Тюменские языковеды подвергли анализу явления, сложившиеся в сфере выражения волеизъявления в современной речи.
Сегодня в центре внимания лингвистов находятся мотивы отбора и применения языковых средств в разных ситуациях, нередко опосредованные национально-культурными факторами. В этой связи изучение речевого феномена скрытой просьбы представляется чрезвычайно интересным. Кроме того, скрытая просьба как речевой жанр вызывает обоснованный интерес не только у лингвистов, но и у пользователей языка, поскольку обладает сниженной императивностью, позволяющей избежать авторитарной позиции говорящего, частично гармонизировать речевое общение.
Статья кандидатов филологических наук, доцентов кафедры русского языка и общего языкознания СоцГум ТюмГУ Елены Багировой и Элины Гавриковой вышла в «Вестнике Тюменского государственного университета. Гуманитарные исследования». Эта тема входит в широкую лингвистическую проблематику, которая затрагивает изучение такого вида воздействия, как косвенное выражение побуждения к действию.
Материалом изучения тюменских исследователей стали лингвистические единицы с побудительной направленностью, полученные методом сплошной выборки из художественных произведений отечественных авторов XX-XXI веков, в том числе образцы разговорного некодифицированного языка, максимально близкие к спонтанной устной речи (Владимир Набоков, Константин Симонов, Булат Окуджава, Фазиль Искандер, Сергей Довлатов и других авторов).
Один пример: для выявления интенции говорящего при скрытой просьбе следует привлекать широкий (речевой и неречевой) контекст. Так, например, без параметров ситуации и широкого социокультурного контекста достаточно сложно распознать истинные цели следующих косвенных директив: «Ты у меня потрясающая красавица и талантливая стряпуха». – «Добавки?» – спросила Лара. «Мяса и картошки», – попросил Максим (= положи добавки (Нестерова. Давай поженимся!). В приведенном выше примере вербальная реакция адресата (Добавки?) убеждает в том, что речевое воздействие адресанта приводит к коммуникативному успеху.
В результате ученые пришли к выводу, что в современной лингвокультуре представлены разнообразные образцы речевого жанра имплицитной просьбы: – просьбы, граничащей с запретом; – просьбы-предупреждения; – просьбы-требования; – просьбы-рекомендации; – просьбы-напоминания.
Независимо от ситуации скрытая просьба всегда выражается в неявном виде и извлекается воспринимающим в ходе интерпретации сообщения с опорой на контекст, который включает предтекстовую ситуацию, знания о мире, культурные и языковые коды, представления о намерениях адресанта и так далее. Выбор формы просьбы и вариант ее использования зависит от цели общения и отношений между коммуникантами.
В русском языке императивность может быть реализована как в вопросительном предложении, так и в форме повествовательного высказывания. Эффект подобных конструкций не предопределяется значением самого высказывания, а обусловливается фоновыми знаниями говорящих и сложившимися условиями общения.
Еще один вывод – к частотным формам побуждения к действию относятся конструкции, построенные по следующим моделям вопросительных предложений: –высказывания с модальной частицей «правда» (Гениально, не правда ли?); – вопросительные конструкции с модальным глаголом «мочь» (Можете приехать немедленно?); – вопросительное высказывание с модальным «можно» (конструкции можно + инф., можно + сущ.) (Можно не мешать? Можно водички?); – вопросительный индикатив глагола действия с отрицательной частицей «не» (Вы не поможете?); – вопрос о наличии или отсутствии у адресата объекта просьбы (Ручки не найдется?); – конструкции с частицей «ли» и наречием «нельзя» (Нельзя ли узнать?); – вопросительные конструкции с факультативной альтернативной частью «или нет» (Да замолчишь ты или нет?).
В группе косвенных побуждений, реализованных в форме повествовательных предложений, ученые выделяют: – высказывания, содержащие отрицательную оценку действий адресата, ориентированную на их корректировку (мне надоело слушать…); – косвенную манипуляцию, реализованную в высказываниях, выражающих значение желания (мне бы…); – конструкции со спрягаемой формой глагола в сослагательном наклонении (ты бы съел…); – конструкции с инфинитивом и частицей «бы» (ты бы посидел…).
Адекватной интерпретации просьбы способствуют вербальные маркеры, подготавливающие ситуацию просьбы, и невербальные знаки, уточняющие вид просьбы и истинные намерения говорящего. Ученые также определили, что непрямые формы побуждения к действию, в отличие от прямых императивных, обеспечивают благоприятную атмосферу коммуникации и позволяют добиться максимальной эффективности социального взаимодействия, поскольку не воспринимаются как чересчур навязчивые и категоричные.