Ради истины следует засвидетельствовать о том, как велись дознания над узниками веры в сталинские времена. Серпион Павлович П
арестованный в 1949 году, как и все барнаульцы- пятидесятники, включая и Марию, его жену, испытал особые пытки и издевательства во дни следствия.
- И давно стали вы на преступный путь врагов народа? - спросил у Серпиона молодой чекист в портупеях, одно и тоже в 20-й раз, и всегда среди ночи -
-Молчите? Этого следовало ожидать. А вот жена у вас разговорчивей, мы с ней поладили.
-Что с нею? - вырвалось из груди Серпиона. Потом-то он пожалел об этом вопросе, зная, что у лукавого ни о чём не следует спрашивать, но уже спросил. И лукавый следователь расплылся в улыбке:
-Ничего плохого, здравствует. И просила вас быть посговорчивей. Ей легче. Скоро она даже детей сможет увидеть. Сердце Серпиона защемило при мысли о детях. Ведь они тоже не дома. Следователь покосился на Серпиона. Он молод, но уже немалый психолог. Он знал, что сейчас происходит в сердце у ласкового отца, которому дети дороже его собственной жизни.
-Да вы не волнуйтесь, Серпион Павлович. Подпишите лишь акт - и всё на мази!
-Какой такой акт? Вы же ничего ещё и не спрашивали.
-А зачем много спрашивать? Всё давно ясно. Невиноватых мы не арестовываем. Но признание вины родит смягчающие обстоятельства. Мы, чекисты, народ гуманный и щедро платим за раскаяние.
-А в чём же каяться мне? Веровать в Бога - мне право по Конституции, а она Основной закон! И на основании Конституции не мне надо раскаиваться, и ни жене моей, и ни детям, и ни кому из нас, над кем вы теперь ведёте следствие.
-Ах ты, наглец! Вот как ты заговорил, контра! Всего я мог ожидать, но не такой наглости. И чего это я с тобой нянчусь? Могу и в расход хоть сейчас, да не хочется руки марать. Пуля стоит дороже! Часовой! Увести! Раздеть до подштанников и - в ледяную! Пусть там, контра, попляшет. Приказ следователя - закон. Два дюжих надзирателя привели Серпиона в надзирательскую.
-Раздевайся! Серпион снял пиджак. Проверили по всем рубрикам, отложили в сторону.
-Снимай рубашку! Снял рубашку с нагрудными карманами. Так же проверили по рубрикам и отложили в сторону.
-Штаны и разуться ! Серпион разулся и снял штаны.Так же всё перещупали, и положили в сторону. Ботинки гнули, заглядывали, и поставили рядом с его вещами.
-Ну, что ещё? Кажется, и так хорош. А в носках. В них там быть не положено, снимай носки. Серпион снял прохудившиеся носки. Их повертели и бросили в ботинки. Затем прощупали Серпиона по нижней рубашке и по кальсонам.
-Ну что? Будем составлять акт на его вещи? - спросил один у другого.
-Думаю, что ни к чему, всё равно ведь загнётся, - сказал другой.
-Папаша, прости! Служба у нас такая, - сказал один, а другой с визгом открыл боковую железную дверь и сказал Серпиону: - Заходи. Серпион хотел войти в дверь, но надзиратель сказал: "Заходи задом". И когда он зашёл, дверь захлопнулась. В пыточной камере можно было только стоять, ни присесть, никуда в сторону не повернуться. Под ногами было скользко и холодно, точно также и на стенах, стены тоже были покрыты льдом. А железная дверь была ещё холоднее, чуть дотронешься и - примёрзнешь.
-Господи! Или это конец? Если конец, то возьми душу раба Твоего измученного бессонницами! - молился Серпион. И когда уже тело начало коченеть от ног и доверху, Серпион услышал среди иных языков голос Духа Христова, на его родном языке:
"Не бойся, друг Мой! Я тебя не оставил". Серпион изумился, ибо, молясь, слышал лишь другое наречие и вдруг: "Не бойся, друг Мой! Я тебя не оставил". Теплота прошла от таких слов по самому сердцу. "Господи! Это Ты сказал или мне показалось?" И было ещё к нему слово:
"Не бойся! Увидишь милость". Серпион, вслушиваясь в речь Духа, забыл о камере, радуясь тому, что услышал. А когда вспомнил, в какой он камере, ещё более изумился, ибо тело его не ощущало холода.
"Наверное, так замерзают, - подумал Серпион. - перед смертью перестают ощущать холод". Но шевельнул головой, шевельнул плечами, стал работать пальцами ног. "Не во сне ли? Как это может быть? Кругом ведь лёд! Я же дрожал, коченея от холода! Что это, Господи?" Ему в ответ: "Не бойся и веруй! Я с тобою!" В камере стало совсем тепло. Ноги его стояли уже не на льду, а в тёплой воде. И стены камеры, прежде холодные от наплывшего на них льда, были тёплые, и льда на них не было. А в уме его повторялось: "Не бойся, друг Мой! Увидишь милость". И ощутил Серпион в сердце такую радость, какую он ощутил только раз в своей жизни, когда Дух Святой сошёл на него и заговорил он на ином языке, как и Апостолы. И теперь в сердце его была та самая радость! Видя чудо, Серпион начал славословить Господа Иисуса, так что голос его слышен был в коридоре. Сбежались надзиратели:
-Сошёл с ума, что ли? Да не похоже, а откуда вода? Смотрите! Вода из его камеры!
-Что за притча. Там лёд кругом. Это же морозилка. Доложили начальству: "Морозилку всю разморозило и по случаю того, что льда было больше требуемого, из камеры потекло". Прибежал и сам следователь, по воле которого Серпиона Павловича определили в "ледяную". Следователь заорал:
-Вы что? Дверью ошиблись? Я же сказал - в ледяную его! В ледяную!
-А он в ледяной, товарищ майор, - сказал тюремщик.
-Да вы что! Дурачком меня посчитали? Или сами хотите побывать в ледяной? Старшина! Вывести его и пересадить в ледяную. Старшина подошёл к двери ледяной камеры и сказал сам себе, а слышали и присутствующие:
-Что за чудо! Ведь это же - ледяная!
-Правда, ледяная? - переспросил следователь.
-Должна быть ледяная, потому что номер её в камерной книжке. Но я теперь не уверен. Неужели в книжке всё перепутано? Старшина побежал по коридору к другой камере, где мучили сухим паром. Дверь была там особая, чтобы и воздух не просачивался. Открыл. Пар повалил клубами, потому что в коридоре была низкая температура. Он дверь тут же захлопнул и уверенно сказал следователю:
-Камера, в которой П. - ледяная, а что случилось, я не знаю. Обогревательных приборов в ней нет.
-Откройте вашу ледяную, - приказал следователь. Камеру открыли. В нише стоял человек, лицо у которого сияло!
-Серпион Павлович! Это вы? - спросил чекист совсем растерянным голосом.
-Да, я. А что случилось? - спросил Серпион в свою очередь.
-Скажи, Серпион! Это правда, что ты сидел в ледяной камере, или льда там не было?
-Там был лёд, - сказал Серпион, - и тело моё уже замерзало. Но я взмолился Тому, Кто растапливает самые ледяные сердца, и Он растопил лёд этой камеры. Следователь ухватился за голову, тихо сказав:
-Дайте ему одеться, и пусть идёт в общую камеру. "После этого я сидел в общей камере, - рассказывал Серпион. - На допросы вызывали раза два, но не кричали, потому что молва о случившимся прошла по всей подземной тюрьме и по всем начальствующим. На суде дали 25 лет сроку, а через 5 лет умер Сталин. Год спустя всех нас выпустили, слава Богу!" Да! Слава Господу за всё, ибо такова воля Божия! Мы понимаем, что и огненное крещение - от Него милующего Спасителя нашего! Аминь!!!