Сегодня я начинаю публикацию очерка о судьбе Николая Дмитриевича Артамонова, замечательного разведчика, геодезиста и картографа. Его роль в успехах Русской армии в ходе освободительного похода в Болгарию в 1877-1878 гг. несправедливо забыта. Я частично постараюсь восстановить справедливость.
Поскольку очерк большой, для удобства восприятия я разбил его на несколько частей.
1
Представитель Франции при дворе турецкого султана мсье Буре был в бешенстве.
- Неужели высокий Диван не понимает, насколько гибельна для Порты вся эта затея? - горячился он. - Ведь под видом геодезистов и картографов в Турцию приедут разведчики из российского Генерального штаба...
Визирь султана, эрудит и умница Фауд-паша (его имя прочно вошло в историю Турции наряду с его единомышленниками Мустафой Рашид-пашой и Али-пашой, которые последовательно выступали за проведение широких социальных реформ в стране), напротив, говорил спокойно, мерно перебирая четки:
- Не вижу ничего плохого, если русские займутся составлением карт. В этом не вред, а польза Турции, так как русское правительство было бы настолько любезно, что предоставило бы нам карты. А их у нас нет вовсе. Что касается вероятного вторжения, то в 1829 году Россия и без всякой карты нашла хорошую дорогу к Адрианополю.
Разъяренный ответом Буре бросился к себе - писать срочное донесение в Париж, самопровозглашённому императору Наполеону III, который, стремясь подражать своему великому дяде, Наполеону Бонапарту, в это время был занят откровенно авантюрной интервенцией в далёкую Мексику... В самом деле, для недовольства у француза имелись все основания - не так часто Стамбул отвечал столь твёрдым отказом на давление со стороны Франции. Тем более, по принципиальному вопросу. Дело в том, что политика Турции в те годы столь откровенно ориентировалась на Версаль, что даже государственный бюджет высчитывался в франках.
Однако, нет сомнения, что мсье Буре расстроился бы еще больше, если бы знал, что с записью его разговора с Фауд-пашой очень скоро будут знакомиться в российском Генеральном штабе - то донесение (приведённый диалог дословно процитирован из него) и поныне хранится в Российском военно-историческом архиве. Русская разведка в Турции действовала весьма плодотворно.
События, предшествовавшие столь нелицеприятному разговору мсье Буре с Фауд-пашой, состояли в следующем.
В 1867 году Россия предложила Турции, как сказали бы сейчас, совместный проект по «измерению дуги меридиана от г. Измаил до о. Кандаи». При этом финансирование научно-изыскательских работ и обеспечение проекта специалистами Россия брала на себя. В результате этой широкомасштабной акции должны были появиться на свет топографические карты части европейской территории Османской империи, непосредственно примыкавшей к российским границам и тянувшейся вдоль западного берега Черного моря. После некоторых колебаний турки предложение приняли, что и всполошило европейские страны, которые панически боялись выхода России к проливам Босфор и Дарданеллы.
Между тем, при планировании и проведении данной разведывательной акции русские опирались на имевшийся у них опыт почти столетней давности. В 1793 году российским послом в Турцию был направлен Михаил Илларионович Кутузов. Двигался в Стамбул он настолько долго, что тогдашний султан Селим III выразил крайнее недоумение такими темпами передвижения дипломатической миссии по дорогам его империи. Наверное, он был бы не просто удивлен, а взбешён, узнай о подлинных причинах столь длительного путешествия. Дело в том, что российский «дипломат» вёз с собой в обозе более двух десятков военных топографов, которые тщательно снимали планы местности по всему маршруту движения по Дунайским княжествам и Европейской Турции.
Впрочем, вернемся в год 1867.
В августе того года (месяц джумада авваль 1288 года по хиджре - по мусульманскому календарю) на землю уже пять столетий пребывавшей под османской пятой Болгарии ступила группа российских военных топографов, которую по праву можно считать разведдозором освободительной Действующей армии, которая придёт сюда через десять лет. Возглавлял её, как и предсказывал французский посланник, офицер Генерального штаба капитан Георгий Бобриков - профессиональный разведчик, который вскоре после описываемых событий был назначен посланником в Бухарест, а в годы войны стал офицером для поручений Действующей армии.
Как впоследствии позднее докладывал в отчете о командировке капитан Генерального штаба Бобриков, российским специалистам турецкая сторона разрешала осуществлять предписанные работы в полном объеме. Тем не менее, к русским топографам было приставлено несколько офицеров турецкого Генштаба. Капитан особо подчеркивал, что турки малограмотны и слабо подготовлены, хотя для данной работы их собирали по всей империи... Что ж удивительного? Ведь Георгия Ивановича и его коллег максимально плотно опекали турецкие контрразведчики, которые в топографии разбирались и в самом деле не очень-то сильно. Российские офицеры шагу не могли ступить, чтобы об этом не становилось известно многочисленным соглядатаям. Особое внимание уделялось, понятно, руководителю экспедиции и другим офицерам Генерального штаба.
Не туда смотрели! В составе миссии состоял молодой скромный офицер, который выполнял обязанности едва ли не мальчика на побегушках при столь именитых и известных коллегах. Звали его Николай Дмитриевич Артамонов. И никто не мог бы в те времена предсказать, какая блестящая и трагичная судьба ему уготована в дальнейшем. Именно на него была возложена едва ли не основная задача той экспедиции - формирование разведывательной сети среди местного населения.
Тут надо особенно оговориться, что в неизбежности грядущей войны между Россией и Турцией в те годы мало кто сомневался. Петербург рвался к проливам - Стамбул жаждал вернуть Крым и реанимировать свою гегемонию на Балканах. Такое противостояние не могло не стимулировать активизацию взаимной разведки. Как показала история, российские «рыцари плаща и кинжала» сработали значительно более плодотворно.