День первый. Утро
Столица встречала сверкающими на утреннем солнце зеркалами луж. Ночью над городом пронеслась буйная весенняя гроза. Блестела брусчатка старых улиц, блестели шпили храмов, блестели вывески. Сизые голуби лениво копошились на площадях, тренькали проходящие трамваи. Когда я притормозил у ворот королевского дворца, колокола ближайшего собора пробили девять утра. Этим колоколам вторили другие соборы. Над городом распустился оглушительный цветок колокольного перезвона.
- Доброго утра вам, - обратился я к сонным стражникам у ворот. - Мне надо во дворец.
Охранников было двое: один лысоватый старик с седыми усами и бородкой клинышком, а второй - совсем молодой парень с наивными серыми глазами. Такие глаза бывают у неба, в пасмурный осенний день. Старика я знал еще по прошлому своему визиту. Старик тоже меня узнал:
- А! Инфант Антонио! - воскликнул он. - Я Вас сразу-то и не признал. Уж очень сильно Вы изменились...
- Возможно, Диего, - отвечал я, слезая с “единорога”, - Странно, но ты, кажется, ничуть не изменился.
- Я постарел, - вздохнул Диего, - познакомьтесь с моим внучатым племянником, Антонио: его зовут Филиппе...
Фил склонился в вежливом полупоклоне.
- Он у тебя красавчик, Диего, - хмыкнул я.
- И не вздумайте! - охранник строго погрозил мне пальцем - Знаем мы вас, либералов...
- Ох, брось, Диего, и в мыслях не было ничего такого...
- Ладно, проходите, сеньор. Инфанта Анна уж заждалась Вас. Фил, проводи инфанта.
Юноша кивнул.
- Пойдемте, - обратился он ко мне.
В королевском дворце без проводника заблудиться проще простого. Я помнил, что покои Анны находились где-то в правом крыле, рядом с королевскими, в прошлый раз я жил примерно в тех краях.
Наш путь длился долго, но, наконец, мы остановились перед большой двустворчатой дверью. Филиппе постучал, и в ответ я услышал знакомый голос Анны.
- Инфант Антонио... - объявил Филиппе, и дверь тут же распахнулась. Инфанта всегда одевалась строго. На этот раз на ней был скромный серый наряд: длинная юбка и свитер с горлом. Единственным украшением был большой круглый медальон с золотой восьмиконечной звездой.
- Здравствуй, Антонио, я заждалась тебя, проходи, - сказала Анна. - Филиппе, ты свободен.
Зал имел форму правильного пятиугольника. Окна выходили на юг, юго-восток и юго-запад. Кроме той двери, в которую я вошел, было еще две, ведущие в помещения мне неизвестные. В центре зала стоял круглый деревянный стол, рядом с ним устроились три кресла, по углам обретались стулья, старые пыльные сундуки и большой шикарный секретер со множеством дверец и ящиков. На столе, на белой скатерти в хрустальной вазе вяли белые и голубые цветы неизвестной национальности. Рядом устроились графин с красной жидкостью и ваза, полная фруктов.
- Рад нашей встрече, Анна, - весело сказал я, бесцеремонно усаживаясь в одно из кресел. Я запустил руку в вазу с фруктами и выудил из нее огромное яблоко.
- Представь себе, я тоже рада, - вздохнула Анна. Выражение лица при этом у кузины было кислое-прекислое.
- С чего вдруг? - спросил я, с хрустом надкусывая яблоко. Хорошие в Авороне яблоки...
Анна с бесконечной тоской посмотрела на меня и произнесла:
- Ты - мой последний шанс, спасти королевство от катастрофы... и от Хуана-Риккардо, заодно.
- Чем же тебе так насолил наш кузен?
- Инквизиция считает, что он ни в коем случае не должен быть следующим королем Аворона. Я не знаю, почему он им так не нравится, хотя, между нами, Хуан-Риккардо - тот еще фрукт...
- А как насчет виконтов Далиссии и Галенда? Они-то тоже кандидаты в короли.
- Далиссия не уступит Галенду, а Галенд - Далиссии. Скорее всего, они просто выйдут из состава королевства, как это было при нашем деде.
- А я-то чем помочь могу?
- Ты можешь стать новым королем, - тихо произнесла Анна.
- Значит, Инквизиция хочет видеть на троне еретика? Да и ты... вижу, тебе я неприятен, даже в качестве гостя. Неужели, я буду более любим в роли короля?
- По мне, так хоть и еретик, лишь бы не Хуан-Риккардо. Что до Инквизиции... Инквизиция - не едина во мнении. Некоторые хотят собрать конклав и выбрать папу, представляешь?
- Как в Старом Мире? - хмыкнул я.
- Ну да. Только, боюсь, ни к чему хорошему это не приведет.
- Зато будет весело, - я подмигнул кузине и схватил еще одно яблоко.
- Не смешно, - скривилась Анна. - Королевство в тяжелом состоянии. Я пытаюсь что-то сделать, но ничего не получается. Мне нужен союзник, и единственный, кто может им стать, - это ты, Антонио. Отец к тебе питает очень теплые чувства. Он, конечно, сумасшедший, но он пока еще король. Меня он слушать не желает, а тебя, может быть, и послушает. Ты знаешь, он никогда не хотел быть королем…
- Я, к твоему сведению, тоже не горю желанием. Сдалось мне ваше захудалое королевство!..
- Ты можешь помочь нам примириться с Ойслоном и...
- Анна, я - бастард, - перебил я кузину.
- Ты - сын короля. И многие тебя любят. И, потом, отец пока еще жив. У тебя есть время подумать.
- Чем тебе так не угодил Хуан-Риккардо, Анна?
- Ты знаешь, как погиб Хуан-Антонио?
- Ты о дяде? Он погиб в Грен-Рикке, от руки террориста. Или... Уж не хочешь ли ты сказать, что Хуан-Риккардо убил собственного отца?
- У меня нет доказательств, но... Хуан-Риккардо как будто знал о готовящемся покушении. Так, по крайней мере, считал инквизитор, который расследовал это дело. Само то, что делом занялась именно Святая Инквизиция, о многом говорит.
На самом деле, Святая Инквизиция любит всюду совать свой нос. Однако, конечно, простыми уголовными делами она не занимается. Для этого существует Инквизиция королевская.
- Но доказательств они никаких не нашли, так ведь?
- Не знаю. Может быть, и нашли... Мне кажется, в ходе расследования выяснилось что-то ужасное. Что-то такое, что не должно ни в коем случае стать достоянием общественности. Они не захотели обвинять Хуан-Риккардо потому, что тогда некая тайна неизбежно всплывет наружу, и последствия будут очень, очень печальными.
- Откуда ты все это знаешь? У тебя есть человек в Святой Инквизиции? - насмешливо поинтересовался я.
- Наоборот, - Анна улыбнулась. - Скорее я - человек Инквизиции при королевском дворе. У меня сложились очень теплые отношения с некоторыми высокопоставленными чинами в Ордене и они иногда делятся со мной, хм-м... скажем так: страшными секретами.
Тут одна из дверей распахнулась, и в комнату вошел старый слуга с подносом в руках.
- Его Величество, король Аворона Карл XIV! - торжественно объявил старик и водрузил поднос на стол. За слугой в комнату вошел невысокий пожилой мужчина, с густой светло-русой бородой и сверкающей лысиной на темени. Дядя был бодр, на лице его блуждала мечтательная улыбка. Король уселся в третье из кресел. Из нагрудного кармана синего, в золотых пятиконечных звездах, халата он извлек круглые серебряные часы на цепочке.
- Без двадцати десять. Самое время подкрепиться! - провозгласил монарх и, отобрав у слуги чайник, принялся страстно хлебать из носика. - Уы! - изрек он, отставляя чайник, - Что у нас на завтрак, Мигель?
- Вы уже спрашивали, Выше Величество, - мягко отвечал старик. – Яичница-глазунья с ветчиной и хлебом.
- Так я не для себя спрашиваю, - король подмигнул мне - Рад тебя видеть, Антонио. Надолго к нам?
- Еще не знаю, может быть и надолго.
- В прошлый раз ты так быстро уехал, племянник, что... - он не договорил, повернулся к Анне, - Как дела, зайчонок? Все ли хорошо? Дождусь ли я принца на белом коне, который будет просить руки моей средней доченьки?
- Ох, бросьте, отец! - Анна закатила глаза.
- Да, верно, доченька, обратимся к Отцу нашему Небесному, с молитвой... - склонившись над тарелкой, дядя забормотал что-то неразборчивое. - Ну, вот и все! - заявил он, через какое-то время. - Можно есть...
И я обратил взор на поставленную передо мной тарелку. Вокруг двух желтых яичных глазков румянились кусочки колбасы и хлеба. Сверху яичница была посыпана мелко порезанным зеленым лучком. Мы с дядей умяли свои порции в момент. Пришел черед красной жидкости в графине. Ей оказалось вовсе не вино, а какой-то кислый сок. Мигель, незаметно исчезнувший в начале трапезы, снова объявился. Он принес отличный черный кофе и миндальное печенье.
- Как дела в Ойслоне? – неожиданно спросил дядя.
- Все хорошо, - ответил я.
- Еще бы! Вы ведь строите большие корабли, которые в состоянии переплыть океан... – король вздохнул.
- Но не тот, что отделяет нас от Старого Мира, - мрачно заметила Анна.
- Да уж, этот океан не могут переплыть даже эльфы – вот уж кто известные на всем белом свете мореходы, - хмыкнул я.
- Эльфы, да… - задумчиво проговорил король. – Но есть ведь и другие.
- Другие? – переспросил я.
- Их корабли преодолеют всякий мрак… любой океан… - пробормотал дядя.
- О чем это ты?
- … Любой, даже самый мрачный мрак… - дядя меня не слушал. Кажется, он действительно немного того.
- Теперь ты понимаешь, Антонио? – печально спросила Анна.
- Ничего я не понимаю, - мотнул я головой. – Дядя, что ты, в самом деле?
- И, правда: что это я? – король дернулся, лукаво посмотрел на меня, потом перевел взгляд на дочь. – Все хорошо, зайчонок. Я, пожалуй, пойду к себе…
Он встал из-за стола и, прихватив вазу с фруктами, приказал слуге:
- Мигель! За мной… - и король со слугой ушли.
- Жопа, - констатировал я. – Главное, он фрукты унес, хапуга…
Анна поморщилась. Потом сказала:
- Девочки, наверное, ждут тебя, не дождутся. Когда они узнали, что ты приедешь к нам в гости, прямо запрыгали от радости. Они сейчас, наверное, завтракают в Малом саду. Если хочешь, можешь их навестить.
- А как же! – улыбнулся я, вспоминая своих младших сестричек, - Конечно, я хочу их навестить. Не подскажешь, как добраться до сада?
- Ты не помнишь?! – возмущенно воскликнула кузина. Можно подумать, я совершил страшное преступление.
- Представь себе. Я даже местоположение сортира в общаге не сразу запомнил, когда учился в колледже. И, если честно, давно забыл, где он там находился.
Анна тяжело вздохнула:
- Пойдем уж, горюшко, - сказала она. – Так и быть, провожу тебя до сада.
Малый дворцовый сад находился во внутреннем дворике квадратной формы. По периметру двора была устроенная галерея. В центре сада работал небольшой фонтанчик. Как раз в это время года распушились белыми цветами кусты какого-то пряного растения. Не знаю, как оно называется, на западе оно не растет. В саду росли кривые ветвистые деревца, около двух метров ростом. На них тоже были цветы: нежно розовые, похожие на звезды с семью длинными лучами. Короче, все в саду цвело и благоухало, и среди шума фонтана и запаха цветов голоса кузин и аромат эльфийского кофе были почти незаметны. Впрочем, я почти сразу увидел девушек, сидящих за круглым столиком, в галерее. Они устроились в низких плетеных креслах и о чем-то оживленно щебетали.
- Эли, Люси… - окликнула девочек Анна. Сестры обернулись.
- Ой! – воскликнула Люси.
- Антонио! – возликовала Елизавета и вскочила со своего места.
- Привет, кузины, - мягко улыбнулся я. – Вы так выросли, инфанты…
- Ха! Не очень-то Лиз и выросла, - Люсия ехидно улыбнулась. – Она до сих пор считает тебя пиратом.
- А ты нет? – весело спросил я.
Анна снисходительно посмотрела на сестер и, сказав, что оставит нас, немедленно испарилась из сада.
- Честно говоря, я слабо себе представляю, чем ты занимаешься, - призналась Люсия.
- Последний месяц, я проторчал на космической орбитальной станции и пытался убедить компанию самонадеянных эльфийских торговцев, что продавать Ойслону бракованный товар в крайней степени неразумно.
- И как, получилось?
- О да! – я кровожадно улыбнулся. – Очень кстати, на станцию напали пираты.
- Видишь Люси, Антонио все-таки пират! – торжествующе сказала Лиза.
- Вовсе нет! Но некоторые из моих друзей – настоящие пираты.
- Антонио, хочешь кофе? – поинтересовалась Люсия.
- Ну… - протянул я. – Знаешь, а, пожалуй, хочу.
Лиза приволокла еще одно плетеное кресло. Люсия налила кофе. Я был обескуражен такой заботой, сидел тихо, попивал кофе, а девушки щебетали и щебетали, рассказывали последние дворцовые сплетни. Две такие очаровашки, как мои младшие сестры, конечно же, были не обделены вниманием молодых людей. Лиза рассказала, что в Люсию влюблен сын виконта Фердинанда Гуанеро, Эмилио.
- И что за парень? – поинтересовался я. – Как он тебе, Лю?
- Он… - девушка на секунду задумалась, - Он забавный.
- Мы устраиваем сегодня вечером бал, там я тебя познакомлю с ним, - встряла Лиза.
- О, это будет интересно, - усмехнулся я.
Неожиданно спокойствие маленького сада нарушил душераздирающий вопль.