды, лица, полные ожидания, что же им предложит искусство и общество. Прекрасно, если кто-то что утром, что вечером, пребывает в хорошем расположении духа. Ему нет необходимости искать разнообразия, чтобы забыть об усталости и испытать счастье. Он просто принимает жизнь такой, какая она есть на данный момент. Тяжёлое он воспринимает как тяжёлое, лёгкое – как лёгкое. Необходимое становится приятным и прекрасным, разумеется, с определёнными усилиями, к тому же ещё приносит удовольствие и спокойствие.