Роберт Вальзер Жена драматурга 1910 год. Перевод с немецкого на русский язык сделан Фефиловой А.З.

Перевод с немецкого на русский язык сделан Фефиловой А.З.
Роберт Вальзер Жена драматурга 1910
Он всегда меня совершенствует, он формирует мои мысли, по всей видимости, я и есть его духовный склеп. Я как бы его художественное завершение, странным образом нашёптывают мне какие-то голоса. Я оказываю на него влияние чисто личностного характера, вследствие чего он начинает терять свою суть. О, это так забавно, и я полагаю, что такой мужчина как он непременно женится на мне. Он слишком хороший, к тому же ещё и приятный мужчина. Что? О чём это я подумала? Люди искусства не могут быть супругами, тогда они становятся обыкновенными людьми. Им необходимо оставаться сверх - человеками, так как их удел - быть великими, ох - эти несчастные люди. Быть великим – это противоестественно. Велика ли будет потеря, если вдруг померкнет его звезда? Смешно. Он же мой муж. И это всё для меня основополагающее. Если он благодаря мне так счастлив, (а он на самом деле таков), он также может благодаря мне стать совершенно бедным (он так выглядит). Какие жуткие мысли мне приходят в голову. Возмутительно! А что, разве непременно нужно стремиться достигать высоты? Супруг может быть очень, очень отважным, когда он этого захочет и за эту отвагу приходится расплачиваться его супруге. Что значит расплачиваться? Неужели я испугалась. Ну, например: Он должен осмелиться уйти от меня или меня выгнать: но вся беда в том, что им овладевает страх свободы, свободы без меня. Поразительно, как можно безнаказанно превратиться в раба в сладостные минуты наслаждения. Поразительно также и то, как сверх - человеки, рождённые от природы таковыми, купаются в соблазнах вечно человеческого. Вот это и есть та точка отсчёта, что бросает их в дрожь. Какая же я ужасная женщина, я – женщина или только жена, вдвойне ужасная, как партнёр. Приятно осознавать то, что я об этом знаю. Он благодарен мне за то, что я позволяю ему любить меня, т.е. за то, что он чувствует себя человеком, за то, что ему приходится нарушать границы своей великой души? А может быть - в нём и нет ничего великого. По крайней мере, меня не касается это его величие, ведь я совсем к нему не причастна. Пусть с этим он сам разбирается. Вот он идёт. Пст. Никаких мыслей. Я сделаю вид, будто я сплю. Совершенно точно, он наклонится надо мной, поцелует меня в веко и вообразит себе, что счастлив.