Размышления Салтыкова-Щедрина о природе человеческих недостатков, особенностях русского характера, политики:
"Я люблю Россию до боли сердечной и даже не могу помыслить себя где-либо, кроме России."
"Гражданином может называться только тот, кто и в будни, и в праздники думает об Отечестве".
"Опасен человек, которому чужда судьба страны, который равнодушен к судьбам ближнего..."
"Значение патриотизма огромно. Его нужно воспитывать, чтобы развить в человеке идею о человечности". "Что-то заговорили о патриотизме. Наверное, опять проворовались".
"Есть "сорванцы", которые говорят государство, а думают – бесплатный пирог".
"Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения".
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин - известный русский писатель XIX века, журналист, редактор журнала "Отечественные записки", критик, автор острых сатирических произведений, чиновник, Рязанский и Тверской вице-губернатор. При рождении фамилия его была "Салтыков", а "Щедрина" он добавил позднее. как псевдоним. Причём многие свои произведения он подписывал просто, как "Николай Щедрин".
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин родился 27 января 1826 года в имении родителей в селе Спас-Угол Калязинского уезда Тверской губернии
в старинной дворянской семье. Умер 10 мая 1889 г. (63 года), в Санкт-Петербурге.
Отец – Евграф Васильевич Салтыков (1776—1851) потомственный дворянин и государственный служащий, был образованным человеком, не чуждым литературных занятий. Он знал четыре иностранных языка, занимался переводами и сочинял стихи, был на 25 лет старше супруги Ольги Михайловны. Отец воспитанием детей не занимался. На протяжении всей жизни Салтыков-Щедрин так и не овладел в полной мере манерами, присущими дворянам из высшего света.
Мать – Ольга Михайловна Забелина (1801—1874). Из семьи богатого московского купца Забелина, вышла замуж в 15 лет и уехала за мужем в деревню Спас-Угол, которая тогда располагалась в Тверской губернии.
Она была властной и жесткой женщиной, которая за короткий период не только возродила практически полностью разоренное имение мужа, но и удесятерила семейное состояние. Все ее силы были направлены на приобретательство.
Воспитанием детей не утруждала себя, "Она являлась только тогда, когда, по жалобе гувернанток, ей приходилось карать. Являлась гневная, неумолимая, с закушенною нижнею губою, решительная на руку, злая". В семье Михаил был шестым и любимым ребенком, но в подростковом возрасте отношения резко ухудшились, Миша в её глазах стал худшим, самым неудачным сыном. Со временем это мнение только укрепилось. Уже в двухлетнем возрасте он хорошо знал, что такое порка розгами.
Мать, со временем превратившаяся из веселой девушки во властную хозяйку поместья, делила детей на любимчиков и постылых. Дома постоянно стоял крик и плач. В беседах писатель описывал детство в мрачных красках, однажды о матери произнес, что ненавидит "эту ужасную женщину". Позже черты матери проступят в его литературных героинях.
Строжайшая экономия, родительские скандалы и ругань, жестокое обращение с крепостными – таков мир детства Михаила, запечатленный в романе "Пошехонская старина".
Вместе с тем по своим природным качествам Салтыкова была неглупой, хорошо разбиралась в личных качествах детей и образцово вела хозяйство. Денег у неё было не так много, тем не менее, она всем детям дала хорошее воспитание и обеспечила финансовую поддержку.
Михаил Салтыков-Щедрин, с детства отличавшийся выдающимися способностями, обладал хорошей памятью, получил блестящее начальное домашнее образование, знал французский и немецкий языки. Одним из первых учителей Салтыкова-Щедрина был крепостной живописец Павел Соколов, принадлежавший его отцу. В дальнейшем с ним занимались старшая сестра, Надежда Евграфовна (1818–1844), гувернантка, священник из соседнего села и студент Троицкой духовной академии. Учился Салтыков усердно.
В 1836 году Михаила отдали на обучение в дворянский институт в Москве, где он был принят сразу в 3-й класс. Через два года в 1838 году Михаил, как лучший ученик, проявивший недюжинное прилежание, был отправлен за государственный счет в привилегированный Царскосельский лицей. Образование там приравнивалось к университетскому, а выпускникам присваивались чины согласно Табели о рангах.
Атмосфера в стенах лицея способствовала творчеству. В 12 лет Михаил начал свою писательскую деятельность, он стал писать стихи, и там же подвергся жесткой критике за них. Кроме таких обычных проступков, как небрежность, грубость и непослушание, бывал часто наказан за "неодобрительные" стихи. После выпуска стихосложением больше не занимался.
Учебные заведения славились тем, что выпускали элиту русского общества. Среди выпускников — Александр Пушкин, князь Михаил Оболенский, Вильгельм Кюхельбекер, Антон Дельвиг, Иван Пущин.
Однако, в отличие от них, Салтыков из чудного умного мальчика превратился в неопрятного, сквернословящего, часто сидящего в карцере парнишку, у которого так и не появилось близких друзей. Неспроста Михаила однокашники прозвали “Сумрачным лицеистом”.
Такое поведение не осталось незамеченным: выпускник лицея Михаил Салтыков получил чин коллежского секретаря, хотя за успехи в учебе ему светил ранг повыше - титулярного советника.
После окончания в августе 1844 г. Салтыков поступил на службу в Канцелярию военного министерства. Столкнувшись с жестокостью армейской службы, равносильной, а иногда и превосходившей жестокость помещиков-крепостников, он бюрократический Петербург характеризует как: "...Везде долг, везде принуждение, везде скука и ложь ...".
Другая жизнь более привлекала Салтыкова: общение с литераторами, посещение "пятниц" Петрашевского — еженедельных собраний, на которых обсуждались актуальные политические вопросы, где собирались философы, учёные, литераторы, военные, которых объединяет антикрепостническое настроение.
Постепенно Салтыков проникся либеральными идеями и под их влиянием создал повесть "Запутанное дело". Литература занимала его сильнее, чем служба. В это время вышли в свет его первые повести "Противоречия" и "Запутанное дело", вызвавшие гнев властей.
28 апреля 1848 года 22-летний помощник титулярного советника канцелярии военного министерства
Михаил Салтыков в сопровождении жандарма был выслан из Петербурга и отправлен на службу в Вятку "за вредный образ мыслей и пагубное стремление к распространению идей, протрясших уже всю Западную Европу и ниспровергших власти и общественное спокойствие" ( как сказал Царь Николай I о повестях Салтыкова "Противоречия" и "Запутанное дело").
Профилактическая мера в виде бессрочной ссылки с сохранением чина и места на государственной службе считалась проявлением монаршей милости. Однако, надежды Салтыкова на скорейшее возвращение в Петербург не оправдались. Несмотря на множество прошений, вернуться в столицу он смог только через неполных долгих восемь лет, после смерти Николая I.
Цитаты Салтыкова-Щедрина о государственности и нестабильности политического строя в молодые годы его творчества можно назвать отголоском французской Февральской революции 1848 г.:
1. "Россия – богатое государство, обширное и обильное. А люди живут здесь глупые – все мрут с голоду в таком сытном месте".
2. "Российская власть будет приниматься народом благосклонно, пока держит людей в изумлении".
3. "Все великие авторы и философы потому великими слыли, что об основах думали".
4. "Искусство изъято из мира тления. Оно не знает смерти".
5. "Я всегда буду биться своим пером против произвола и вранья".
Интересно, что саму повесть "Запутанное дело" он не любил и уже потом, спустя годы, однажды заметил в частной беседе: "И дернул же меня черт написать такую ерунду".
3 июля 1848 г. Салтыков был зачислен на службу
в Вятское губернское правление младшим чиновником, по сути дела, простым писцом. Но уже 12 ноября того же года, благодаря ходатайству вятского вице-губернатора Костливцева, однокашника Салтыкова по лицею, и петербургских знакомых, молодой писатель был утвержден в должности старшего чиновника особых поручений. С 30 мая по 20 августа 1849 г. Салтыков уже правитель канцелярии, а с 5 августа 1850 г. назначен советником Вятского губернского правления.
Вятский губернатор (в 1843-51 гг.) Аким Иванович Середа отнесся к ссыльному Салтыкову с большой симпатией и деятельным участием.
В лице сменившего Середу на посту вятского губернатора Н.Н. Семенова (1851-1857 гг.) Салтыков также обрел покровителя, о чем красноречиво свидетельствуют неоднократные ходатайства Семенова об освобождении писателя из вятской ссылки.
Это было сложное и неоднозначное, но крайне важное время в судьбе Салтыкова.
Таким образом, Салтыков в достаточно короткие сроки осуществил весьма солидный карьерный рост.
Дом в Вятке на Вознесенской улице, в котором М. Е. Салтыков проживал во время ссылки. 25 октября 1968 года в Вятке в доме, где Михаил Салтыков-Щедрин жил во время ссылки, был открыт литературный музей. В 1982 году музей получил статус дома-музея.
Салтыков арендовал весь дом — четыре комнаты и "людскую" — общей площадью около 120 кв. метров. В период ссылки с ним жили старый слуга ("дядька") Платон и молодой камердинер Григорий. В письмах брату Салтыков назвал свое вятское пристанище "довольно сносной квартирой" и отмечал, что живет он достаточно скромно.
Вятка - город, который сыграл большую роль в судьбе Михаила Евграфовича Салтыкова.
В Вятке Салтыков много работал и прославился своей энергией и упорством в делах служебных, нетерпимостью к коррупции и мздоимству. На службу он всегда приходил первым, а уходил последним, и даже дома в Вятке обустроил себе кабинет для работы. Салтыков много ездил по губернии, занимался вопросами статистики, ревизии хозяйства и финансов, составлял годовые отчеты Вятской губернии.
В письме брату Д.Е. Салтыкову - 25 февраля 1852 года: "... Надежды на освобождение из Вятки еще более охладились. Признаюсь тебе откровенно, что судя по этому, я даже начинаю верить в возможность остаться в Вятке на целую жизнь, потому что нет резона к моему освобождению, ежели оно до сих пор признается невозможным. Эта перспектива до того ужасна, что у меня волосы дыбом становятся при одной мысли об ее осуществлении. Надобно знать, что такое за город Вятка, чтобы понимать всю горечь моего положения..."
Д. Е. Салтыкову, 28 июля 1852 года Михаил пишет брату, что живет очень-очень скучно ",..я большую половину моего знакомства совершенно оставил. Живут здесь люди одними баснями да сплетнями, от которых порядочному человеку поистине тошно делается...".
Д. Е. Салтыкову, 23 августа 1852 года: "...Не писал я к тебе долго, собственно, потому, что мало времени, да и нового ничего нет. Хил, стар и ленив я стал, и ты едва ли узнаешь меня, когда нам придется свидеться. Вятка сделала на меня самое печальное влияние...".
В Вятке отсутствовала не только периодическая печать, но и - театры, университеты и прочее. Короче говоря, не было в Вятке всего того, что мы называем "столичной жизнью". Перенесенный указанием высшей власти на сотни верст от "блестящего Петербурга", Салтыков очутился в "провинциальном болоте".
Материальное положение ссыльного Салтыкова было по его собственному мнению довольно плачевным, в письмах к родным он постоянно жалуется на стесненность в средствах." До 1850 года жалования Салтыков вообще не имел и жил на деньги, присылавшиеся матерью, которая, как известно, отличалась большой скупостью. В дальнейшем он получал жалованья 900 рублей в год.
Вятское общество (т. е. тот круг людей, в котором Салтыков поневоле был вынужден здесь обращаться) не было образцом высокой культуры. Салтыков оказался в чуждой ему среде, иной происхождением, образованием, интересами. Он-то был дворянином-помещиком, выпускником Царскосельского лицея.
Наконец, Салтыков в Вятке был вынужден служить. Служба для него - тоскливая обязанность, "дел много и все прекляузные". Кроме того, с его личными успехами по службе непосредственно связана и его почти единственная надежда на освобождение от ссылки.
Тогда - что ж такое представляла из себя Вятка середины ХIХ века и каково на самом деле было положение Салтыкова в вятской ссылке?
В своем очерке о Салтыкове его современница Лидия Николаевна Спасская писала, что в 1735 году в Вятке была основана духовная семинария, уровень образования в Вятской духовной семинарии был довольно высок.
В русских журналах 1850-х годов были опубликованы труды вятчан - современников Салтыкова: исследования о вотяках священника Осокина, этнографические заметки стряпчего Никитина, работы по статистике и этнографии учителя Савинова, по географии - учителя Косарева и т.д. В 1837 году в Вятке была открыта публичная библиотека. Не были редкостью и богатые частные библиотеки; Л.Н. Спасская упоминает некоторые из них - библиотеку своих родителей (книгами из которой пользовался Салтыков), собрания Аркадия и Егора Машковцевых, П.П. Хохрякова, А.Я. Спасского.
В вятском обществе были не одни взяточники, немало было и хороших, честных людей. Конечно, "люди нашлись", и притом такие, которые приобрели его уважение и привязанность, но не нашлось единомышленников.
При этом сам Салтыков был далеко не образцом покладистости; чтобы с ним часто общаться, необходимо было иметь завидную выдержку. "Мои родители относились к Михаилу Евграфовичу более холодно, чем он к ним, по причине его тяжелого характера и многих несимпатичных привычек - и действительно, с ним нужно было иметь неистощимое терпение: приходя по нескольку раз в день, он то и дело ссорился и мирился. Умный, интересный и остроумный собеседник, Михаил Евграфович не мог выносить противоречий, и в споре терял всякое самообладание и выходил из себя. Сейчас же хватался он за шапку и убегал, бормоча про себя: "Ну и черт с вами! Нога моя больше не будет в этом проклятом доме!" и тому подобное... Но не проходит и полчаса, как смущенная физиономия Михаила Евграфовича показывается из-за двери, и он спрашивает с виноватой и робкой улыбкой: "Ну что, вы очень на меня сердитесь? Ну, ради Бога, не сердитесь! Простите же меня! Чем я виноват, что у меня такой проклятый характер?"... Конечно, на него не сердились, но такие выходки, беспрестанно повторяясь, страшно надоедали".
Вечерами: "Он имел много знакомых домов, где он проводил вечера, предаваясь с увлечением карточной игре. На самом деле Салтыков. явился в Вятку уже завзятым любителем карт, к которым пристрастился с детства... Он говорит в "Пошехонской Старине": "Мы все, с молодых ногтей, привыкли к картам, и так страстно любили играть, что готовы были для карт пожертвовать гуляньем"... Зато для детей Салтыковых был сущим праздником приезд их деда, так как при нем с утра до вечера не прекращался вист, в котором и дети принимали участие. Раздражительный и нетерпеливый, Салтыков был нестерпим за картами. Он выходил из себя, кричал, бранился и ссорился с партнерами, но без карт не мог обойтись. В доме моих родителей в карты никогда не играли, потому, с наступлением вечера, Салтыков часто исчезал и отправлялся на поиски партии", - пишет Лидия Николаевна Спасская.
Писатель любил азартные игры, в основном в карты, но достойно проигрывать не умел, из-за чего при жизни заработал себе славу скандалиста.
Салтыков, как большинство людей его времени и его круга, испытывал особую тягу к карточным играм, но в отличие от Некрасова, как, опять же, большинство тогдашних людей, играл по маленькой (играть без денег в карты считалось бессмыслицей). Играл Салтыков очень плохо, потому что ему не приходило в голову блефовать, и он совершенно не учитывал психологию и манеру игры своих соперников. При этом игру он воспринимал как серьёзное дело, и проигрыши его очень раздражали. Проиграв, он никогда не считал, что в чём-то ошибся, и по-детски сваливал всю вину на партнёров. Хорошо знавшие его близкие стремились перевести дело в шутку. Игра с чужими неизбежно приводила к скандалу.
Может быть, и некая стесненность Салтыкова в средствах, на которую он жалуется в письмах из Вятки, была последствием его пристрастия к картам? А что? Не на щелбаны же по носу они в бостон и вист играли?!
Есть собственные слова Салтыкова, приведенные в "Воспоминаниях" его друга Л.Ф. Пантелеева: "В Вятке я ничего не писал, вел самую пустую жизнь, даже сильно пьянствовал..."
По службе можно сказать о совсем уж непотребном деле - рукоприкладстве Салтыкова по отношению к подследственным, людям совершенно беззащитным. То, что рукоприкладство чиновников было делом довольно обыденным в николаевскую эпоху, Михаила Евграфовича никак не оправдывает. Конечно, раскаяние потом долго мучило Салтыкова, что он до старости терзал себя воспоминаниями об этих сожаления достойных минутах...
Во время рабочей поездки в Казанскую губернию, при расследовании в Вятке дела о старообрядцах, Салтыков познакомился с 74-летним купцом - старовером Т. И. Щедриным, который очень его впечатлил. Позднее его фамилию он взял себе в качестве литературного псевдонима.
В вятском обществе Салтыков был принят не как опальный бунтарь, а как человек с хорошими средствами (родители его имели более 2000 крестьянских душ), благородного происхождения и блестящего образования. Салтыков - завидный жених для лучших вятских невест. На него обращали внимание местные барышни, искавшие его расположения. При виде ссыльного красавца Михаила Салтыкова Вятские дамы "высшего общества" начинали капитулировать, сдавая, казалось бы, неприступные крепости без боя. По воспоминаниям мемуаристов, он и сам был большим любителем женского пола.
Сближался Михаил Евграфович с женщинами, как это сказать корректнее, с далеко идущими планами. Ему фартило. Связь с Натальей Николаевной Середой, женой действующего губернатора, уже весьма солидного возраста обеспечила ссыльному чиновнику неплохой карьерный рост. Вскоре он стал руководителем канцелярии.
Кроме этого в литературе распространенной является точка зрения о бурном романе Салтыкова с супругой врача Н. В. Ионина Софьей Карловной. Ряд авторов даже придерживались мнения о том, что рожденная в 1856 г. С. К. Иониной дочь Лидия на самом деле являлась внебрачным ребенком Салтыкова.
Впрочем, многие романы, которые приписывались Салтыкову, в реальности были просто слухами и небылицами. Салтыков писал брату: "… Живут здесь люди одними баснями да сплетнями, от которых порядочному человеку поистине тошно делается..."
"Отцом" дома стал один из богатейших предпринимателей Вятки — купец 2-гильдии, мануфактур-советник Петр Веретенников (1801 – 1849 гг.). Именно он основал в 1862 г. первый в Вятке общественный банк и назвал его в честь своего отца Федора.
В 1816 г. Веретенников приобрел участок по улице Спасской (между Владимирской и Никитской) и заказал проект полутораэтажного каменного дома архитектору Н. А. Андреевскому. Николай Андреевич использовал один из "примерных" проектов при возведении здания, но творчески переработал его и вскоре маленький по длине (всего на пять окон) дом в рядовой застройке стал выглядеть настоящим особняком, одним из наиболее ярких на Спасской улице.
В 1840-е гг. от наследников Веретенникова дом перешёл к чиновнику Д. О. Астафьеву. Квартиру у него снимала семья вице-губернатора А. П. Болтина, чьим подчиненным в годы вятской ссылки был Салтыков-Щедрин.
Именно в Вятке Салтыков встретил любовь всей своей жизни.
В 1851 году вице-губернатором Вятки назначили Аполлона Петровича Болтина. Находясь в вятской ссылке, Салтыков часто бывал дома у своего непосредственного начальника. Однако, эти визиты изначально имели сугубо деловой характер. Постепенно они стали друзьями, Михаил Евграфович познакомился с семьей Болтина: женой Екатериной Ивановной и двумя 12-летними дочерьми-близнецами — Елизаветой и Анной.
Первоначально ему понравились сразу обе сестры: в одной писатель ценил ум, в другой — красоту. Но однажды Михаил увидел Лизу на балу за роялем, "всю освещенную солнцем, льющимся из большого, во французском стиле окна и потерял голову...".
Тайно встречаясь с Лизой, писатель серьезно влюбляется. Он называет девушку ласково "Бетси". "То была первая свежая любовь моя, то были первые сладкие тревоги моего сердца!" — писал позже Михаил Евграфович.
Роман активно развивается, союзу мешает молодость невесты. Салтыков терпеливо ждал, когда "Бетси" вырастет и они поженятся. В это время он даже написал для сестёр Болтиных "Краткую историю Руси".
Неожиданно Болтины покидают Вятку и переезжают во Владимир, на новое место службы отца семейства. Салтыков страдает и мучается, так как не может последовать за своей любовью — этого не позволяют условия вятской ссылки. Он слал во Владимир письма и с нетерпением ожидал обратной почты.
Одновременно отец невесты А. П. Болтин предложил Салтыкову взять паузу в отношениях с Лизой на целый год. Если год спустя Салтыков не передумает и Лиза не будет против, то тогда свадьба состоится. Салтыков упорно ждал. В 1855 году, когда Елизавете исполнилось 16 лет Болтин дал родительское благословение.
Устроить свадьбу в ссылке Салтыков не мог: в его доме не было подходящих условий, чтобы принять жену, ни одну из комнат нельзя было приспособить под женскую. Поэтому снова пришлось ждать.
Свадьба состоялась только в 1856 году в Москве, когда Михаил Евграфович наконец покинул ссыльную Вятку.
В 1855 году умер Николай I. Новый император Александр II и не вспоминал о ссыльном чиновнике. Помог Салтыкову случай.
Еще одна из вятских дам Мария Дмитриевна Пащенко, жена управляющего палатой государственных имуществ, познакомила Салтыкова с Натальей Николаевной Ланской (в первом браке - Пушкиной). Л.Н. Спасская пишет: "Михаил Евграфович был коротко знаком с семейством Пащенко и был у них принят как родной. Госпожа Пащенко, женщина замечательно добрая, сожалевшая, что Михаил Евграфович не может освободиться из ссылки, придумала воспользоваться дружеским расположением к ней Натальи Николаевны и просить последнюю посодействовать исходатайствованию свободы Салтыкову, потому-что у Ланских были связи при дворе и в обществе. Та охотно согласилась и с помощью своего мужа достигла скорого успеха. В ноябре 1855 г. Михаилу Евграфовичу было разрешено "жить и служить, где пожелает". Этим же указом был снят с Салтыкова и полицейский надзор.
Наталью Николаевну, музу Пушкина, в Вятке встретили тепло, многие просвещённые вятчане специально приезжали из уездов, чтобы взглянуть на неё. Здесь же Ланские познакомились с Салтыковым и общались с молодым опальным прозаиком. Он помогал "музе поэта" писать официальные письма в Санкт-Петербург, чтобы личные бумаги Александра Пушкина возвратились в семейный архив. В свою очередь влиятельные Ланские любезно похлопотали за Михаила Салтыкова, который вскоре был назначен чиновником особых поручений при министерстве внутренних дел, а позже назначен вице-губернатором в Рязань.
После смерти императора Николая I, благодаря хлопотам Н.Н. Ланской и ее мужа, генерал-адъютанта Петра Петровича, Михаил Салтыков получил командировку в Тверь и Владимир.
Кончина царя, упрямо державшего Салтыкова в вятской ссылке, позволила Михаилу Евграфовичу увидеть свою возлюбленную.
По пути во Владимир Салтыков планировал заехать в имение к матери, где помимо свидания с родными намеревался просить родительского благословения на свадьбу с Лизой. Но благословения он не получил, она наотрез отказалась благословить женитьбу сына на "бесприданнице" Болтиной. При этом мать настаивала на том, что Михаилу, сделавшему в Вятке столь блестящую карьеру не стоило так поспешно покидать город. Мать считала,что ему не мешало бы присмотреть себе там невесту постарше и побогаче.
Запрет на брак с Лизой матерью Салтыкова наложен не был, но ни она, ни брат писателя, на свадьбу не приехали. Более того, в момент когда шло венчание, на семейном совете было решено практически полностью лишить молодую семью столь необходимой финансовой поддержки. Неоднократные попытки примириться с матерью результатов не дали.
Свадьба состоялась только в 1856 году в Москве, когда Михаил Евграфович наконец покинул ссыльную Вятку. Салтыков женился на дочери бывшего вятского вице-губернатора Елизавете Аполлоновне Болтиной (1839—1910).
Оригинальность творческой индивидуальности
Воспоминания людей, встречавшихся с Салтыковым-Щедриным, характеризуют великого сатирика как благородную, сильную, яркую, темпераментную индивидуальность. Мемуаристы отмечают неподкупную честность Салтыкова, его исключительную искренность, прямодушие. Он не терпел фальши в человеческих отношениях, никогда не шел против своих убеждений, всегда оставался непримиримым в борьбе с идейными противниками. "Этот не покорялся судьбе до последнего издыхания, — писал один из мемуаристов о Салтыкове, — боролся за жизнь, за мысль до последнего момента, и даже в гробе, даже мертвый сохранил на своем лице такое выражение, что мне казалось, его сжатые уста каждую минуту готовы крикнуть грубым, хрипловатым голосом: "А я все же не покорюсь!"
Люди, близко знавшие сатирика, свидетельствуют, что он "был весь нервы и постоянное волнение", часто раздражался, отличался резкой прямотой суждений. Своим угрюмым, суровым видом, ворчливостью, грубоватым голосом Салтыков отпугивал от себя тех, кто не успел или не умел разобраться в высоких нравственных достоинствах его личности.
***********************************************************************************
P.S. Лидия Николаевна Спасская
Лидия Николаевна Спасская родилась в Вятке 30 декабря 1856 г. (11 января 1857 г.) в семье врача Н. В. Ионина. В 1873 г. окончила Вятскую Мариинскую женскую гимназию. Многие годы посвятила собиранию материалов о Вятском крае.
В 1908 году она публикует в Памятной книжке Вятской губернии за 1908 год очерк «Михаил Евграфович Салтыков‑Щедрин. Опыт характеристики», до сих пор считающийся самым достоверным и подробным рассказом о пребывании Салтыкова-Щедрина в Вятке. Очерк был написан по рассказам её родителей — близких друзей писателя. Наиболее существенная часть очерка была перепечатана в 1957 году в сборнике «М. Е. Салтыков‑Щедрин в воспоминаниях современников».