Началась эта история с невинного предложения подруги отпраздновать Рождество в деревне у стариков. Девчонки мы свободные – семьями не обремененные. Шурка – разведенка. Вовремя одумалась, что замуж рано выскочила. Дашка и я только мечтали, покусывая губы и глядя вслед потенциальным женихам. Но как-то мимо нас они проскальзывали. Не везло...
– Девчонки, вы только представьте: бревенчатые дома, занесенные снегом, на крыше из трубы в голубое небо поднимается сизый дым. В морозном воздухе стоит чарующий аромат свежераспиленных дров, а в огороде растопили баню. М-м-м, благодать!
– Баба Нюра не против гостей будет? – подала голос Дашка, помешивая ложечкой горячий чай.
Встретившись после новогодней ночи и обменявшись подарками, мы уютно устроились в кафетерии и строили планы на будущее. У девчонок до десятого числа выходные дни, а я и вовсе свободный человек – удаленка.
– Что ты?! Она рада гостям, тем более, вас с Милой уже знает. Старикам-то одиноко бывает в деревне, хоть и не признаются. Да и дед обрадуется! Баню нам растопит...
– Да, девчонки, это идея! – воодушевилась Дашка. – Как раз в Сочельник и начинаются святочные гадания.
– Отлично! – глаза Шурки разгорелись, предвкушая веселый рождественский дух, будучи разведенкой, она не теряла надежду встретить настоящую любовь. – Позвоню бабушке!..
Набрали мы гостинцев, чтоб не с пустыми руками, и к обеду шестого января приехали в деревню, где нас поджидали гостеприимные хозяева: баба Нюра и дед Тихон. Да вот к столу не пригласили.
– До первой звезды! — наставительно изрек дед.
Пришлось согласиться, уважая традиции старого поколения, вспоминая собственное детство и отрочество с родителями партийной закалки. Но нас, девчат, занимал не праздничный стол, хоть мы и старательно помогали бабе Нюре готовить обязательные двенадцать рождественских блюд.
С нетерпением ожидая, мы поглядывали на деда Тихона, когда тот отправится баню топить.
Проницательный взгляд бабы Нюры быстро уловил метания наших душ:
– Часом, не гадать ли собрались, девоньки?
– Совместим приятное с полезным, – подмигнула Шура.
– Осторожнее! Баня не место для игр. Днем она для людей, а по ночам – нечисть собирается. Вот, как Святочницы вас поймают, узнаете, почем фунт лиха.
– Это, кто ж такие? – спросила Даша, нарезая овощи для салата.
– Безобразные такие!.. С головы до ног покрытые длинным волосом, а на руках острые когти, – пояснила баба Нюра, замешивая тесто для вареников. – Говорить по-нашему не умеют, только голосят да танцуют. Собирается нечисть в заброшенных домах и банях, заманивают туда случайных прохожих и до смерти запугивают.
Слушая рассказ жены, Тихон коротко посмеивался да хитро поглядывал на девчат, натягивая у порога валенки да телогрейку.
Улучив момент, когда баба Нюра замолчала, вставил слово:
– Хватит тебе, старая, девок пугать! Ты лучше предупреди, как от Святочниц откупиться. Да, что там, сам скажу! Слушайте да на ус мотайте: нечисть эта, как и любая баба, наряжаться любит. Ты им брось платье и украшения какие, да нитку с бусами по полу рассыпь. Покуда Святочницы подбирают, время убежать будет.
– Вы думаете, девоньки, в бане моются, чтобы чистенькими праздники встречать? – продолжала баба Нюра. – В Сочельник баньку топили, чтобы погрелись души покойных родственников, оставляли на столе вкусные яства да крепкие напитки. В ответ прародители обеспечивали живых защитой и процветанием на весь год.
За хлопотами и разговорами пролетел день. Из трубы на крыше бани валил дым, ровным столбом поднимаясь к небу. Морозная, но безветренная погода так и приглашала пройтись по вечерним деревенским улочкам.
Но баба Нюра предостерегла от необдуманных поступков:
– Рождество на носу, пляшет нечисть в лесу. В эту пору начинаются бесовские потехи и нечистые веселятся. Не советую вам, девоньки, по улицам шастать, только до бани и обратно. Но в баню ходят без нательных крестов и украшений.
– Да, они нагреваются от жара, – согласилась я.
– Вовсе нет, Мила. Баня – особенное место между мирами. И правит там хозяин – Банник. Потому никакой церковной атрибутики, без молитв и оберегов, чтобы показать доверие Баннику. Да не забудьте попросить дозволение войти: коль тишина, смело входите, но не шумите.
Атмосфера деревенского быта в разгар святок с древними традициями зародили в душе трепет. Гадание уже не виделось в столь наивном игровом свете, а слова старой женщины, верующей в нечистую силу, пугали. Однако желание не отпало – добавило изюминки.
– Девчонки, – Шурка влетела в дом. – Можно идти. Готовы?
Спрашивать дважды не пришлось. Продолжая следовать традициям, мы оставили украшения в доме, облачились в длинные белые сорочки, на плечи накинули телогрейки, чтобы не замерзнуть, пока бежим до бани, а на ноги – меховые калоши.
– Девчонки, мне дед рассказал, как спросить Банника о женихе, – поведала Шурка, пока мы пробирались по узкой дорожке под сиянием луны от дома к бане. – Следует приоткрыть двери, ведущие в предбанник, поздороваться с хозяином. Затем просунуть в проем часть тела: руку или ногу. Банник погладит в ответ. Мохнатое прикосновение означает богатого жениха, голой рукой – бедный, а шершавой к жесткому характеру избранника.
– Божечки, мне страшно, – вцепилась в мою руку Дашка. – Я не ожидала, что при гадании ко мне будет прикасаться нечистая сила. Шурка, ты уверена, что нам стоит через это проходить?
– Ты замуж собираешься?
– Да, но я не хочу, чтобы меня Банник трогал, – скулила Дашка.
– Не бойся, я первая буду, – перебила я подругу.
Оглянувшись на девчонок, я медленно потянула дверь на себя и заглянула в щелку. В предбаннике царила темнота, и вкусно пахло березовыми вениками.
– Банник, – приглушенным голосом позвала я. – Приветствуем тебя! Позволь воспользоваться твоим гостеприимством и узнать о женихе.
Прислушалась… В предбаннике царила тишина, а нос уже шмыгал от холода. Осмелев, я поддернула подол сорочки и просунула ногу в приоткрытые двери. Затаила дыхание и прикрыла веки, ощущая неистовое биение сердца от томительного ожидания неизвестности. В голове скользнула мысль: «Ну, не дура ли?»
И тут моего колена коснулась мозолистая ладонь и мягко провела вниз по ноге. Взвизгнув, я отпрянула назад, ударившись ногой о деревянную дверь, и повисла на руках девчат.
– Что? Милка, говори! Банник коснулся?!
– Д-да, – пролепетала я, краем глаза уловив приближение бабы Нюры.
– А вы чего, дурехи, в баню не заходите? Околейте на морозе. Тихона моего не видали?
– Баба Нюра, так мы у Банника про жениха спрашивали, – ответили мы в один голос, но скептический взгляд старушки заставил нас замолчать.
Баба Нюра распахнула дверь и всмотрелась при свете луны в предбанник:
– Ах ты, ирод окаянный! Над молодухами потешаться вздумал? Я тебе такого Банника покажу! Ну-ка, марш в избу! Дай девонькам попариться спокойно! Ишь, чего удумал!
– Дык, я только подшутил, – смеясь, улепетывал от бабы Нюры дед под наш задорный смех.
Зря баба Нюра рассердилась на деда – баню он затопил знатно! В жизни не получала такого наслаждения от жара и березовых веников, что прошлись по распаренному телу. Поочередно постукивая друг друга вениками, мы очищались телесно и духовно, освобождаясь от напряжения и болезней.
– Дашка, твоя очередь на жениха гадать, – подтолкнула я подругу, когда ритуал очищения подошел к завершению.
– Это как?
– Выходишь на улицу, становишься спиной к двери и через плечо бросаешь веник на крышу бани. В какую сторону упадет ручка веника, таким и будет жених: вверх смотрит, то строгим будет, вниз – мягким и добрым, в правую сторону смотрит – к богатству, а в левую – к бедности.
– Ну, хоть трогать меня никто не будет, – вздохнула с облегчением Дашка и подхватила веник.
– Трогать не будет, но увидеть может, – рассмеялась Шурка. – Знаю я этот способ. Для полноты ритуала, девушка должна из бани обнаженной выйти. Давай, Дашка, вперед!
– Вы в своем уме, дурочки! – рассмеялась в ответ подруга.
– Дашка, ты замуж хочешь? Выполняй!
– Ой, мамочки!
– Да ты быстро: выскочила за порог, веник бросила и обратно! – подначивала подругу Шурка.
Натянув сорочки, мы с улыбками наблюдали за мгновенными движениями подруги. С визгом и хохотом, Дашка выпрыгнула за порог, взметнула рукой с веником и тут же назад.
– Дашка, быстрее – простудишься! Одевайся!
Пока Шурка помогала подруге натянуть сорочку, я запрыгнула в калоши, запахнула телогрейку и выскочила на улицу. Задрав голову, тщетно выискивала глазами веник.
– Девочки, я его случайно перебросила, – призналась Дашка. – Видимо, рано мне еще замуж.
– Ага, – подхватила Шурка. – Или твой жених так далеко, что еще не приехал.
– Бежим в дом! – крикнула я, и мы кинулись по узкой дорожке, что вела через огород.
Баба Нюра до слез хохотала, слушая, как мы на женихов гадали, подкладывая в тарелки разносолы. Дед подливал в рюмки домашнюю наливку, а мы наперебой расхваливали хозяев да сытный стол.
Рождественские посиделки затянулись допоздна. Баба Нюра распределила спальные места и взбила перину, застелив ее чистым хрустящим постельным бельем.
Засидевшись в тепле, я решила перед сном вдохнуть свежего морозного воздуха. Предупредив, что я только постою минуту на крыльце, вышла на улицу.
В воздухе чарующим шлейфом скользил дымный аромат растопленных бань. Над головой раскинулось бескрайнее звездное небо. Шагнув на двор, я раскинула руки и покружилась, вдыхая чистый морозный воздух…
– С Рождеством, красавица!
Я замерла, едва не запутавшись в собственных ногах на развороте. В пяти шагах от меня, облокотившись на забор, стоял незнакомец. В неясном свете уличного фонаря разглядеть внешность не удавалось.
– Подойди ко мне! Не обижу!
– Зачем? – выдохнула я.
– Ну, как же? Святочные гадания! Разве ты не желаешь узнать имя суженного? По традиции, спрашивают имя у первого встреченного.
Нервно сглотнув, я неловко шагнула навстречу. То ли безумно-веселый вечер раззадорил молодую кровь, или незнакомец обладал притягательной силой, но я приблизилась и посмотрела на него, скользя взглядом по правильным чертам лица, легкой щетине и приоткрытых в улыбке чувственных губах.
– Как зовут тебя, красавица?
– Мила, – ляпнула я, не отдавая отчет, кому отвечаю. – А вас?
Незнакомец перегнулся через невысокий забор и подтянул меня ближе. Рука проворно скользнула по щеке, запутавшись в волосах, что выглядывали из-под шапки.
Незнакомец склонился, и горячее дыхание коснулось кожи:
– Игнат.
Как завороженная, я поддалась минутному порыву, ощутив на губах лавину настойчивого поцелуя, сметающего на пути любое сопротивление.
Скрипнула дверь, вернув меня на землю. Толика разочарования накатила и отхлынула, подобно морской волне. Случайный прохожий нехотя отстранился. Легкая улыбка тронула его губы. Я поймала взгляд пронизывающих темных глаз.
Он отпустил меня, едва двор огласил возглас Шурки:
– Мила?!
Я оглянулась. Подруга в два прыжка подлетела ко мне, а скрип снега за спиной возвестил о том, что незнакомец ушел. Обернувшись, я увидела лишь его спину.
– Мила, ты чего? Кто это был?
– Игнат, – упавшим голосом ответила я, ощущая пустоту в душе, словно неожиданный встречный забрал с собой и частицу меня.
– Какой к черту Игнат?! Пошли в дом! – Шурка с силой оторвала меня от забора и увела со двора.
– Не доглядели девку! – причитала баба Нюра. – Неужто, оборотень то был? Что теперь делать, а Тихон?
– Как звать, говоришь? – спросил дед. – Игнат. Имя хоть и простое, а нашенское. В деревне таких нет. Залетный какой-то. Мало ли на праздники народу съехалось, – рассуждал дед, а баба Нюра лишь рукой махнула, не соглашаясь с мужем.
– Я говорила, нечисть неделю шастать будет! Как же ты так, Милочка!
– Переживу как-нибудь, – с улыбкой прошептала я. – Не переживайте – все будет хорошо!
– Милка, а Банник тебя какой рукой погладил: мохнатой или гладкой? – спросила вдруг Шурка.
– Да ты, что такое говоришь, внучка? Какое это имеет значение, коль то дед наш был? – всплеснула руками баба Нюра.
– Мозолистой и шершавой рукой, – усмехнулась я, вспоминая сценку.
– Жесткий своенравный жених! – воскликнула Дашка. – Прям, как этот Игнат: появился, как черт из табакерки – победил и сразу исчез!
– Вот я и говорю – нечисть! – резюмировала баба Нюра...
Пролетели праздничные дни. Девчонки вышли на работу, а я томилась дома, чаще мысленно улетая в Сочельник. Маленькое приключение не высушило меня, к радости бабы Нюры, но образ продолжал стоять перед глазами, лишь слегка подёрнувшись пеленой забвения. Пройдет время, и память сотрет воспоминания о темных пронзительных глазах, а губы забудут о властном поцелуе.
Посмотрев на часы, я перевела взгляд за окно кафетерия, в котором договорились встретиться с девчонками и отметить Крещенский Сочельник.
Я сидела за столиком у окна, уютно откинувшись на спинку кресла, когда напротив входа затормозил автомобиль. Дверца со стороны водителя распахнулась, выпуская владельца шикарной иномарки, а мое сердце предательски екнуло.
Обернувшись, водитель бросил мимолетный взгляд поверх машины в сторону кафе, и наши взгляды встретились…
Игнат!..
Качнув головой собственным мыслям и улыбнувшись, он быстро вошел в кафе и подошел к моему столику. К тому моменту я забыла, как дышать и на каком языке говорить.
Но Игнат вновь перехватил инициативу.
Он склонился, запечатлел поцелуй на моих губах и опустился в соседнее кресло:
– Я, так понимаю, что в следующий Сочельник мы играем свадьбу! Видимо, судьба.
А я подумала о том, что, если вы боитесь перемен, то… не ходите девки в баню!..