Шла вторая неделя новогоднего запоя.
Это разрешённое мероприятие сопровождалось тостами за Господа нашего Иисуса, фотографиями трезвых фсошников, которые "батяня комбат", подготовкой к протрезвительному крещенскому заплыву Кариес Афинской, размышлениями о том, кто будет собирать ёлочные иголки в лифте и другими приятными вещами.
Сказать, что Саныч любил запои, значит не сказать ничего! Можно подумать, что Вы сами не испытываете наслаждения, опрокидывая внутрь стакан выдохшейся водки, закусывая трёхдневным оливье и покачиваясь после первой утренней сигареты?
Эти, во всех отношениях, приятнейшие действия, повторяющееся раз от раза и день ото дня, а особенно то, что в этот раз ни одна собака не может тебя упрекнуть, воодушевляли!
Жизнь, казалось, только набирает обороты и мир, ранее сосредоточенный на всяких пустяках, типа войн и политики, наконец получил заслуженный глоток истинной свободы.
И когда Саныч прочитал, что простой корейский парень Ын впал в запой и испытывает муки кризиса среднего возраста, страдает от одиночества и какие-то злыдни призывают его заняться спортом, а не лакать с утра до вечера родимую, он расстроился.
- Достали, видать, мужика, не дают спокойно праздновать,- правда, он не знал, празднуют ли в Корее Новый Год именно сейчас, но какое это имело значение, в его понимании каждый приличный человек должен был находится в том же приподнятом состоянии, что и Саныч, чувствовать единение и радость момента!
Интернациональная солидарность овладела Санычем.
- Слыхала, дура, что делают в Корее с настоящим коммунистом?, - Саныч обратился к Кариес, припудривающей вчерашний синяк, полученный при неудавшейся попытки вылить родимую в унитаз.
- Не берегут, твари, вот он им покажет! Нормального мужика с похмелья лучше не трогать, бросит бомбу и будет прав! Наш вот, только не бухает, а зря, иначе бы эти долбо (Ё-слово) давно уже узнали!
Что именно должны были узнать те, о которых говорил Саныч, осталось за кадром: распинаться перед глупой бабой Саныч не собирался, а собирался он закрепить начатое, поэтому затушил бычок в банке со шпротами и потянулся к бутылке.
Надо сказать, что всякое там шипучее, Саныч презирал: - Настоящие мужики пьют только водку и самогон, - такая жизненная позиция неизменно приводила его к вполне ощутимым результатам, весёлому настроению и потере памяти, о чём Саныч нисколько не жалел, ибо философски рассуждал " что там помнить-то?"
Однако вопрос преследования корейского товарища считал принципиальным: - были бы деньги на билет, смотался туда, помог другу, не гоже ему одному такие муки терпеть!
Смутно Саныч понимал, что пока доедешь до этой Кореи, то, наверняка, протрезвеешь или подлые пограничники отберут припрятанную родную и чем тогда похмелять пролетарского лидера?
- ихняя-то, наверняка, с нашей не сравнится?!
- не тот градус, а значит и результат плачевный!
Оставалось только продолжать в одиночестве; Кариес пить могла без потери сознания лишь три дня, дальше её мучили угрызения совести и ещё чего-то, что Саныч называл муками творчества. Хотя некоторые её стишата в виде тостов вполне одобрял.
- тот кто подло отнял у снеговика морковь/ не способен на любовь
или
- ты выпил раз и выпил два/ кому же тут нужны слова?
или любимое
- проснувшись утром рано-рано/ увидел водки пол-стакана/ и выпивши, подумал - странно!
После таких слов Саныч мягчел, в нём просыпалась та особая алкогольная нежность, которой славится русский человек в своём кругу, а другого круга ему и не надо.
- слеза, - что называется, - катилась с пьяных глаз и хотелось кого-нибудь обнять и простить!
Разошедшаяся по организму живительная влага, бодрила.
Саныч стал думать, каково теперь несчастному товарищу Ыну, а уж как страдает его любимый бесогон Михалков в больнице, где, как известно, не наливают!
Сколько на свете хороших людей, скольким я бы мог помочь, если бы деньги были?
Эта мысль заставила его отнестись к себе по новому, внимательнее и объективней.
- Надо всегда делать людям только добро , - Саныч показал Кариес кулак и налил ещё!
Начинался новый день Нового Года и столько ещё нужно и должно сделать?
PS.Вы прочитали фрагмент неопубликованного романа "Лети лепесток".
В нём не стоит искать ничего личного. Только наблюдения и описание событий, происходящих с нашими героями в трудные дни новогодних праздников.