Объективно говоря, в создавшейся ситуации можно обвинить только генерала Занкевича. Он дал в Россию абсолютно недостоверную информацию.
5 июля генерал Занкевич докладывал военному министру А. Ф. Керенскому в Петроград: "Части 1-й Особой пехотной дивизии состоявшей в лагере "Ля- Куртин" поддавшись агитации ленинцев 22 июня отказались вопреки приказа начальника дивизии приступить к занятиям, имевшим целью боевую подготовку дивизии, заявив через свои организации о нежелании сражаться на Французском фронте и требуя немедленной отправки в Россию" (хотя «ленинцами» там и не пахло).
После перестрелок 3-4 июля в Петрограде, (к которым большевики имели весьма отдаленное отношение) Временное правительство отдало приказ об аресте Ленина и ряда видных большевиков по обвинению в государственной измене и организации вооружённого восстания (произошло это 7 июля) и Ленин ушёл в подполье.
Слово «ленинцы» для (и, без того, не очень уравновешенного психически) Керенского было как красная тряпка для быка.
А, потому, 28 июля Занкевич получил телеграмму N 3172 от Керенского, где последний писал, что он "...находит необходимым восстановить... порядок самыми решительными мерами, не останавливаясь перед применением вооруженной силы и руководствуясь только что введенным положением о военно-революционных судах с правом применения смертной казни ...приказываю привести к повиновению первую русскую бригаду на французском фронте и ввести в нее железную дисциплину"
На основании этой телеграммы Занкевич издает приказ-ультиматум № 34 от 30 июля, в котором куртинцам было приказано подчиниться Временному правительству.
И, тут происходит то, чего никак не ожидали господа офицеры. В числе четко исполнивших ультиматум 800 с небольшим человек, был практически весь состав Совета. У командования начался "разрыв шаблона", оно не понимало, что делать.
После ухода части куртинцев к лагерю подошел специально сформированный отряд в составе около 1 тыс. человек и попытался захватить лагерь, но был отбит охраной лагеря. Данные очень противоречивы. Генерал Данилов пишет:
«Въ назначенный ультиматумомъ срокъ сдалась незначительная часть Куртинцевъ (около 1000 чел.), въ томъ числѣ всѣ главные ихъ вожди. Вслѣдъ за этимъ, руководители усмиренія почему то сочли нужнымъ замедлить его темпъ, предоставляя Куртинцамъ одинъ льготный срокъ за другимъ, и тѣмъ отступая отъ заранѣе выработаннаго плана дѣйствій».
Пишут, что второй ультиматум от 4 августа генерала Занкевича, призывавшего немедленно подчиниться Временному правительству под страхом смерти, «мятежниками» не был выполнен, хотя с другой стороны, генерал Данилов пишет (и эти данные подтверждаются другими воспоминаниями), что командование выдвинуло тезис, что в Россию вернутся только те солдаты, которые подчиняться.
И они подчинились. Цитирую: «…сдавшіеся было Куртинцы, въ числѣ около 5000 чел., были возвращены главными руководителями усмиренія обратно въ лагерь ля Куртинъ, подъ предлогомъ невозможности оборудованія для нихъ бивака на мѣстѣ сдачи».
Более того, сформированный «карательный отряд» полностью отказался от какого либо участия в «подавлении мятежа» (которого по сути-то, и не было). Можно сказать, что было неисполнение приказа, но, есть нюанс: приказа-то тоже не было. Была какая-то болтовня.
После работы с материалами создается острое и стойкое ощущение, что Занкевич упорно нарывался на конфликт, сам пытаясь спровоцировать мятеж. Зачем? А, затем, что вернуть войска он не мог («За них уплочено!»), заставить их воевать он тоже не мог (денег на обмундирование и выплату довольствия не было). Французы, исполняя свои обязательства, и обеспечивали провиантом требовали идти воевать («Уплочено!») и жаловались на Занкевича в Россию (и там уже подыскивали другого человека на его место).
К Извольскому и Игнатьеву он за деньгами пойти не мог (все было выдано). Ситуация тупиковая, решение которой (с точки зрения отцов-командиров) было только в бунте (а, он никак не случался).
10 августа следственная комиссия Жданова «назначила» виновных. Он составила обвинительный акт по делу о волнениях среди солдат 1-й Особой пехотной дивизии. Аресту подлежало 177 человек, но все они находились в лагере Ла-Куртин.
10 - 12 августа лояльные войска 3-й Особой бригады перевезли солдат этой дивизии из Фельтена в 15 эшелонах вглубь страны, в лагерь Курно (около Бордо). Традиционно пишется о том, что сделано это было для того, чтобы разделить бригады. Но есть и другие данные:
«Уже въ концѣ іюля на Фельетинцевъ стали поступать отдѣльныя жалобы отъ мѣстныхъ властей. Это обстоятельство, равно приближеніе холоднаго времени и враждебное отношеніе къ Куртипцамъ вызвало рѣшеніе о перевозкѣ ихъ въ лагерь Courneau, близъ Аркашона. Перевозка эта была выполнена 10-го августа и, въ результатѣ ея, бригады были поставлены въ совершенно изолированное другъ отъ друга положеніе».
Занкевич запретил выплату жалованья куртинцам (которое, впрочем, и не начинало поступать). Он потребовал от французских властей с 14 августа сократить паек и выдавать 300 г хлеба ежесуточно (вместо 750 г), 75 г мяса (вместо 400 г); лишились фуража и 3 тыс. лошадей, а с 21 августа отпуск продуктов питания уменьшился еще на 30%. Но есть нюанс: лагерь обладал своим запасом консервов и картофеля.
При этом, в официальном рапорте от 14 октября на имя военного министра генерал-майора А. И. Верховского (преемник Керенского) генерал Занкевич откровенно врал, (ссылаясь на французов), что куртинцы сами отказались от части продовольствия, в том числе и от фуражного довольствия всех продуктов питания.
3 августа в Брест из России, для дальнейшего отбытия через Францию в Салоники, прибыли "благонадежные" войска 2-й Особой артиллерийской бригады и новые маршевые батальоны. За них тоже было «уплачено», и более того, спустя много лет Россия даже выплатила этот «долг», не попытавшись даже взыскать… А, впрочем, что здесь взыщешь? Сколько стоит жизнь? Ладно, это все лирика.
Командовал бригадой, вроде бы как, генерал-майор М.А.Беляев. Если по остальным генералам данные удалось найти, то по личности Беляева есть сомнения. Не совсем понятно, о каком Беляеве идет речь.
Занкевичу удалось сформировать пять пехотных батальонов приблизительно по 500 человек, две пулеметные роты с 48 пулеметами и артиллерией (всего - 6 тыс. человек). Как указывалось:
«По разсказамъ свидѣтелей событій, общее командованіе отрядомъ, предназначавшимся для усмиренія людей, находившихся въ Куртинскомъ лагерѣ, было ввѣрено генералу Бѣляеву, командиру 2-й особой артиллерійской бригады, a пѣхотными частями, въ составъ которыхъ дополнительно вошли два батальона 5-го и 6-го особыхъ полковъ, сформированные изъ людей, находившихся въ лагерѣ Курно, командовалъ полковпикъ Готуа, назначенный командиромъ 2-го Особаго пѣх. полка».
Сводный отряд был разделен на несколько секторов. Непосредственно в штурме лагеря участвовали три сектора - северный, восточный и западный; главным сектором являлся восточный. Северный сектор (9 офицеров и 522 солдата) - 1-й батальон 5-го Особого полка (1-я, 2-я, 3-я и 4-я роты), 11-я и 12-я роты 5-го Особого полка, 1-я пулеметная рота 5-го Особого полка (8 пулеметов) и два взвода (полурота) 3-й пулеметной роты 6-го Особого полка (4 пулемета) во главе с полковником М. Е. Рытовым; восточный - 4 роты 2- го Особого полка, 2-я пулеметная рота 5-го Особого полка (8 пулеметов), 2-я полурота 3-й пулеметной роты 6-го Особого полка (4 пулемета) и 1 рота 2-й Особой артиллерийской бригады (без орудий, использовавшаяся в качестве пехоты) во главе с Готуа; западный - 3- я и 4-я роты 6-го Особого полка, 2-й батальон 6-го Особого полка (5-я, 6-я, 7-я и 8-я роты) и 2-я пулеметная рота 6-го Особого полка (8 пулеметов) во главе с полковником Г. К. Стравинским. Артиллерийские части (возглавляемые капитаном Омельяновичем) состояли из 7-й батареи 2-й Особой артиллерийской бригады (6 орудий), прикрытые 6-м батальоном той же бригады, но использовавшимся в качестве пехоты. В резерве (так называемый южный сектор) находились 7 стрелковых рот, подразделения 2-й Особой артиллерийской бригады (1750 человек) и 2 пулеметные роты (16 пулеметов) во главе с полковником Котовичем
Два батальона восточного сектора (полковник Г. С. Готуа) получили оригинальное название "батальоны смерти", остальные три батальона - "батальоны чести". Чтобы отличить своих, на левый рукав курновцы-артиллеристы повязали желтые, курновцы-пехотинцы - синие повязки. (сочетание мне что-то напоминает)
К 14 сентября сосредоточение русских и французских войск закончилось; ситуация достигла кульминации. Самое интересное, что находившиеся в лагере, даже к обороне не готовились, и оказывать вооруженное сопротивление не собирались.
14 сентября. Прекратилась доставка в лагерь любого питания. Отрядный комитет лагеря выпустил обращение к французскому коменданту Ля-Куртина с резкой критикой в адрес генерала Занкевича по поводу прекращения всякого довольствия как солдатам, так и лошадям.
Потом в отчете генералу Верховскому, Занкевич, ссылаясь опять на французов , и в частности на полковника Фарина, писал, что мол лагерь сам отказался от продовольствия.
В этот же день подполковник Балбашевский и подполковник Фарин от имени генерала Занкевича предъявили куртинцам ультиматум: "Приказываю солдатам лагеря Ля-Куртин изъявить полную покорность, беспрекословно подчиняться всем моим распоряжениям и с момента получения сего приказа складывать оружие... Сложившим оружие надлежит выходить из лагеря... На выполнение указанных выше требований сложения оружия и выхода из лагеря предоставляю время с момента получения сего приказа до 10-ти часов утра 16 сего сентября, когда по оставшимся в лагере Ля-Куртин будет открыт артиллерийский огонь...
Все солдаты, не подчинившиеся указанным выше требованиям к 10-ти часам утра 16 сентября, будут, согласно приказаниям Временного правительства, считаться изменниками Родины и революции и лишаются:
A) права участия в выборах Учредительного собрания;
Б) семейные - пайка;
В) всех улучшений и преимуществ, которые будут дарованы Учредительным собранием. Каждый солдат, выходящий из лагеря с оружием, будет подвергнут обстрелу".
15 сентября. Со стороны осаждающих делаются последние попытки урегулировать конфликт мирным путем, куртинцев пытаются уговорить сдать оружие и подчиниться генералу Занкевичу. В качестве парламентера выступает председатель полкового комитета 6-го Особого полка старший унтер-офицер Родин; его миссия оказалась безуспешной.
16 сентября. В 10 часов утра время ультиматума истекло, к этому времени сдалось около 200 человек. Дальше началось устрашение. По данным генерала Данилова (он, вроде бы как опирается на телеграммы генерала Combe, командовавшего 12 Лиможским районом):
«16-го Сентября: въ 10 часовъ 4 орудійныхъ выстрѣла, выпущеныхъ по русскимъ мятежникамъ (sur les mutins russes). Въ результатѣ четырехъ выстрѣловъ изъ 75 мм. орудій по русскимъ оказалось до 20-ти раненыхъ. Стрѣльба была возобновлена въ 14 часовъ. Очень рѣдкіе артиллерійскіе выстрѣлы будутъ производиться вплоть до ночи.
Онъ же 17-го Сентября: Ночь очень дѣятельная. — Пулеметный огонь вѣрными войсками. Два делегата прибыли въ штабъ русскаго отряда. Заявляютъ о болыиомъ количествѣ раненыхъ. Сдалось 200 человѣкъ».
18 сентября. Утром, в течение одного часа, было выпущено 100 снарядов, в течение дня - 488 шрапнельных снарядов и 79 гранат. С 15 часов до утра 19 сентября сдалось свыше 50 человек, в том числе и председатель Совета Глоба.
19 сентября. По опорным пунктам оборонявшихся было выпущено 600 снарядов; местами вспыхивали рукопашные бои. В течение дня сопротивление куртинцев было сломлено (отдельные бои продолжались до полудня 20 сентября).
Французы доносили: «Русские мятежники окружены. Ночь прошла спокойно. До настоящего времени сдалось 8.383 человека. — Число подлежащих сдаче в дальнейшем очень незначительно».
О потерях ничего не могу сказать. Данные очень противоречивые. Естественно, их преуменьшали как могли (но тогда цифры никак не сходятся.
А, вот дальше, начинается та страница истории, с которой мы начали: как во Французской Иностранном легионе уже в 1918 году оказался «русский полк». Но, это отдельная история.