В новом интервью Скотту Пенфолду из Loaded Radio бывший фронтмен HIM Вилле Вало рассказал о факторах, которые способствовали распаду его бывшей группы: «Я думаю, что мы просто устали. Мы потеряли искру. Нам всем нравилось гастролировать, но искры не было, когда мы начали работать над новым материалом. Нам казалось, что он звучит не очень хорошо. И так как мы были в группе в течение долгого времени и считали, что мы создали крутые вещи, — по крайней мере, крутые на наш взгляд, — которые нам действительно нравились, и песни, которые имели значение для нас самих, было довольно грустно вдруг понять, что новый материал не соответствует нашим требованиям, он просто не подходит. Нам потребовалось время, чтобы прийти к этому выводу и решить: "Давайте покончим с этим". Потому что это была важная часть жизни каждого из нас. С самого детства я знал басиста и гитариста — Миге [Микко Паананена, бас] и Линде [Микко Линдстрёма, гитара] — я знал их, наверное, лет с 10 или около того. Так что мы буква
В новом интервью Скотту Пенфолду из Loaded Radio бывший фронтмен HIM Вилле Вало рассказал о факторах, которые способствовали распаду его бывшей группы:
«Я думаю, что мы просто устали. Мы потеряли искру. Нам всем нравилось гастролировать, но искры не было, когда мы начали работать над новым материалом. Нам казалось, что он звучит не очень хорошо. И так как мы были в группе в течение долгого времени и считали, что мы создали крутые вещи, — по крайней мере, крутые на наш взгляд, — которые нам действительно нравились, и песни, которые имели значение для нас самих, было довольно грустно вдруг понять, что новый материал не соответствует нашим требованиям, он просто не подходит. Нам потребовалось время, чтобы прийти к этому выводу и решить: "Давайте покончим с этим". Потому что это была важная часть жизни каждого из нас. С самого детства я знал басиста и гитариста — Миге [Микко Паананена, бас] и Линде [Микко Линдстрёма, гитара] — я знал их, наверное, лет с 10 или около того. Так что мы буквально выросли вместе, и HIM был своего рода саундтреком и основой нашей жизни. Это было грустно, но в то же время я горжусь тем, что мы расстались в хороших отношениях, потому что это большая редкость в мире музыки.
Казалось, что мы потеряли интерес, как бы просто это ни было. Я думаю, что мы подошли к концу этого путешествия. Было ощущение, что мы сыграли все песни, которые должны были сыграть. Так что всё было довольно просто, но какое-то время всё же было довольно тяжело. Мозг не соображал. Это было странно. А ещё было очень страшно, потому что я не знал, что произойдёт, да и остальные ребята тоже. Я думал о том, как буду чувствовать себя после того, как группа закончит свое существование. Потому что я предполагал, что, возможно, буду ощущать себя совершенно другим человеком, или мне будет казаться, что я только что потерял ногу, что будет много фантомной боли. Но её не было. Просто была огромная волна облегчения, если честно. И это очень хорошо».
На вопрос о том, означает ли это, что есть хотя бы малейший шанс для возвращения HIM в какой-то момент в будущем, Вилле ответил:
«Было бы здорово сыграть с некоторыми из ребят, особенно с Миге, басистом. Он один из тех, кто бывал здесь, в моей домашней студии, когда рождался "Neon Noir" [мой сольный альбом]. Каждые пару месяцев он приходил послушать, на каком этапе я нахожусь с альбомом. Он был моим Риком Рубином — гуру, который мало что говорит, но чьё мнение в любом случае имеет наибольшее значение. Он прекрасный человек и очень хороший друг. Он снова помог мне выбраться из всего этого...
Я никогда не говорю "никогда" — определённо. Если для этого найдётся причина и будет подходящее время, это было бы здорово. Они отличные музыканты и отличные ребята — у нас было много общего, как на личном, так и на музыкальном уровне — но в данный момент времени ничего подобного не наблюдается. Мне это совершенно не интересно. Потому что в этом нет никакого смысла. Прошло всего несколько лет с тех пор, как мы распустили группу. Уже почти шесть лет. Так что прошло не так много времени. И я думаю, есть опасность начать снова и всё испортить. Мы закончили на высокой ноте, так что это очень приятно. В конце концов мы закончили деятельность группы по хорошей причине. Было очень больно находиться в группе, которую ты любишь до смерти, и в то же время понимать, что ничего не получается, и что бы ты ни делал, любви больше нет. Так что я бы поостерёгся от попыток реанимировать группу, потому что в итоге она может превратиться в этакого монстра Франкенштейна, с которым никто не хочет иметь дело».