Брат ч.3

Ангел сидел, подвернув ногу под себя, пытаясь хоть сколько-нибудь согреть её своим телом, а Ершу в эту минуту всё было «до сиреневой звезды», но хотя бы для того, чтобы хоть немного отвлечься от ощущения боли, он всё-таки задал вопрос.

• Так говоришь, что у нас один родитель? Тогда расскажи мне о бате, а то я ни фига не помню про себя с того момента, как меня в переходе отоварили.
• Нет, он не батя, он – Отец - наш Создатель, твой, мой, всего, что было, есть и будет.
  
  -Э-э-э, да тебе, кажется, больше моего досталось. «Крышу» беречь надо, а то ненароком и съехать может. Ну да ладно, говори. Только, если я вдруг усну – не буди. Больно очень, а я когда болит, всегда спать ложусь, чтоб не чувствовать.
  
  -Тебе сколько лет, как думаешь?
  
  -Сказал же – не помню!
• А как зовут тебя на самом деле?
  
  -А сколько знаю себя – Ершом. Ты чего пристал? Знаешь, помнишь... Не помню я!!! Сам бы хотел знать.
  
  -А имя Егор тебе ни о чём не говорит?
• Так звали ту сволочь, которая меня в первый раз в ментовку сдала. Его собака меня тогда в подвале вынюхала, лай подняла на весь двор. Дворничиха ментов вызвала, а этот гад заявление написал, что вечером выйти страшно, что я в подвале бомжатский притон организовал. А ты ж знаешь, что мы в подвале тише мышей сидим и только когда на улице холодно. А летом всё больше по паркам да по лесам.
  
  Ёрш тоскливо всхлипнул
  
  -В лесу у меня землянка была, барахла натаскал, даже печку сварганил. Живи – не хочу! Да только грибники моё логово обнаружили, донесли. И меня «выкурили», а вещички мои сожгли. На улице осень, а я без крыши…
• Сволочь-то он, сволочь, да только так тебя зовут. Ты – Егор, а в детстве матушка тебя Егорушкой звала и Ёршиком за чуб твой, который всё время торчал. А потом девчонки тебя в Ерша переименовали за характер твой. Тебе же нельзя было слова поперёк сказать, и шуток ты не понимал. А на тебя уже тогда многие заглядывались.
  
  Голос Ангела с каждым словом становился всё тише, но Ёрш отчётливо слышал каждое слово, словно тот говорил ему прямо в ухо или передавал слова прямо в мозг каким-то одному ему известным способом. «Засыпаю» - подумал Ёрш - «Это хорошо. Через пару часов голова перестанет болеть. И на том спасибо».
  
  -А какая она была, матушка-то?
  
  Ёрш поймал себя на мысли, что готов слушать этот «бред сумасшедшего». Сказка, конечно, а верить хочется. Словно прочитав его мысли, Ангел грустно произнёс
  
  -Сказал тебе - не учили меня обманывать. Я тебе про каждую минуту твоей жизни рассказать могу.
  
  Сон у Ерша как рукой сняло.
• Ты как узнал, о чём я подумал?
  
  -Я – Ангел. По крайней мере, ещё недавно им был. В другое звание ещё не произведён, но скоро, очень скоро ТАМ будут подводить итоги твоей жизни и моей работы и тогда будет известно кто мы и где мы будем.
  
  При этих словах Ангел поднял обрубок руки и показал им на небо.
• А матушка твоя была человеком добрым, красивая у неё душа была. И батюшка твой хороший был, работящий, всё птицам кормушки делал, людей жалел. Помнишь? Знаю, что не помнишь. А хочешь, чтобы память вернулась? Не пожалеешь, если вспомнишь всё?
  
  Ёрш ухмыльнулся.
• А что можно вспомнить хуже того, что вспоминать не надо? Неужели было хуже, чем сейчас есть?
  
  -Не хуже, но больнее!
• Серый меня точно поломал…
  
  Ерш вспомнил, что хотел уснуть, но теперь готов был терпеть любую боль, чтобы только узнать хоть толику правды о себе.
  
  -Я тебе помогу. Ты меня за пальцы возьми, а память от меня к тебе и перейдёт.
  
  -За какие нафиг пальцы? У тебя ж и рук-то нет!
  
  -У меня крылья покалечены, а руки, если тебе понадобились, есть.
  
  Ангел грустно улыбнулся и подал Ершу две здоровые, только очень худые руки. Ершу показалось в эту секунду, что заплывший глаз у него вылезает на лоб. Дрожащей рукой он потянулся к пальцам Ангела.
  
  -Ты и второй берись, не бойся, она у тебя больше болит.
  
  В следующую секунду Ангел хлопал Ерша по щекам, приводя в чувство. Ёрш открыл глаз, огляделся и, увидев Ангела, снова зажмурился покрепче
  
  -Во, блин, допился. Наконец заглючило по полной. Чтоб я ещё хоть раз! Да чтоб меня «выкинули»!
  
  Смех Ангела и боль в спине окончательно вернули ему сознание.
  
  -Я - Ангел, а не Глюк. А то, что от пьянства отрёкся от всего сердца, хоть и с испуга – тоже в зачёт.
• Ладно, вещай дальше. Лет-то мне сколько?
• Всего тридцать пять!
  
  -Так, может, и предки живы? И вообще, как там всё было, в прошлом?
• В том-то и дело, Егор, что родителей твоих давно нет…Ты за пальцы возьмись. Это не только тебе, но и мне нужно. Отдать память – я отдам, а зачем отдал, мне почувствовать надо, а не услышать.
  
  Ёрш взялся своими руками за кончики пальцев протянутых ему рук и перед глазами замелькали картинки. Люди говорят, «как в кино», но он не знал, как это бывает. Он не помнил пока, что такое «кино».
• Башка сейчас взорвётся!
• Может, отдохнёшь?
• Нет, уж! Досмотрю! Я хочу это видеть!
• И я хочу видеть…
  
  Ангел опять засмеялся.
  
  -Видишь?
  
  -Вижу!
  
  -И я вижу!.
  
  На Егора смотрели огромные, немного грустные, добрые голубые глаза Ангела.
  
  -Ну, до чего досмотрелся? Что вспомнил?
  
  Ёрш рыдал, как ребёнок. Через несколько минут он успокоился. Уткнувшись лицом в колени и обхватив голову руками, он тяжело дышал, иногда всхлипывая.
• Теперь я вспомнил, я увидел…Но как я сам остался жив в той аварии?
• Тебя бросило на пол, а родители были пристёгнуты…
• А этот, который с лесовоза? Я его не видел.
• Тебя беспокоит судьба пьяного шофёра, по вине которого погибли твои родители?!
  
  Ёрш почувствовал себя неловко, но повторил вопрос.
• Его посадили, в тюрьме он заразился туберкулёзом и вскоре умер.
• А если бы не посадили, то не заразился бы и жил бы?
• А если бы не пил?
• Родители могли бы быть живы и я не попал бы в детдом, откуда сбежал, не «тусовался» бы в переходе, не получил бы по голове, когда «хозяева» отнимали милостыню, которую мне наподавали добрые люди и был бы при памяти.
• И не стал бы тем, кем ты стал – добавил Ангел.
• А говорят, что от судьбы не уйдёшь.
• От судьбы – да, но её роль заключается только в последней дате, а жизнь складывается из вереницы событий, из результатов ваших дел, из добра и зла, которые вы сами творите.
• Так значит и у родителей «последняя дата» была назначена?
• Была, но уход мог бы быть другим, если бы не тот шофёр.
• А как могло бы быть?
  
  Егор забыл о боли. Он только что пережил свою жизнь ещё раз, только что стал понимать суть слов и поступков.
• Они могли заболеть, долго лечиться, но «даты» это всё равно не изменило бы, даже, если бы к этому времени они разошлись и жили на разных континентах. Но они успели бы подготовиться, позаботиться о тебе.
• Болеть, лечиться, мучиться…Уж лучше сразу, неожиданно и здоровыми. Слава Богу, что получилось так, как получилось. Я-то жив, а они даже понять ничего не успели, им не было больно.