Звон в ушах и головная боль заставили Викторию открыть глаза и тут-же зажмуриться. Солнечный свет проходил сквозь окно и бил прямо в сонное лицо писательницы.
Та лежала на кровати, чувствуя на лбу мокрую холодную тряпку и поглаживания по руке от Бабы Насти, смотрящей куда-то пустым взглядом.
– Ч-что случилось? Где Михаил?.. – превозмогая головную боль, спросила Виктория, пытаясь встать.
– Тихо, тихо, тихо, – принялась успокаивать её старушка, улаживая обратно в кровать и накрывая мягким одеялом, – всё хорошо с ним, не бойся. Что же произошло, Викуля? Всё село на выстрелы и крики сбежалось.
Виктория упала головой на подушку, вспоминая ночной ужас. Ком подступил к её горлу, от чего пришлось стиснуть зубы и нахмуриться.
– Мы нашли того… кто на детей напал на болотах. Михаил ранил его… а дальше не помню.
– Ну отдыхай, отдыхай.
Баба Настя встала с кровати и похромала в другую комнату. Девушка медленно огляделась, слегка приподняв голову. Она всё ещё была в доме Михаила, а именно - в детской.
На глаза ей попалась фотография. Точно такая-же стояла на одной из полок на кухне, но тогда времени рассматривать её не было. Но сейчас писательница взяла фото в руки и смахнула тоненький слой пыли.
На сером снимке был изображён более молодой хозяин дома, ещё не успевший посидеть. Рядом стояла длинноволосая девушка, улыбаясь ровным рядом зубов. Между ними конопатый мальчик с большими ушами и короткой причёской. Окружение вокруг напоминало Макошь, но слегка отличалось. Виктория вспомнила это место, поняв, что это их дом, в котором сейчас она и находиться, но снимок был сделан много лет назад.
На вид снимку было намного больше десяти лет. Девушка попыталась вспомнить, видела ли она в детстве семью Михаила, но на ум так ничего и не пришло. Всю свою жизнь старый врач и травник представлялся ей как одинокий добрый старик, всегда готовый помочь.
По Макоши снова раздался звон колокола, который невольно выдернул Викторию из раздумий и заставил подняться на ноги. Головная боль и тошнота постепенно уходили, но вспоминать прошедшую ночь совсем не хотелось.
Девушка вышла на кухню, где её ждали Михаил с Бабой Настей, молча пьющие чай. Девушка сразу заметила большее количество бинтов на предплечье врачевателя, которые были слегка окрашены алой кровью.
– Оклемалась-таки? – радушно улыбнулся старик, будто бы всех прошедших событий и не было.
– Вижу, с первого выстрела чудовище не пало… - впилась взглядом в его изувеченную руку писательница.
– Да я ему прям в пузо попал! А эта падла живучая, жуть просто! Второй выстрел мимо, он мне в руку как вцепится! Думал, что без неё останусь.
От рассказав Михаила Баба Настя принялась читать молитвы, испуганно, словно мышка, озираясь по сторонам.
– Вы его убили? – хватаясь за вновь заболевшую голову с надеждой спросила Виктория.
Михаил притих, сглотнув и поставив пустую кружку на стол.
– Потом мужики прибыли… оно испугалось, ведать. И дёру дало… да так, что и ветер обогнать сможет. В общем… думаю, после таких ран он больше сюда не сунется.
– Надеюсь… – согласилась девушка.
– Что-ж это такое творится-то! – вдруг воскликнула старушка, – всю жизнь тут живу, а ужаса подобного никогда на Макошь не приходило. И пожары были… и чума. А вот черти по улицам никогда не ходили.
Виктория заметила свою борсетку, лежавшую на подоконнике у разбитого окна, осколки которого были давно убраны. Рядом с борсеткой, на красной ткани, лежал найденный в доме Марии камень.
– Баб Настя, да детвора вон, постоянно рассказывает, как чертей находит! Они-то фантазёры все, но дыма без огня не бывает, – Улыбнулся Михаил, - дети врать не умеют, только фантазируют много.
– Ой, сохрани Мать наши души…
– Кто трогал осколок? – вдруг задала вопрос Виктория, взяв ткань и уже с её помощью положив камень в борсетку.
– Да мужики, – ответил врач, – ты, когда в обморок упала, они потом вещи твои по всему полу собирали. И камень этот… тоже.
«Но я оставила его в доме бабушки за картиной. Что-то не вяжется…» - подумала Виктория, разглядывая загадочную вещь.
Даже сквозь ткань девушка чувствовала, как осколок начал пульсировать. Он стал намного теплее.
– Вы помните кто именно его трогал?
– Да если б…
Что-то не давало покоя Виктории, когда она смотрела на найденный артефакт. Что пыталась сказать Мария, передав его писательнице? Как он связан со всем происходящим вокруг?
Из всех знакомых, которые могут ответить на эти вопросы, на ум пришёл только Георгий. К нему Виктория и отправилась, схватив борсетку и отбросив мокрую тряпку со лба.
– Викуля, ты куда? Тебе лежать ещё надо! – вслед кричала Баба Настя.
Выйдя на улицу, писательница сразу заметила неубранные брызги крови, запёкшейся на земле, и следы ночного гостя. Маленькое деревце, растущее недалеко, было сломано пополам и повалено на крышу соседнего дома.
Несколько мужчин уже принялись разрубать его топорами, унося ветки куда-то за дом. Холодные капли небольшого дождя не позволяли им расслабиться.
Монстр, всего за два дня забравший уйму жизней, смог насолить людям даже после своего проигрыша. Всегда был шанс того, что он придёт мстить, однако, присутствие людей на улицах успокаивало.
Виктория шла быстрым шагом, оставляя дома и людей позади, пока не вышла на площадь, в центре которой величественным столбом росла библиотека Георгия.
Охрана пропустила писательницу без проблем. Разве что мужчины с рыжими усами больше не было. Быть может, он так и остался где-то на болотах, став обедом для ужасного человека-свиньи.
– Народ волнуется… – послышался женский голос, едва Виктория переступила порог, – люди отказываются за забор выходить. Детей на улицу не выпускают.
– Правильно… – ответит Георгий, стоя перед большим окном, вид из которого простирался на всю округу, –народ умный, жизнь свою беречь умеет… Пусть будет так.
– Предлагаете ввести комендантский час? Григорий Управитель не может действовать без вашего указа.
– Даю добро. На три дня, не более. После захода солнца всем сидеть по домам.
Девушка кивнула, получив свёрток, обвязанный красной нитью, и вышла, мельком посмотрев на стоящую в углу Викторию, рассматривающую поселившиеся на полках книги.
– Я вас слушаю, Госпожа Писательница, – не отрываясь от окна, окликнул её библиотекарь.
– Я к вам пришла… узнать некоторые подробности, – Виктория достала из борсетки завёрнутый в ткань камень и положила его на стол, сделав шаг назад.
Георгий развернулся, взяв тот в руки и тут-же развернув. Девушка заметила, что от осколка начало исходить синее свечение.
– Принесите мне… нож. Он в моей мастерской, налево, – попросил библеотекарь, осматривая каждый уголок принесённого ему артефакта.
Девушка кивнула и, пройдя сквозь лабиринты книжных полок, попала в мастерскую. Первое, что она увидела, это десятки умелых рисунков разных мест. Среди них выделился и Каменный Клюв – одно из самых загадочных мест, которые видела писательница. По углам были расставленные горшки, из которых прорастали небольшие травы, деревья и садовые кусты, многие из которых давали свои плоды.
На одном из рабочих столов, усыпанных деревянными опилками и заваленных сложными чертежами, лежал нож с слегка изогнутым лезвием.
Виктория взяла инструмент и подала Георгию.
– Стоит проверить догадку… - библиотекарь подставил большой палец и сделал надрез, капнув кровью на камень, – знаете-ли вы, почему этот платок красный?
– Чтобы пролитую на камень кровь не было видно… – догадалась Виктория, наблюдая, как странно реагирует на алую жизненно важную жидкость обычный, с виду, булыжник.
Георгий подошёл к одной из полок, взяв оттуда старую книгу. Он пролистал её и вырвал несколько страниц, поднеся те к одной из свечей.
– Не всегда вещь является тем, чем кажется на первый… и даже на пятый взгляд. Мои догадки были ложными.
Окно слегка приоткрылось и пепел, оставшийся от нескольких бумаг, развеялся на ветру.
– Теперь эти труды бесполезны. Мисс Виктория, я думаю, вы слышали, как мои жители вслух упоминают в молитвах некую Мать, я прав?
– Да уж. Видимо, пропаганда вашего культа сработала на славу! – съязвила писательница.
– Отнюдь, –возразил Георгий, – верования и легенды о Матери Природе появились ещё задолго до Макоши и первых её Управителей.
– Так ваша Мать – это простая природа? – удивилась такой наивности писательница.
– Можно сказать, и так. Слишком легко для вас? Её простота настолько велика, что никто даже не может предположить, что она из себя представляет. Мать Природа окружает людей с таких древних времён и является такой привычной, что… многие даже не задумываются о её сути.
Виктория вздохнула, закатив глаза.
– Довольно философии. Я пережила достаточно, чтобы поверить вам на слово. Что это за камень?
Георгий замолчал, завернув камень обратно в красную ткань и протянув своей гостьи.
– Ну раз так, то отвечу вам коротко: не камень это, а плоть. И крови ему мало.
От такого высказывания писательница смутилась, забрав артефакт обратно. Тот стал ещё более горячим, отчего напряжение в её груди только нарастало. Виктория понимала, что всё это не просто так.
Девушка вышла подавленной, думая о том, чтобы выкинуть зловещий камень за забором, и только мысль о том, что, возможно, именно из-за него умерла родная бабушка, останавливала её.
Она пошла к своему дому, исподлобья наблюдая, как низкая фигура подходит к ней.
– А вот Альчик знает, что это за камушек! – вдруг промямлил незнакомец тихим детским голосом.
Виктория подняла голову и увидела чумазого, заросшего мальчика, одетого в грязную одежду. С виду он больше всего напоминал попрошайку или карманника, что заставило девушку крепче взяться за борсетку.
– Ты чей? – спросила она.
– Ничей, – резво ответит паренёк, заморгав мышиными глазами.
– От куда про камень знаешь?
– Ниоткуда. Я ничего не знаю. Знаю только, что Федькой меня звать. А вот Альчик знает всё!
Девушка задумалась, пытаясь прогнать мысли о том, что её пытаются обмануть. Но от куда же взяться мошенникам в таком маленьком поселении? Мысль о том, что кто-то может знать что-то об артефакте не давала ей покоя.
– И где же живёт это Альчик? – подняла брови писательница.
– А вон там, за забором, – парень показал пальцем куда-то в глубь полей и холмов.
Голова Виктории едва не закружилась от одной мысли и том, что её опять пытаются заманить за забор. Воспоминания о ужасных существах, живущих по ту сторону, невольно закрепили в её сознании факт, что как бы не было плохо в Макоши – вне её ещё хуже.
– И чего же он за забором живёт?
– А он боится людей. Ну что, идём? Альчик всё знает. Даже про бабушку твою, Марию.
Упоминание о бабушке камнем ударилось об голову Виктории, из-за чего она совсем иначе глянула на чумазого мальчишку.
– Далеко он?
– Да тут пять плевков от забора! – заверил паренёк и пошёл вперёд, утирая нос.
Виктория вздохнула, не имея желания покидать людное место.
Мальчик шёл впереди, распивая какие-то песни, беззаботно расталкивая траву ногами.
– А ты вправду писательница? – спросил он у озирающейся по сторонам девушки, шедшей позади него.
– Да, это правда. Альчик тебе рассказал?
– А то-ж! Он много знает. Даже больше Георгия! – восхищался своим таинственным другом беспризорник.
– Не сомневаюсь… - скептично ответила Виктория.
Вскоре парень остановился.
– Постой-ка ты тут. А я Альчика позову, – попросил он, громко свистнув.
Вдруг что-то в траве зашуршало. Виктория пригляделась, заметив мохнатое тело, приближающееся к ним. Парень вскинул руки, встречая зверя, выпрыгнувшего на него из кустов.
Небольшой волк повалил того на землю, облизывая лицо и радостно поскуливая.
Девушка сперва испугалась неожиданному визиту степного хищника, но затем устало выдохнула, взявшись за голову.
– Так это твой Альчик?.. Зря время потратила…
– Он самый! Он всё-всё знает! – вставая с земли и оттряхивая пыль, ответил Федька.
Писательница хотела уходить, как вдруг заметила перевязанную травами и листьями лапу животного. В голове сразу всплыл образ плюшевой игрушки, лежащей на могилки Оси. Тоже волк с перевязанной лапкой, но тот, что был перед ней сейчас – не игрушка, а живой зверь.
– А Альчик твой… настоящий? – делая шаг назад, более тихим голосом задала вопрос Виктория.
– Настоящий? Конечно, сама же видишь!
Волк встал перед девушкой, заглянув той прямо в глаза. В тот миг она увидела в них что-то иное, чего нет у других животных. Она увидела в них осмысленность и сам разум.
Насмехаясь над своей же глупостью, девушка достала из борсетки камень, развернув и дав потрогать тот животному. Волк заметно напрягся, попытавшись взять артефакт зубами и сбежать, но писательница вовремя отвела руку вверх.
– Ну? И что-же Альчик, ты мне скажешь?
– А он не говорящий. С ним только я могу…
Федька подошёл к волку вплотную и протянул ему руку, закрыв глаза. Тот сразу же положил на неё лапу. Виктории показалось, что на миг между мини промелькнуло что-то прозрачное, неосязаемое.
– Один из трёх убит. Как его жалко… - вдруг сказал Федька, развернувшись к Виктории и открыв глаза.
– Что ты имеешь в виду? – удивилась та.
– Три мальчика пошли на болота. Я попросила их спасти, – голос парня становился всё более странным. Словно что-то поверх него пыталось связаться с писательницей.
Та сразу поняла в чём дело, сложив пазл весь в голове воедино.
– Ося, это ты? Как ты… стала волком?
– Я не волк. Я дочка мужа Природы. Я покровитель. Я оберег.
– Ты знаешь, что это за камень?
– Это не камень. Это плоть. Плоть моей мамы. Отдай.
Детская, заляпанная в грязи рука протянулась к девушке ладонью вверх.
– Прости малышка, но пока я не узнаю, что происходит, я не могу. Возможно на кону человеческие жизни…
– Мама сама заберёт. Мама будет ругаться.
– Пусть так. Я сама с ней встречусь.
– Пальцы из земли торчат… небо - это глазной хрусталь… камень – плоть, а река – кровь.
Внезапно волк сорвался с места, сбив мальчишку и Викторию с ног. Парень будто бы очнулся, испуганными глазами осматривая всё вокруг.
– Г-где я… кто вы? А!
Едва писательница попыталась подняться, как Федька отпрянул назад, взяв в руку светящийся камень.
– Тихо, постой. Парень, что с тобой? Это я, Виктория.
Мальчик был не в себе. Его словно подменили. От прежнего веселья и беззаботности не осталось ни следа. Булыжник упал на пол, разбившись на части, а сам Федька встал на колени, залившись слезами.
– Витька… разорвало оно его… прям на две части. А Егорка, бедный, видел всё это!
Осознание, словно молния, пробило сознание девушки. Та подбежала к нему, обняв и прижав к себе.
– Так это ты третий? Все думали… что умер ты.
– Мы с Егоркой в разные… - всхлипывая бормотал мальчик, захлёбываясь в собственных слезах, – …мы в разные стороны побежали… когда оно вылезло. Я бежал и бежал… пока на человека не наткнулся. Он сказал, что поможет… а потом не помню.
– Тише, тише. Всё закончилось, – успокаивала его Виктория, прижимая всё крепче, – ты в безопасности. А что за мужчина?
– Да этот… у которого хата когда-то сгорела… он потом с ума сошёл… и в лес ушёл.
– Кто-ж он такой… - задумалась девушка, как вдруг на её плечо упала мужская рука.
Парень опять закричал и силой вырвался из её объятий, а сама Виктория вскочила на ноги, обнажив лезвие в рукаве.
Перед ней стоял знакомый человек, который недавно проводил её в это место. Облысевший, тощий, но добрый на вид проводник. Его образ встрял в память гвоздём.
– Так это ты… отец Оси? – задала вопрос девушка, отходя назад.
Мужчина ничего не ответил, посмотрев себе под ноги и увидев разбитый камень.
– Это же… каменная плоть! В-вы представляете… ч-что вы наделали!? – запинаясь, воскликнул он, достав из своего мешочка нож.
Резкий взмах и на землю полилась кровь с ладони. Камень внезапно засветился, и мужчина быстро собрал все осколки вместе, сжав их в руке, с которой капали горячие капли. Когда свет потух, он разжал кулак и перед Викторией и напуганным Федькой снова был целый и невредимый, но, по-прежнему, таинственный артефакт.