-Спорим, тебе слабо прыгнуть с сарая сальтом? - Колька Диков хитро скривил свою рябую физиономию.
- А вот и не слабо! - чуть не выкрикнул ему в ответ Семка.
Колька Рябой , так за глаза пацанята называли Дикова, на три года был старше Семки. А Семка по осени уже в школу собирался идти, остальные же: Санька Тимошкин, Славка Ильин и Павлуша Рязанов только на будущую осень готовились.
Пацанята лазали около заброшенной сарайки, когда, как из под земли, появился Рябой. Начал шутить и дразниться. И, как всегда это бывало, принялся предлагать Семке разные глупости на спор.
Начало.
- Семка, не соглашайся, - шипел в самое ухо мальчишке Павлик. - Это он специально, задеть тебя хочет.
Но Семена уже было не остановить. Горячая цыганская кровь закипала в жилах, начинала стучать в висках и наконец мальчишка почувствовал как ноги сделались ватными от избытка чувств. Но назад он не отступит!
- Давай я первый прыгну, - хмыкнул с издевкой Рябой, -поучу тебя, сопляка.
-Валяй! - стиснув зубы, процедил Семка.
Рябой Колька взобрался на крышу сараюхи, напустив на себя умный вид, широко расставил ноги.
- Смотри, шпана! - весело заржал он. - Учитесь, малявки!
Оттолкнувшись от края шифера ногами, взлетел вверх над головами ребят, крутанул сальто в полете, и мягко приземлился в снег.
- Придурок, - зло буркнул себе под нос Павлуша.
- Теперь ты, сопляк! - Рябой больно ткнул кулаком Семку в грудь. - Шуруй на крышу.
Семка ловко вскарабкался на крышу. Молча подошел к краю и посмотрел вниз. Отступив пару шагов назад, прыгнул, прокрутив в воздухе сальто, и приземлился не совсем в нужном месте. Чуть поодаль от снежного наста, там куда хозяин сарая сгребал снег, очищая подход к перекошенной двери. Снега было немного, чуть ниже колена. Семка приземлился на правую ноги и замер.
Две недели назад случилась оттепель, снег хорошо подтаял, а укатанные дороги превратились в каток. На следующее утро треснул морозец и горы подтаявшего снега превратились в лед. А через несколько дней повалил снег и все прикрыл. Семка аккурат приземлился на ледяную глыбу, припорошенную снегом. Удар пришелся на голень ноги.
- Ты чего? - первым подбежал к Семке Славик.
Семен стал белее снега, а губы вытянулись в нитку. Подбежавший на помощь Павлик, помог Славику поднять Семена за руки. Открывшаяся картина лишила дара речи мальчишек: старые потертые брюки, перешитые матерью Семена из отцовских, распухали на глазах. На колени штанина намокла и потемнела. Семка дотронулся до колена и ладонь окрасилась в красный цвет. Санька оглянулся на Рябого с немым упреком, но того уже след простыл. Подкатили салазки и ,аккуратно усадив друга на них, мальчишки поспешили к Семену домой. Время близилось к вечеру и со смены уже должен быть вернуться дядя Саша - отец Семки.
Шурка только налил себе тарелку еще теплых щей, томящихся в печи, когда дверь скрипнула и в отверстии показалась голова приятеля Семена.
- Дядь Саш! Там.. это.. Ну.. , - мямлил не складно Павлик.
-Говори уже! - поторопил его Шурка.
-Там Семен, он во дворе, идти не может.
Шурка схватил полушубок ,и по пути накинув его на плечи, выскочил на крыльцо.
Во дворе на детских санках в полуобморочном состоянии сидел его сын - Семка. Лицо белое, отдающее зеленцой, глаза полуоткрытые, губы сухие.
- Что с ним? - Шурка опустился перед сыном на снег.
- Он с сарая прыгнул, и нога... наверное сломанная, там кровь, - пробормотал Ильин Славик.
Шурка поднял глаза цвета стали на пацанов:
-Бегите в контору, скажите чтоб скорую вызвали к нашему дому, скажите, что я послал.
Пацанята убежали. Шурка аккуратно вспорол перочинным ножом брючину, под которой нога уже отдавала синевой, надулась и отекла.
-Ну ничего, сын, терпи! Будет больно, но все потом пройдет. - успокаивал он Семку. Скорая приехала минут через пятнадцать. Шурка встречал машину у ворот с сыном на руках.
В районной поликлинике сделали рентген: перелом большеберцовой кости и раздробленная малоберцовая. Хирург подозвал Шурка:
-Большую кость соберем, а малую не сможем, вытаскивать будем. Наркоз слабоват, и только местный.
Во время операции Семка несколько раз терял сознание, но ни разу не издал ни одного звука.
- Первый раз вижу такого храброго парня! - похвалил хирург Семку, когда все осталось позади, и на многострадальную ногу наложили гипс. - Ты настоящий солдат.
-Папка сказал, что шкуру спустит, если ныть начну, - прохрипел в ответ Семка.
Хирург потрепал пацана по голове и вышел, сказав вдогонку:
- Отдыхай, солдат!
Семен пролежал в больнице до самой весны. Каждую неделю к нему приезжала мать Лена с сестрой Маргошкой. Привозили пироги и компот из смородины или малины. Пару раз даже конфеты и пряники, когда получка была. Почти два месяца пролежал Семка в больнице. Когда его выписывали домой, все отделение медсестер и санитарок вздохнули с облегчением. Пролежав с великим трудом неделю в кровати, Семка получил костыли и через несколько дней бегал на них быстрее ветра. В отделении лежали только одни взрослые мужики, из детей был только Семен. Через неделю пацан свободно изъяснялся на русском матерном, пополнил словарный запас новыми оборотами речи, не литературного содержания, пакостил санитаркам от скуки больше, нежели от злобы. Мужики с большой охотой угощали мальчишку разными вкусностями: яблоком, конфеткой, пряником.
- Будь здоров, больше не болей! - пожелал хирург Семену при выписке. Он был тоже наслышан о проделках мальчишки.
- Я постараюсь, - честно пообещал Семка.
Первый человек, к которому заглянул Семка после выписки из больницы, был дед Крупцев.
Реабилитировали Андрея Крупцева в 53 году, после скоропостижной смерти вождя, и он сразу же вернулся в деревню. Пришел в свой дом и объявил нелюбимой жене Надежде о желанном разводе. Женщина разозлилась и крикнула Андрею вдогонку, чтоб убирался он на все четыре стороны. А мужик, не долго думая, пришел к своей Ульяне.
- Я все годы любил лишь тебя. Теперь когда и ты, и я свободны, мы вправе делать все, что хотели , и сможем теперь попробовать наверстать упущенные годы.
Ульяна согласилась. Иван остался в ее душе, но в сердце жила любовь к Андрею. Стали жить Ульяна и Андрей тихо и мирно. Как только прознала Надежда к кому ушел муж, взбеленилась вся и детям запретила с отцом всякие отношения поддерживать. Но Андрею было все равно. Дети выросли без него и в душе практически ничего не екало. В конце пятидесятых в деревню вернулся Шурка с семьей. И вот его детей, и детей Вали, младшей дочери Ульяны, Крупцев любил как внуков родных. У Вали подряд три дочки родилось, а у Шурки после старшей дочки на свет сын родился. Для Андрея он стал самым главным человечком. Мужик практически с рук мальца не спускал. А как подрос Семка водил по лесу его, охотиться учил, на реке рыбной ловле обучал. Крупцев многое умел и всему спешил пацана выучить: и резьбе по дереву, и строительным хитростям, учил с лошадьми обходиться. На каждый покос Крупцев всегда брал с собой Семку и учил косить его литовкой. Для Семки дед Крупцев стал единственным дедом. Своих родных он не знал - всех война забрала.
- А я уж заждался тебя! - обрадовался дед Крупцев, когда на пороге показался Семка. - Пойдем в сарай, я скворечники делать начал. Скоро тепло совсем станет и отправимся с тобой на рыбалку.
Семка стоял во дворе бабки Ульяны и деда Андрея и щурился от яркого весеннего солнышка. Самое счастливое детство у Семена, самое радостное, от того и хочется ему петь и смеяться. Пусть и случаются иногда неприятности, но они рано или поздно заканчиваются. А теперь вместо больничных выбеленных потолков над головой и серых стен, высокое весеннее небо, ясное солнце и пробуждающаяся ото сна природа.