Евгений проснулся, почувствовав прикосновение к его руке, к тому месту, которое было без бинта. Сразу увидел голубые, как небо глаза, склонившейся над ним Оли. Подумал, что такого не может быть, это он ещё спит и видит такой сон. Оля улыбалась, как будто ничего особенного и не произошло.
- Извини, я так долго не писала тебе…
- Не писала? А я думал письма не доходили… Руслана…, - Евгений хотел сказать, что жене не нравилось, что он часто вспоминал Олю и она возможно не отдавала письма ему, но остановился. Зачем говорить о жене? Да и женой считать её уже нельзя. Евгений вспомнил, как приезжала Руслана. Она вошла в палату и поздоровавшись с порога, прошла не к нему, а к стулу, стоявшему у окна на удалении от койки.
- Ну как ты тут? – спросила.
Он хотел ответить: «Сама видишь», но промолчал, разглядывая её. Она по-прежнему красива, но в лице появилось что-то незнакомое и это незнакомое было чужим. Чувствовалось, что ей было здесь неуютно и тягостно и она была в напряжении. Чтобы как-то помочь ей расслабиться, спросил:
- А как там в Свердловске?
Руслана тут же воодушевилась и начала рассказывать обо всех городских новостях. Рассказывала долго, останавливаясь на разных незначительных новостях. Говорила то об одном, то о другом торопливо, словно боялась остановиться. Евгений смотрел на неё и думал: «Это что, конец?»
- А ты как узнала обо мне. Я же не стал писать …
- Из госпиталя сообщили.
- А не знаешь, моим родителям тоже сообщили?
- Не знаю… Тебя демобилизуют?
- Комиссуют, поправил он.
- И кем ты тогда будешь? – спросила.
- В сапожники пойду, - Руслана удивлённо посмотрела на него.
- Надеюсь, ты шутишь?
- Нет! Не шучу.
Вошла медсестра со всем набором лекарств и медикаментов. Руслана торопливо встала и направилась к двери.
- Завтра приду в это же время,- и помахала рукой, уходя.
«Конец! Это точно конец!» - думал он. Ему было понятно, что Руслана не сможет быть с ним и она ждёт подходящего момента, чтобы сказать ему об этом. Решил помочь ей. И даже речь подготовил, когда придёт вновь, скажет ей так. Скорей бы она вновь пришла
Но на следующий день она не пришла. Пришла через день, когда он уже и не ждал.
Наконец, дверь палаты открылась и вошла Руслана.
Она прямо с порога произнесла:
- Извини, Женя, я не смогу больше быть здесь. Мне домой надо.
- Хорошо, - ответил Евгений, хотя и понимал, что хорошего тут ничего нет
Руслана , как и раньше, села на стул вдалеке от койки и обеспокоенно и насторожено посмотрела на него. И Женька заговорил. Хмуро и решительно, без запинки произнёс приготовленную речь. Говорил чётко и твёрдо, но так надеялся, что она перебьёт его и рыдая скажет, что она никогда не оставит его и этим отбросит все сомнения.
Но видимо, Руслана ждала этого разговора, а возможно и сама хотела его начать. Она растерялась от неожиданности и быстро с облегчением ответила:
- Да, так будет лучше.
Руслана ушла, а в палате установилась гнетущая тишина. Евгений успокаивал себя тем, что любил он её, а Руслана не любила и это было хорошо заметно даже с первых дней их совместной жизни. Да и он, как ему сейчас кажется, любил лишь своё представление о Руслане. За всё время женитьбы они так и не поговорили по душам. А эта отговорка не заводить детей и надо пожить вначале для себя? Сколько можно откладывать?
«Я всё сделал правильно» - подумал Евгений.
- Ну, Евгений, ты и дурак! Столько глупостей наговорил, - после долгого молчания сказал офицер из соседней койки, - Ведь всё ещё можно было уладить. Просто девчонка увидела тебя таким и растерялась, для неё это был шок и она не знала, как себя вести.
- Нет, разбитый горшок уже не склеить, наш семейный корабль пошёл ко дну. Вы же видели, какая она? Это птица высокого полёта, она ползать со мной по земле не будет.
- И всё же ты зря, Женя, - отозвался другой офицер.
Но большинство согласились с тем, что Евгений поступил правильно. Он предложил, и она могла бы поступить по другому. А она ушла. Для неё это оказалось единственно правильным решением.
«И кому я сейчас нужен? Никому. Только маме» - думал Женька.
И тут, вдруг… Глаза небесно-голубые. И такие красивые. Чистые, чистые Олькины глаза. И её веснушчатое лицо. Как же раньше он не понимал, что это красиво, даже советовал вывести эти конопушки. Каким дураком был, смотрел на Ольгу не своими глазами, а повторял вслед за односельчанами: «некрасивая»