Знают ли столичные жители XXI века, как выглядел традиционный народный костюм тех, кто жил в Московской губернии в XIX веке? Во что их предки рядились, какие ткани, обувь, украшения предпочитали? В 1850 году, согласно данным девятой ревизии, население губернии составляло 1,348 миллиона человек. Немало. А народных костюмов, да что костюмов, отдельных предметов одежды той поры, сохранилось в музеях всего ничего.
Текст: Татьяна Нагорских, фото: Валентин Харпалёв, Марина Жиделева
В это трудно поверить, но во всех московских и подмосковных музеях, вместе взятых, хранятся всего три (!) круглых сарафана Московской губернии. Еще два находятся в коллекциях местных жителей. Такие сарафаны массово начали носить в России как раз во второй половине XIX века. В то же время в Архангельской области никому даже в голову не придет считать в коллекциях сарафаны – там счет идет на сотни. Та же ситуация в Орловской, Воронежской, Рязанской областях.
Почему не собирали московский народный костюм, ответа уже не найти. А вот о том, как можно сегодня поправить ситуацию, нам рассказала руководитель АНО «Студия по изучению, возрождению и развитию национальных традиций «Русские начала» Татьяна Робертовна Валькова. Журнал писал про этот замечательный коллектив из Москвы (см.: «Русский мир.ru» №4 за 2019 год, статья «Хранители». – Прим. ред.), участники которого занимаются традиционными костюмами разных регионов России – каргопольским, олонецким, архангельским, тверским, нижегородским. А как же московский костюм? А вот с ним, как уже стало понятно, все оказалось совсем непросто.
«НАС ЗАЦЕПИЛО»
«В какой-то степени интерес возник давно, примерно десять лет назад, – рассказывает Татьяна Робертовна. – Тогда в Российском этнографическом музее (РЭМ) Санкт-Петербурга мы познакомились с коллекцией народных костюмов Бронницкого и Дмитровского уездов Московской губернии. В 1913 году в экспедиции ее собрал сотрудник музея, этнограф и фольклорист Александр Казимирович Сержпутовский. Часть костюмов была из одного села – Фаустово. А Ольга Климова – моя коллега и заместитель по студии – родом как раз оттуда. Нам стало интересно: «Оля, а что у тебя носили в деревне?» Вот так нас и зацепило».
Но оказалось, что московский костюм наименее изучен по сравнению с одеждами других территорий страны. Причин тому несколько. Во-первых, очень мало костюмов сохранилось. Во-вторых, предметы зачастую разрознены и находятся в разных музеях или частных коллекциях. В-третьих, по ним практически нет информации. Работа предстояла сложная. К тому же в состав Московской губернии входило 13 уездов, каждый со своими особенностями в костюмах, песнях, обрядах – своей собственной традицией, как говорят этнографы. Так с какого же начать?
На поиски Татьяна Валькова и Ольга Климова отправились по московским и подмосковным музеям. После изучения музейных коллекций выяснилось, что интересующих исследовательниц предметов практически нет. Лишь в музее-заповеднике «Дмитровский кремль» им повезло. «Здесь оказалось около 50 предметов, связанных с крестьянской одеждой, – объясняет Татьяна Робертовна. – Мы вспомнили также про большую и разнообразную коллекцию А.К. Сержпутовского, в которой часть текстильных предметов родом из Дмитровского уезда. Это верхняя одежда, мужские и женские рубахи, порты, сарафаны, головные уборы женские и мужские, девичьи повязки, пояса. И мы поняли, что теперь есть с чем работать».
В общей сложности исследования заняли около пяти лет. Помимо работы с текстильными фондами двух музеев были найдены и тщательно изучены письменные и изобразительные источники. Когда стало понятно, что объем собранных данных достаточен, был создан проект «Традиционный костюм Дмитровского уезда Московской губернии: успеть сохранить».
На его реализацию ушло еще полтора года. За это время 30 мастеров студии под руководством Татьяны и Ольги «глубоко погрузились в историю, воссоздали и освоили старинные технологии. Ткани сотканы на ткацком стане, покрашены, почти все предметы сшиты на руках, сделаны вышивка и украшения, сплетено кружево, связаны чулки». В результате дружного соработничества – именно этот термин употребляют «Русские начала» – появились на свет 17 женских и мужских праздничных костюмов Дмитровского уезда Московской губернии 1850–1870-х годов. Осуществить задуманное удалось во многом благодаря поддержке Фонда президентских грантов.
ТКАТЬ ПЕРЕТЫКИ
«Мы не делаем «дословных» реконструкций, – рассказывает Татьяна Валькова, – это невозможно. Иначе нужно начинать с самого начала: сеять лен, прясть нити, жечь лучину, для того чтобы была полная реконструкция на уровне копии. Наша задача – воссоздать образы».
И хотя «Русские начала» не сеяли лен и не пряли нити, но ради создания ощущения подлинных вещей большая часть тканей была выткана вручную на старинных ткацких станах. С этой непростой задачей успешно справилась мастер и преподаватель студии Оксана Степанова. Всего было выткано около 70 метров для женских и мужских рубах и портов. Это колоссальный объем работы, потребовавший немало времени. Только на заправку одного стана уходило до пятнадцати часов. А на 3 сантиметра узорного ткачества с ажурными элементами для полотенчатого головного убора уходило четыре часа.
Непросто было повторить и перетыки – поперечные полосы, вытканные красными нитками, которые были характерны для московских женских и мужских рубах, а также головных полотенец. Как объяснила Татьяна, перетыку довольно сложно выткать абсолютно одинаково, например, для левого и правого рукава. Поэтому местные крестьяне изобрели замечательный способ, при котором ткалась ткань с перетыками, затем нужные места вышивались, а потом ткань разрезали на две части, и получались одинаковые заготовки сразу на два рукава.
«Подмосковные крестьяне в основном использовали льняные ткани, в которых мы заметили одну особенность, – уточняет Татьяна Робертовна. – В частности, крестьяне Дмитровского уезда ткали ткань несколько шире, чем в среднем по стране. Здесь встречается домоткань шириной 39, 42 и 43 сантиметра, тогда как обычная, как правило, составляла 36». Для такой увеличенной ширины современной мастерице пришлось заправлять в ткацкий стан около 720–760 ниток в основе. К сожалению, в наше время сложно найти качественные отечественные льняные нити, и пришлось закупать фабричные за рубежом.
Часть сотканных тканей была окрашена в характерные для Подмосковья красный и синий цвета. Все как встарь: уж если шить сарафаны, то из домотканой крашенины. Сшитые сарафаны затем украсила сияющая золотым по красному шелковая тесьма, в точности передающая цветовую гамму той, которая здесь когда-то бытовала. Ее выткали в уникальной мастерской старинных тканей Новоспасского ставропигиального мужского монастыря в Москве.
Исследуя подлинный подмосковный текстиль, «Русские начала» выяснили, что «из Дмитровского уезда сохранились образцы набоечных тканей, отдельные предметы, даже манерники и в большом количестве набойные доски». Это означало, что здесь бытовало кубовое крашение и пестрение тканей набойными узорами, которые как тогда, так и сейчас пользуются всеобщей любовью. Для проекта всю набойку сотворили Вера и Валерий Голубевы. Их мастерская известна многим поклонникам старинного ремесла серьезным подходом к делу. По историческим прототипам Голубевы в точности воссоздали доски-манеры и набили ткани с характерными для дмитровских мест рисунками. Так в коллекции появились четыре набоечных комплекса из тяжелого домотканого льна, окрашенного в глубокий синий цвет с россыпью точечных желтых узоров.
ДОНЕСТИ ВСЕ НЮАНСЫ
Всю коллекцию реконструкций авторы условно разделили на три части. Отдельно костюмы мужские и женские. Последние поделены на архаичные и с набойкой.
«Мужской костюм, – говорит Татьяна Робертовна, – очень плохо сохранился везде, а в Москве особенно». Тем не менее мастерам студии удалось воссоздать что-то по образам с картин, что-то – по редким музейным предметам.
Как выяснилось, даже самые простые мужские образы Дмитровского уезда из льняных домотканых рубах и полосатых набоечных портов не так просты, как может показаться на первый взгляд. Одна рубаха, оригинал которой хранится в РЭМе, оказалась «такая хитрая, с подкройными штучками. Две другие – с красными ластовицами – это такая характерная московская история». Самыми сложными из всех реконструкций стали предметы верхней мужской одежды. Коричневый чекмень из поярковой шерсти в собрании музея-заповедника «Дмитровский кремль» находился в руинированном состоянии. Буквально по небольшим сохранившимся фрагментам Ольга Климова снимала с него крой. На лекалах зачастую приходилось писать: «Дальше снять невозможно, ничего нет». Затем мастера студии долго и кропотливо шили и перешивали, пока не попали точно в образ.
«А вот это наш щеголь, – говорит о другом мужском костюме Татьяна Валькова. – Он в красной рубахе и черной тяжелой плисовой безрукавке с хорошо уложенными фалдами, в кожаных сапогах и лихо заломленном картузе». С картузами у «Русских начал» вышла радостная история. Замечательный мастер из Санкт-Петербурга Олег Тульнов сшил их вручную в точности по историческим образцам. На один из картузов он даже пожертвовал старинную шерстяную юбку своей бабушки.
Валяные шляпы в коллекции тоже впечатляют. «Именно шляпы, а не шапки, – подчеркивает Татьяна Робертовна. – В словаре Владимира Даля есть статья о шляпах – единственная, где у автора не нашлось слов, чтобы описать формы мужских традиционных шляп, и он их просто рисует». Одна из таких «мужских головных покрышек из твердаго припаса» (по Далю) называется «московский шпилёк», что указывает на связь с московской традицией. Несколько подобных шляп было воссоздано мастерами.
В так называемой архаичной части проекта семь женских образов. Здесь есть варианты бытовавших в Подмосковье девичьих распашных косоклинных сарафанов, украшенных тканой шелковой тесьмой и металлическими пуговками. «Нам очень повезло, – рассказывает Татьяна Валькова, – один из собирателей как раз подарил нам пакетик старинных пуговиц, которые достались ему с дмитровских одежд. Теперь они обретают свое место».
Носили такие красные и синие сарафаны-крашенинники с «рукавами» – рубахами-длиннорукавками, для украшения которых применяли разную вышивку: «крест», «набор», «роспись», а также кружево, плетенное на коклюшках. Поверх сарафана в Подмосковье могли повязывать поясной передник, оригиналов которых не сохранилось ни в одном музее. Женские телогрейки, которые в местной традиции носили название «карсет» или «карсетка», имели вид безрукавки и шились из ярких, но уже фабричных тканей.
Девичьи головы украшали повязки с золотым или серебряным галуном, по-местному «ленты». И это не удивительно, если знать, что «тесемочно-ткацкий или галунно-ткацкий промысел был самым распространенным в Дмитровском уезде» и что «уже в первой половине XVIIIвека в уезде было 100 мишурных и позументных фабрик», а «значительным моментом <…> является время перед 1855 г. (коронация), когда, вследствие большого спроса на позумент, промысел принял большие размеры», писал в 1924 году знаток местных промыслов Кирилл Алексеевич Соловьев – директор Музея Дмитровского края тех лет.
Современным рукодельницам было очень сложно повторить полотенчатые головные уборы – платы. «Любой из наших мастеров скажет, какое это испытание. Но это была командная работа на преодоление себя. Поддевчатый шов долго нам не давался», – вздыхает Татьяна Робертовна.
Практически по всем дмитровским одеждам проходит не метафорическая, а вполне реальная красная нить – в виде вышивки, тканого узора или выпушки. Старинный термин «выпушка» означает узкую полосочку крашенины или ситца, внутрь которой вставлен шнурок. Ее пускали по швам одежды. В древние времена выпушка была оберегом, позднее стала ярким контрастным декором, добавлявшим нарядности костюму. Как отметила бывший хранитель тканей музея-заповедника «Дмитровский кремль» Надежда Викторовна Волкова, «для «Русских начал» важно не только сохранить сам предмет, но и его историю, бытование, местное название. Они досконально изучают все, что было сделано нашими предками, и для них жизненно необходимо через реплики и реконструкции донести до нынешнего времени все нюансы».
ВРЕМЯ ПЕРЕХОДА
Для воссоздания не случайно были выбраны костюмные комплексы 1850–1870-х годов. 1861 год – отмена крепостного права в России – стал своеобразным водоразделом между старым и новым обликом крестьян. У них появилась возможность менять место жительства, бывать в городах, а значит, перенимать и приносить в родные деревни и села модные городские ткани, фасоны, манеру ношения костюмов. «Это интересное время, – замечает Татьяна Валькова, – когда еще сохраняются более ранние формы костюмов, более архаичные по своей сути. Например, мы обнаружили длиннорукавные рубахи, распашные косоклинные сарафаны, которые бытовали повсюду. Вместе с тем есть описания, что самые модные девицы Дмитровского уезда в это время уже ходят в «шубках». Так в Подмосковье называли круглые сарафаны, которые только-только начали появляться».
Веяния городской моды отразились и на внешнем виде некоторых дмитровских женских рубах того времени, стан которых продолжали шить из льняной домотканины, а рукава и декоративные отделки стали делать из покупных новомодных ситцев. Этот прием повторили мастера «Русских начал» для нескольких рубах в коллекции. Из фабричной же шелковой тафты по плохо сохранившимся музейным образцам был сшит предмет с чудным для современного уха наименованием – «подыбушка». Так называли в Дмитровском уезде одежду типа безрукавки с асимметричным разрезом и потрясающими трубчатыми фалдами сзади, которую девицы надевали в пару к набиравшему моду сарафану-«шубке».
Один из мужских костюмов в коллекции соответствует образу щеголеватого крестьянина, уже побывавшего в Москве и перенявшего некоторые особенности городского костюма. В его составе хлопчатые штаны, шерстяная жилетка по фигуре, в кармане которой лежат часики на цепочке, картуз и сапоги с задранным носочком. «Проблему с обувью мы тоже решали, – рассказывает Татьяна Робертовна. – Потому что вопрос, что обували крестьяне, когда они не носили оборы и онучи с лаптями, открытый. Русский крестьянин – это не обязательно лапти, это могут быть поршни или коты, настоящие, с каблуком, обувь, сделанная не отцом семейства, а ремесленником».
Если окинуть взглядом всю проделанную «Русскими началами» колоссальную работу, то можно сказать, что у них получилось восстановить один из разделов энциклопедии московской жизни. Во время интервью Татьяна Валькова с чувством заметила: «Мы очень постарались, чтобы это было такое прям настоящее, чтобы по-честному, хотелось, чтобы люди нам поверили, что это могло быть так».
НЕПРЕРВАННАЯ НИТЬ
На Всероссийском фестивале «Русский костюм на рубеже эпох» в Ярославле в октябре 2022 года студия впервые продемонстрировала созданную упорным коллективным трудом коллекцию. Для полного погружения зрителей в атмосферу времени бытования этих вещей Татьяна Валькова, в прошлом филолог, подобрала для показа народные песни тех лет. Под записи подмосковного крестьянского хора начала ХХ века под управлением Петра Глебовича Яркова участниками студии разыгрывались мизансцены.
Девичью красу показывали под песню «Земляниченька», она рассказывает про девицу Марью, которая «Словно белый снег, она бела, // И румяна, как заря. // Во тятеньку хороша, // Во-во маменьку пригожа, // Цветочек, цветик аленький, // Ро-розовый, малиновый». Одну нарядную девицу в красном крашенинном сарафане выводила на сцену бабушка, другую – в синем сарафане и алой карсетке – под руку вел отец. Сменялись песни и наряды. Вот чинно прошествовали парочки. Женщины выплывали словно павы уже в более поздних набоечных сарафанах, а щеголеватые мужчины – в нарядных жилетках и картузах.
В конце выступления под пронзительные звуки балалайки женщины и мужчины в костюмах Дмитровского уезда Московской губернии XIX века плавно уходили в темноту. Возникало щемящее чувство временности человеческого бытия и всего, что создано людским трудом. Послание показа читалось ясно: нужно, несмотря ни на что, успеть сохранить традицию, знания, опыт и мастерство предков для будущих поколений.
Выдающийся советский археолог и исследователь славянской культуры Борис Александрович Рыбаков однажды заметил, что «этнографы находятся на тающей льдине». Оригиналы костюмов, вдохновившие мастеров студии на воссоздание полноценной коллекции, в свое время поступали в музеи уже далеко не в безупречном состоянии. Поэтому каждый раз доставать из хранилищ и выставлять на всеобщее обозрение обветшавшие подлинники музеям становится все сложнее. Даже идеальные выставочные условия угрожают их сохранности. «Когда мы видим музейные предметы, – замечает Татьяна Валькова, – не создается ощущения реальности и не возникает понимания того, как могли выглядеть эти люди». И это еще одна немаловажная причина для реконструкции старинных одежд. Как и часто встречающаяся разрозненность костюмных комплексов, когда даже в рамках одного музея не всегда удается полностью собрать тот или иной образ.
Коллекция праздничных костюмов, которую воссоздали «Русские начала», это уникальная возможность в одном месте и в одно время на живых людях увидеть, «как красиво, оказывается, одевались у нас в Подмосковье». «Но наша главная задача не просто отшить костюмы и хвастаться, – говорит Татьяна Валькова. – Мы мечтаем, что коллекция будет востребована как просветительский проект. Быть может, подмосковные музеи нас позовут и скажут: «Покажите нам московские костюмы». А пока коллектив своими силами делает все возможное, чтобы как можно больше людей могло познакомиться с подмосковной традицией. Хорошая бесплатная выставка с авторскими экскурсиями, лекции, трехдневный семинар для руководителей фольклорных коллективов, методическое пособие об одном из костюмных комплексов.
Прошедшая в ноябре-декабре 2022 года выставка в Академии акварели и изящных искусств Сергея Андрияки не оставила равнодушными многих москвичей и гостей столицы. На ее открытии Наталья Рычкова, искусствовед и мастер, создававшая кружево для этого проекта, отметила, что «коллекция подмосковного костюма студии «Русские начала» это гимн любви к Отчизне, к Московской земле, хотя не все, кто ее создавал, здесь родились. И от этого их подвиг становится еще более значимым».
В планах у мастеров студии продолжить начатое и вернуть в современную жизнь народную одежду Бронницкого и Верейского уездов Московской губернии. «Возможно, Бог даст нам сил, жизни и денег все это сделать, – говорит Татьяна Валькова. – Надеемся, впереди нас ждет много открытий. Как мы любим говорить: все только начинается!»