Лето. Самый разгар. Городские ребятишки приехали на каникулы в деревню. Все деревенские подростки обеспокоены — девчонки хотят в город любой ценой!
Вчера ты миловался с Надей, а сегодня она вон какая, челку сделала. Что, в городе по-другому?
Степа с друзьями рано утром с родителями на поле колхозное полоть, трудодни, маленькая, но зарплата. Лишних денег не бывает.
Городские до обеда отсыпаются — в школе трудились целый год!
Колян, выходит, самый крутой, чтобы ему не было скучно, ему скутер купили, а у деревенских только велики.
Это — самый лучший, почти безопасный транспорт, дело не в этом. Деревенские ребята не завистливые, но участвовать в делах умеют. Главный транспорт в деревне — телеги да в шести семьях — мотоцикл. А у Гулиного дяди даже «Урал» зеленый.
Вот Гуля — наша, деревенская, хотя она из самого дальнего города из другого района. Она не выпендривается, прически не делает, на велике катается — с первого дня, как научилась кататься на дядином велосипеде, сразу же всей ватагой объездила всю трехкилометровую деревню, потом до леса и обратно. Правда, пришлось ей помочь, она неудачно зацепила джинсы и порвала. Пришлось помочь вызволить штатину из цепи.
Когда все собираются городские, деревенские тоже стараются выглядеть прилично. Если обычно они ходили в простой одежде, как все, то при городских даже прошлогодние белые школьные рубашки пригодились, брюки.
Вечерами они собирались за деревней у костра. Городские приезжали, сваливали все велики в кучу, скутер среди них был как вождь транспортной команды. Колян, хоть и верховодил городскими, да только потому, что он хорошо знает деревню. Каждый год, как Гуля, приезжают на всё лето, а остальные — как выпадет отпуск у родителей.
Все бы хорошо, дружба у них крепкая, городские проще, чем наши парнишки, но в том-то и дело, что они — городские! И все девчонки стали выходить каждый день на костер, а в обычные дни не досвистишься.
Главное на костре что? Правильно — байки, анекдоты, обмен опытом по самбо или каратэ, и, как правило, страшилки.
И так не каждый вечер, а когда деревенские ребята поля в августе сочетают с сенокосом, там не до костра. Костер уже прямо на поле. Кто-то сено переворачивает, кто-то стога делает, кто-то на стоге топчет, утрамбовывает, кто-то у костра обед готовит. С утра до вечера. Даже сельповский магазин работают до обеда.
Городским без деревенских там не интересно. Такой вот слаженный симбиоз получается.
Девчонки тоже пашут с родителями, они уже поняли, что надежды нет, и повернули свои умные головки обратно, к своим воздыхателям.
Но пофлиртовать-то можно! Кокетки и в деревнях учатся у мам. Мамы не против, мамы разные, но каждая мама воспитывает там одинаково: «Учись, в город поедешь учиться, не спи, жизнь устраивай. В деревню старайся не возвращаться. Вот, городские приехали, может, кто приглянется, на виду будь, может, обратит внимание, а там действуй. Но дай ему время добиться тебя, им нравится!»
Так же и городские провинциалки, которые учат дочерей найти принцев в столице или познакомиться с иностранцем. Ведь за границей жизнь совсем другая: «У меня не получилось, может, у тебя получится!»
Колян знал, что на него обращают внимание, но кроме Гули ему никто не интересен. Есть местные красотки в соку, но однолюб уже любит ее столько, сколько знает. Гуля как воспитанная девочка, не показывает виду, но очень стесняется его, особенно тогда, когда они идут домой, им в одну сторону, он старается быть поближе к ней, поэтому она начинает смущаться.
Выйдет за водой, а он догонит и просит ведра, ведь непривычное к сельскому труду нежное плечо девушки болит потом долго, но бабушке нужно помочь. Бидоны она не может поднять, это только девчонки с 10 лет в деревне могут запросто приподнять, поставить на санки, поэтому она не трижды ходит за водой, как подружки с бидонами, а втрое раз больше, да и ведро не по десять литров, а по семь, и то не полные, до черточки.
Когда нужно поехать в город, на остановке он увидет ее, перейдет дорогу и присоединится. Болтать не целовать.
Так, дружная компания из соседей городских и деревенских, а у некоторые приезжают к родственникам, у которых сестры или братья, всегда договариваются о встрече. Редко, когда они собираются полным количеством людей, но действительно, друзья они самые настоящие и преданные. А то, что ревнуют мальчишки, так это природа, они понимают, что у каждого свой выбор, да вот только любит он Анжелку, а она на Гришку смотрит. Гришка с ней вежлив. Но Гришане Латифа нравится, он вообще в деревне хочет в будущем остаться, нравится ему деревня.
Даже из одной семьи Лейла, Нил и Родион просили своих дедушку и бабушку остаться учиться в деревне, но у них кроме них своя больная дочь, сыновья непутевые, поссорятся с женами, выгонят, к ним и живут. Развелись, еще раз женились.
Пока у тех дети не выросли, прогнали этих ловеласов.
Обижались внуки, но у них-то заботы не сколько бабушка с дедом, сколько друзья.
Римма с Гулей подружились именно в этом году. Они познакомились на костре, потому что они — соседи на переулке, где все ее друзья. А на ее переулке только Рушанна, которая никогда не выходила дальше двора. Либо у Гули гостила, во дворе сидели, песни пели, разговаривали на свои темы.
У Риммы старший брат стал обращать внимание на Гулю. Гуле он был очень неприятен, особенно, зная, где и кем работает, лучше подальше. В деревнях много профессий, трудных, люди тоже разборчивы, не везде пойдут спину гнуть.
Тогда он стал появляться часто на ее переулке, бабушке ее это не нравилось. Но разве прогонишь?
Он даже сидел напротив окна с друзьями, глядел, как она рисует или читает. Потом приходилось менять место.
О нем слава ходила тоже нехорошая, хулиган и вор. А его друг — городской Паша, который считал ниже своего достоинства общаться с мелюзгой. Учился он в училище не токаря, в деревне подрабатывал. Всех их отличало то, что они много курили, выпивали, словом, нехорошие парни.
Как-то Гуля с Риммой и Шурой поехали в город. Шуре нужно было в Комитет Комсомола, а девчонки за компанию. Бабушка дала денег курицу купить в магазине. Сама она резать не могла из-за травмы руки, а дядя работал допоздна в колхозе, потому приходилось в город ездить за продуктами.
В Комитете пришлось посидеть, поболтать, потом Гуля пошла в магазин, а подружки погулять по городу — себя показать и на людей посмотреть.
К автобусу собрались, народу много. Как раз по утрам все деревни отправляются в город, даже в поликлиниках знают, и в городе, что до обеда туда ходить не стоит, время для деревенских! Очень хорошо придумали, не официально, а чисто по-человечески, по-народному.
Девушкам пришлось час ехать стоя на маленьком желтом ПАЗе.
В деревне они разошлись по домам.
Вечером, наконец, они договорились встретиться у костра. Там еще игры бывают, но до игр Гуля не остается, она всегда сидит только в начале, потом домой. Она уже привыкла, что с ней уходят Анжелка (у нее уже есть парень, но городской ярче светит) и Коля. По пути и у Анжелы мама одна, разведена, поэтому строгая. Разрешает ходить только тогда, когда приезжает Гуля. Ее мама — сестренка подруги Гулиной мамы.
Анжела первой повернула на свой переулок. Темно в деревне. Фонари только на главной улице, через три столба, — экономия света.
Коля проводил до калитки, и пошел домой.
— Стой! — Вдруг он принял жесткий удар в плечо. — Ты чего это к ней прилип? Или вы уже?
Провокатор попал в точку! Ушлый мужик, брат Риммы, и его друганы пошло захохотали.
Коля занимался боксом, но знал правила, поэтому решил не реагировать. Слушать больно, но воспитанность не позволила опускаться до кулаков.
— Трусишь? Не хочешь «спортом заняться», а то весь изнежился в кровати!
Опять хохот.
Но не прошло и это.
— А я вот женюсь на ней, любой ценой!
— А ты ее спросить не хочешь?
— Ого, заговорил! А ты не надейся, деревня, если нужно, свое возьмет. Это вы в гостях, а мы — дома!
— Нууу! — Ответили дети воров, обманщиков, тунеядцев. Их в деревне обходили стороной, побаивались.
— Ты не посмеешь!
— А ты карауль! — Опять гогот. В окнах шторки зашевелись, но форточки закрыли. Шпана знала, ведь они свои делишки проворачивали и со своими девчонками.
— Ты отмороженный! У тебя совесть есть!
— Неа! Я отсидел в детской колонии и там всё оставил…
Сарафанное радио как-то передало бабушке Коли, и они с дедом вышли его встречать:
— А ну-ка, окаянныя, чего пристали! Опять руки чешутся! Вы бы пользу несли, а не пугали людей! Коля, пойдем, сынок!
— Ты трус, Коля! За бабушку спрятался!
Ну разве такие знают что о воспитанности и порядочности? Они не видели в своей семье, вот и завидуют другим. Но при этом причиняя моральный и физический вред людям.
— Вы, давайте, идите, он догонит.
Старики пошл вперед, медленно, оборачиваясь постоянно.
— Если не трус, выходи сегодня на кладбище. Посмотрим, трус ты или нет.
Коле ничего не оставалось, как согласиться на такую проверку. Он лег, и ждал. Сердце колотило, одно дело смотришь криминальный боевик, новости, а другое, когда ты идешь по требованию шпаны и не знаешь, что тебя ждет. Страшно, конечно, все мы люди.
Коля пошел напрямую, на заворачивая на переулок Гули, но куряка Родион увидел его, открыл форточку и громко прошептал:
— Ты куда?
— На кладбище! — Пытался пошутить Коля.
— Ну-ну!
У остановки, дорога которая вела в сторону города, а по пути за фермой — кладбище, Нил и Родион догнали друга.
Коля рассказал. У ребят закипела кровь — такая пошлость и наглость им не пришлась по душе.
У фермы их догнал Забир, их деревенский друг, который вышел по нужде, услышал разговор, понял, что не спроста ребята пошли куда-то. Любопытство одержало верх и он перепрыгнул через забор, и присоединился к пешим.
Темно, прохладно, страх неопределенности и уверенность в своих мыслях, они уже решительно зашагали.
У ворот кладбища — никого. Там получилось, что ворота закрывают на ключ, чтобы скот не забрел. А лестницу чтобы достать, нужно по каменной стене взобраться и только потом перекинуть лестницу тем, кому нужно перебраться. Ворота открывали только в день самих похорон. Люди так и ходили убираться, помянуть через заборы или лестницу (бабушкам, старикам, больным, инвалидам, но потом пытались раздвигать железные ворота так, чтобы можно было протиснуться)
Ребята стояли на кладбище и ждали.
Прислушались. Вдруг услышали, какой-то шум. Они медленно пошли вдоль заборов, потому что там были могилки без оградок, без обозначений, старинные заброшенные, поэтому приличные люди всегда стараются обойти эти бугры, иногда и дыры бывают.
Дошли до угла. Возня стала слышна четче. Неприятно, хоть ты и мальчишка, но это не у костра, а на кладбище!
Спотыкаясь, обжигаясь старой крапивой, отбиваясь от комаров, они шли дошли до угла и дальше, держась за каменные стены, пошли дальше.
Думая, что это шпана, они подумали, что лучше осмотреться, что и как, откуда они на них будут нападать.
Но где-то посередине шум резко прекратился. Ребята тоже остановились, шаги могли бы выдать.
— Юрон, тебе кажется, что здесь кто-то есть?
— Да не, показалось. На кладбище бывают шумы, с этом стороны деревья, они и шумят.
Ребята прислушались. Те, кто за забором, шумно и тяжело дыша, что-то волокли тяжелое:
— Ну и боров, гад!
— Больше не будет мешать!
— Закапывай скорей. Народ рано просыпается, в поле мимо пойдет, нельзя засветиться!
Ребята со страхом задним ходом пошли обратно. Они наклонили ворота, пролезли и быстрыми шагами вдоль стены через ферму направились к мосту, который ведет к остановке.
У моста они спустились, вымыли руки, лицо. Сели на камни и молча думали.
— Что это могло быть?
— Кого это они, а?
— А эти где? Может, там стояли тоже?
— Не из наших они закопали?
Один вопрос был страшней другого.
В этот вечер они у костра рассказали всем, что слышали.
Никто не шутил, никто не рассказывал страшилки — этого предостаточно. Они только и разговаривали на эту тему.
Когда пришла пора идти домой, их уже ждала шпана — гроза жителей деревни.
— Ну, чего не пришли?
— Приходили!
Мужики расхохотались так, что ребятам самим захотелось улыбнуться.
— Тупые городские! Неужели ходил на кладбище?
Ребята промолчали, пусть думают как хотят. Ведь еще не известно, что там было и как на них потом может отразиться.
Но ребята поняли, что эти ничего не знают о тех, кто там копал.
Любопытная душа подростков договорились утром сходить за кладбище и проверить свои догадки.
Сначала они принесли воды домой, подмели двор, покормили скот, кур, как всегда, работа не делится на деревенскую и городскую в деревне, здесь пашут все.
Потом они к назначенному времени подошли к остановке. Бабушки и дедушки были когда-то молодыми, поэтому не препятствовали детству, главное, внуки обеспечили тем, кто необходимо каждый день, и пусть гуляют. Каникулы же!
Они быстрыми шагами перешли мост, прошли мимо фермы, дошли до ворот кладбища. В потом как-то робко пошли дальше, дошли до угла.
Ничего приметного. Там рос бурьян, ничего не видно. Но они-то слышали! Вдоль забора, опять через крапиву, высокую и жгучую, они дошли-таки до того места.
Это действительно была свежевырытая могила. Но ее хорошо затоптали, набросали крапивой, бурьяном, словом, через дожди и некоторое время здесь на таком «удобрении» вырастит новый бурьян.
Мальчишки от испугу вытаращили глаза, помолчали и, как договорились, все побежали наутек.
Тайна была не раскрыта, рассказывать кому либо они не решались по разным причинам.
Вдруг и правда боров закопан, а люди будут потом смеяться, а, если человек, то расспросы-допросы — что вы там делали, прикопаются к бывшему «колонисту», вражда в деревне пойдет между ними и этими бандитскими семьями.
Словом, в деревнях куда все сложней, чем кажется.
Спустя неделю, наконец, пошел слух, что пропал местный правильный комсомолец Михаил Резванович, так величали 25-летнего парня, который вел борьбу с тунеядством, пьянством, курением, с бездельникам, честный и умный, его любил народ.
«Правильно говорит!