В первый день долгожданного отпуска Анна Петровна проснулась поздно — в половине восьмого. Кому-то, возможно, это покажется преувеличением, но она всегда была ранней пташкой, к тому же на работу ходила к восьми, так что приходилось ставить будильник на четверть шестого.
Работа у нее была нервная и ответственная: финансовый отдел — это вам не шутки, деньги — самая серьезная вещь на свете. Анна Петровна была на отличном счету, ошибок не совершала (не то что нынешняя безалаберная молодежь!), но эта точность была результатом не только врожденных черт характера и опыта, но еще и постоянной боязни ошибиться: она проверяла и перепроверяла за собой и коллегами по сто раз.
Так что в итоге, как сказал доктор, нервы оказались на пределе, и отпуск Анне Петровне надлежало провести в санатории: лечебные ванны, грязи, массажи должны были помочь организму восстановиться.
Ехать предстояло через пять дней, за это время нужно собраться, все подготовить, договориться с племянницей насчет полива цветов и…
Додумать Анна Петровна не успела. Открыв глаза, лежала она в кровати и смотрела в угол комнаты. Смотрела — и видела то, чего там быть не могло. На потолке чернело пятно. Уродливое, довольно большое, размером примерно с ее ладонь, оно портило идеально ровную поверхность.
Анна Петровна вскочила и подбежала к стене, пригляделась, пытаясь понять, откуда это пятно могло взяться. Вчера, когда она ложилась в кровать, здесь точно ничего не было. Подтащив стул, Анна Петровна взобралась на него и продолжила осмотр.
— Что такое? — пробормотала она. — Неужели плесень?
Но с чего вдруг появилась? Вроде бы плесень от сырости заводится, а ведь у нее в квартире все как всегда: сухо, чисто, опрятно. Или это соседи виноваты? Наверху жила молодая пара с ребенком. Может, пролили что-то, а к ней протекло? Смотреть на черноту было противно, и Анна Петровна сбегала в ванную за тазиком, набрала воды, прихватила чистящее средство.
Десять минут — и пакости как не бывало. Только влажное пятно на том месте, где находилась чернота. Но скоро влага высохнет, о неприятности можно будет забыть. Анна Петровна удовлетворенно полюбовалась на дело рук своих, вылила грязную воду и вымыла таз.
День покатился по тщательно спланированному распорядку: магазин (нужно кое-что купить для путешествия), поездка в банк, поход на почту. Анна Петровна вернулась домой только вечером, поужинала, приняла душ и пришла в спальню, собираясь ложиться. Подняла глаза к потолку и потеряла дар речи.
Черное пятно снова было на месте. Только на этот раз оно стало больше: чернота поползла вниз по стене, потеки были похожи на щупальца.
— Безобразие! — воскликнула Анна Петровна.
Никаких сомнений, это соседи, кто же еще! Пылая праведным гневом, она выбежала в коридор и помчалась на шестой этаж. Дверь открыл мальчик лет семи, наверняка он что-то и разлил! От детей одни неприятности, хорошо, что у Анны Петровны таких проблем нет.
— Родители дома? — отрывисто спросила она и потребовала: — Позови кого-нибудь из взрослых!
Мальчик обернулся, позвал маму, но она уже и сама, услышав голос соседки, вышла из кухни.
— Добрый ве… — начала женщина, но Анна Петровна не дала ей договорить:
— Какой уж там добрый! Вы меня топите! От вас грязь какая-то льется, у меня с потолка течет!
Молодая женщина перепугалась, залопотала извинения, в прихожую вышел муж, пухлый мужчина с ранней лысиной. Все вместе они двинулись в комнату, где, по мнению Анны Петровны, была протечка.
В том углу, на который она немедленно указала, у соседей стояла кадка с пальмой.
— Вы, наверное, ее поливаете чем-то! — возмутилась Анна Петровна. — Химией какой-то!
— Это искусственное растение, — смущенно откашлялся мужчина. — Я покажу!
С удивительной для его комплекции резвостью сосед метнулся в угол, отодвинул кадку и продемонстрировал идеально сухой и чистый пол. Его жена осмелела и рискнула сказать, что Анна Петровна напрасно устроила скандал: они ни в чем перед нею не виноваты!
Та и сама видела, что соседи ничего на пол не проливали. Но были же еще трубы — может, они прохудились?
— Это вам нужно у сантехника спросить, — сказал мужчина.
Придя к себе, Анна Петровна решила, что сантехнику она, конечно, позвонит, а пятно лучше не трогать: пусть работник ЖЭУ придет и сам увидит.
Улегшись в кровать, Анна Петровна полночи проворочалась, никак не могла заснуть. Она была дисциплинированным, аккуратным, чрезвычайно чистоплотным человеком, и сознание того, что над ее головой растекается лужа грязи, было непереносимо. Забыться сном удалось лишь под утро, после приема успокоительных капель.
Вскочила Анна Петровна рано: знала, что в ЖЭУ надо звонить с утра, чтобы успеть застать слесарей-сантехников на месте. Объяснила ситуацию, сказала, что это срочно, пригрозила написать жалобу, если мастер не придет сегодня же, сейчас же!Обещанного специалиста пришлось ждать, конечно, не три года, но три часа уж точно. В итоге явился хмурый, но, вопреки расхожему мнению, трезвый пожилой мужчина. Разуваться не стал, пройдя в спальню, долго смотрел в потолок и вынес вердикт:
— И чего вы меня вызвали? Устроили тут… Труб там нету. Ни отопительных, ни для воды. Плесень это у вас, самая натуральная. Мы-то тут с какого боку?
— Точно нет труб? — растерянно переспросила Анна Петровна.
— Точнее некуда. — Слесарь прогрохотал в прихожую. — Гигиену надо соблюдать.
С этими словами мужчина вышел вон, оставив растерянную и возмущенную Анну Петровну хватать ртом воздух. Гигиену?! Это он ей посоветовал?! Ей, которая еженедельно делала генеральную уборку, через день, а то и каждый день мыла полы, протирала пыль и никогда не позволяла себе оставить в раковине ни одной немытой чашки или ложки?
Когда что-то в жизни шло не по ее плану или отклонялось от привычного расписания, Анна Петровна терялась и сердилась. А уж если ее упрекали, сомневались в ее способностях и деловых качествах, это было попросту невыносимо.
Она стояла, пытаясь переварить слова грубияна-слесаря, когда запел сотовый. Звонила племянница.
— Теть Аня, — звонко прокричала она в трубку, и Анна Петровна поморщилась. Племянница была ее полной противоположностью: смешливая, легкая, умеющая, как она сама говорила, «не заморачиваться». — Все вещи уложила? Когда мне за ключами приехать?
Ключи? Какие могут быть ключи, когда такая проблема!
— У меня… плесень! — последнее слово Анна
Петровна буквально выплюнула.
— У тебя? — поразилась племянница. — Ты же у нас такая чистюля!
— На потолке в спальне! На стену перешло уже. Слесарь был…
— Ты расстроилась, что ли? Подумаешь, плесень! Убери ее и все.
— Я смыла, она снова появилась!
— Плесень, кажется, нельзя смывать, — протянула девушка. — Она от влаги еще хуже разрастется. Есть средства специальные.
Точно! Как это она так сглупила? Наскоро попрощавшись с племянницей, Анна Петровна оделась и отправилась в магазин. Найти средство от черной плесени получилось не сразу: в первых двух хозяйственных магазинах его не оказалось, ей предложили «Белизну», в которой был хлор, продавцы уверяли, что должно помочь. «Белизну» Анна Петровна купила, но поиски не прекратила, и в итоге они увенчались успехом.
Теперь в руках у нее было, как сказала продавщица, убойное средство, после которого от плесени не останется и следа, и в будущем она уже никогда не появится. Взяв на всякий случай сразу два флакона, Анна Петровна припустила обратно домой, горя желанием броситься в бой с ненавистной заразой.
Плесень к ее приходу разрослась еще сильнее. Длинные черные потеки и капли спускались почти до середины стены, да и клякса на потолке сделалась больше раза в полтора.
Анна Петровна натянула резиновые перчатки, прикрыла лицо маской (в магазине ей сказали, что средство очень токсичное), влезла на стул и, словно дуло пистолета, решительно направила распылитесь на мерзкое пятно.
Плесень таяла на глазах: средство, похоже, оказалось эффективным, как и обещали Анне Петровне. Глядя на потолок и стену, которые снова сверкали первозданной белизной, она удовлетворенно улыбнулась и сказала себе, что проблема решена.
Проветрила комнату, сделала уборку, приготовила себе поесть — так и день прошел. А ночью Анна Петровна проснулась от смутного ощущения: что-то произошло.
Она всегда жила одна, привыкла к своему одиночеству и, если можно так выразиться, ощущала его на физическом уровне. Теперь же, лежа в кровати, понимала, что атмосфера изменилась. Движение воздуха, само состояние молекул и атомов — все чувствовалось по-другому, потому что кроме Анны Петровны в комнате присутствовал кто-то еще. Шторы были плотно задернуты, уличный свет не проникал в спальню, поэтому разглядеть, кто именно, женщина не могла.
«Вор забрался?» — испуганно подумала она.
Надо бы свет включить, но страшно себя обнаружить. Что сделает ночной гость, когда поймет, что хозяйка квартиры знает о его присутствии?
Анна Петровна лежала в темноте, вглядываясь в нее, а потом почувствовала еще кое-что. Запах. Из угла тянуло едва заметной, но отчетливой вонью: пахло сыростью, замоченным, оставленным надолго в тазу бельем, гниющими овощами.
Сообразив, что вонь идет из того угла, который был атакован плесенью, Анна Петровна больше не раздумывала и щелкнула выключателем.
Лампочка в ночнике зажглась, и Анна Петровна увидела нечто, что заставило ее в прямом смысле подскочить в кровати и закричать от ужаса.
Пятно выглядело жутко. Мало того, что оно раза в два увеличилось в размерах, но теперь это была не просто чернота, похожая на краску, которой брызнули на стену. От пятна во все стороны тянулись нити, похожие на паутину черного цвета, которые колыхались, словно бы от сквозняка, хотя никакого сквозняка в спальне не было.
Но самым ужасным было то, что плесень казалась живой. В центре ее что-то пульсировало, дышало, распространяя по комнате вибрации.
Анна Петровна выбежала из спальни и захлопнула за собой дверь, словно плесень могла отделиться от стены и броситься за нею вдогонку.
Придя на кухню, накапала себе двойную дозу успокоительного, но перестать нервничать так и не смогла. Сидела на табуретке до утра, боясь вернуться в спальню, гадая, как поступить.
Решение пришло в голову утром. Если справиться с плесенью своими силами не получается, придется привлечь специалистов. Есть же службы, которые занимаются дезинсекцией, дератизацией, морят тараканов и крыс? Значит, должны быть и те, кто борются с плесенью.
Анна Петровна взялась за дело с присущими ей целеустремленностью и энергией. Уже спустя пару часов на пороге ее квартиры стоял специалист санитарной службы в защитном комбинезоне, готовый за плату (весьма, надо сказать, нескромную, но бесплатно пришлось бы ждать очереди недели две) избавить хозяйку от проблемы.
Дезинфектор велел убрать из комнаты все лишнее, отметив, что крашеные стены и отсутствие обоев — это плюс, а иначе пришлось бы ободрать пораженные участки. Потом посоветовал Анне Петровне пойти прогуляться и принялся за дело.
Полтора часа — и все было готово.
— Она теперь точно не появится? — снова и снова переспрашивала Анна Петровна, провожая дезинфектора.— Гарантирую, хозяйка, — важно отвечал специалист. — Не первый год работаем, похуже вашей ситуации были. Не волнуйтесь. Если что — звоните.
«Если что» наступило следующей ночью. Снова проснувшись в неурочный час, Анна Петровна протянула дрожащую руку к выключателю.
Ей показалось, она вот-вот потеряет сознание: невозможно было смотреть на это и сохранять спокойствие. Очертаниями плесень была похожа на осьминога, щупальца, что тянулись от «головы», извивались и расползались по потолку и стенам, отвоевав территорию гораздо больше той, что была замарана еще вчера.
Запах тоже усилился: вызывал тошноту, противно липнул к коже. Чернота колыхалась, словно внутри нее билось сердце, а еще Анне Петровне казалось, что из глубины черной дыры за ней наблюдают чьи-то глаза, оценивая ее реакцию. На долю секунды почудилось, что она заглянула в эти глаза, поймала недобрый взгляд, и это оказалось настолько жутко, что Анну Петровну почти парализовало.
«Встань и уйти отсюда! Позвони в санитарную службу! Хоть куда-нибудь позвони!» — кричал рассудок, но женщину затягивало в пропасть, выбраться не удавалось.
Так она и пролежала несколько часов, а когда наконец сумела отвести взор, выяснилось, что уже почти восемь.
«Что мне делать?» — думала Анна Петровна, умываясь, стараясь прийти в себя.
Было ясно: чем сильнее она стремится уничтожить пятно, тем больше оно становится. Если вызвать дезинфектора, он приедет и все уберет, но пятно появится снова, это очевидно.
Телефон на кухне разрывался: племянница хотела знать, помогла ли дезинфекция.
— Пятно стало еще больше, — деревянным голосом отозвалась Анна Петровна.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — с сомнением проговорила племянница. Она знала, что тетка непомерно аккуратна: то, на что нормальный человек и внимания не обратит, покажется ей катастрофой вселенского масштаба. — Сбрось-ка мне фото.
— Фото?
— Да, сфотографируй пятно. Можно будет, кстати, и в ту фирму санитарную сбросить, пусть посмотрят.
Войти в спальню было страшно, но все же днем ночные кошмары выглядят иначе, и Анна Петровна, преодолевая внутреннее сопротивление, заглянула в комнату, направила телефон в угол и сделала снимок.
Даже на фотографии плесень выглядела угрожающе, и Анна Петровна, отправив фото, стала ждать охов и ахов племянницы.
Однако та удивила.
— Не видно ничего. Фото пересвечено, как будто ты на солнце камеру направила.
— Что значит «не видно»?
Анна Петровна поднесла экран телефона к глазам и открыла фотогалерею. К ее изумлению, племянница была права: кадр оказался испорчен. Но ведь она сама видела черное пятно на фотографии, куда же оно подевалось?
— Сейчас схожу и пересниму.
Снова войдя в спальню, Анна Петровна сделала с десяток снимков, направляя камеру с разных сторон, снимая с разных ракурсов. Однако каждый раз получалось одно и то же. Уже через секунду пятно пропадало с фотографии, оставляя вместо себя засвеченный угол.
— Не получается, — сдалась Анна Петровна.
— У тебя, видно, камера полетела, — сделала вывод племянница и пошутила: — Или же фотографировать — это прямо вот совсем не твое!
Анне Петровне было не до шуток, она-то понимала, что и камера не испорчена, и фотографирует она вполне нормально. Но что-то (или кто-то) не дает себя запечатлеть. Не хочет, чтобы его увидели.
«Это не обычная плесень, — поняла Анна Петровна, — а нечто живое. Оно хочет извести меня».
— Сегодня никак не получится, но завтра я приду, решим, что делать, — пообещала племянница, которая явно не воспринимала происходящее всерьез. — Заодно ключи заберу. Ты еще помнишь, что у тебя поездка намечается?
Про поездку Анна Петровна забыла, это правда. Какая поездка, если такое творится? Кладя трубку, женщина сказала себе, что никуда не поедет, пока не вытравит эту гадость из квартиры. Она тут хозяйка, а не эта… тварь!
А вот если оставить все как есть, то вернешься из санатория и обнаружишь: проклятая плесень разрослась настолько, что выжила Анну Петровну из собственного жилья.
Гнев придал сил. Никто ей не поможет, никто не выполнит за нее всю работу. Она всегда придерживалась принципа: хочешь, чтобы было сделано хорошо, сделай сам. Вот она и прогонит отвратительное существо, что поселилось в ее доме.
В том, что это именно существо со злой волей, которое смотрело, дышало, протягивало к ней руки-веревки, стараясь опутать, Анна Петровна уже и не сомневалась.
— Я доберусь до тебя первой! — громко сказала она.Схватила резиновые перчатки, вошла в спальню, которая вся пропиталась запахом подвальной сырости, залезла на табуретку. Тут ее решимость пошатнулась: ощущение, что на нее смотрят, многократно усилилось. Взгляд чуждого существа ощущался как прикосновение к коже, по которой будто ползали, перебирая лапками, крошечные насекомые.
«Успокойся, Анна!» — приказала себе она и ткнула указательным пальцем в самый центр пятна.
Палец должен был уткнуться в твердую поверхность потолка, но вместо этого провалился в мягкое, желеобразное месиво. Анна Петровна содрогнулась от отвращения и отдернула руку. Боже мой, подумалось ей, эта дрянь разъедает стены! А может, открывает проход… куда-то?
Вонь стала нестерпимой, и Анна Петровна слезла со стула. Мысли лихорадочно метались в голове, руки слегка подрагивали.
Вытравить плесень — или что это такое на самом деле! — не получилось. Чернота лишь набиралась сил, будто питалась химикатами, призванными ее убить. Однако есть нечто, против чего не устоит никто и ничто!
Спустя пару часов Анна Петровна снова вернулась в спальню. Уже скоро, говорила она себе, с проклятой плесенью будет покончено. Она купила и принесла все, что нужно: газовую горелку, опрыскиватель, бензин — на заправочной станции ей налили небольшую канистру.
Анна Петровна перелила бензин в опрыскиватель и, стоя на табуретке, тщательно, сантиметр за сантиметром, опрыскала потолок и стену. Когда брызги попадали на плесень, она чувствовала страх и злобу жуткого создания. В голове раздавались крики, визг, угрозы, требования прекратить и убираться прочь.Она не слушала, громко повторяя вслух таблицу умножения. Прежде этот способ помогал успокоиться, а сейчас был призван еще и заглушить враждебный голос.
Разливавшийся по комнате резкий и удушливый запах бензина наконец-то перебил гнусную вонь, и Анна Петровна довольно рассмеялась.
— Так тебе и надо, гадина! — воскликнула она.
Теперь, когда ее собственная обработка поверхности от плесени — куда там жалким санитарным службам! — была завершена, Анна Петровна перешла к следующему шагу. Финальному.
Наступила очередь газовой горелки. Тут все просто: направить рожок в нужную сторону, чтобы пламя ударило точно в центр, прямо туда, откуда пялятся на Анну Петровну ужасающие, злобные глаза монстра, а дальше…
Катя, племянница Анны Петровны, навещала ее раз в неделю. Хотя смысла в этом не было никакого: бедная женщина никого не узнавала и ни с кем не говорила.
— Она меня подожгла! Поняла, что я ее уничтожу, и плеснула огнем! — вот и все слова, которых врачи и родные смогли добиться от Анны Петровны за прошедшие месяцы.
С того дня, как она устроила в своей квартире пожар, пытаясь бороться с плесенью (и кто только ее надоумил?), прошло уже больше полутора лет.
К счастью, пожарные тогда приехали в считаные минуты. Огонь потушили быстро, никто, кроме несчастной поджигательницы, не пострадал.
Ожоги ее зажили, хотя ужасные шрамы на лице и теле никуда уже не денутся. А с психическим здоровьем дело обстояло совсем плохо: доктора говорили, нет ни малейшей надежды, что Анна Петровна когда-нибудь выйдет из клиники для душевнобольных.
Глядя на ее обезображенное лицо, в пустые, погасшие глаза, Катя ругала себя: надо было приехать, успокоить тетю, знала же она, как Анна Петровна переживала из-за плесени, как свято берегла стерильную чистоту своей квартиры, как болезненна была для нее мысль о том, что кто-то или что-то может нарушить раз и навсегда заведенный порядок.
Но что сделано, то сделано. Прошлого не вернуть.
Недавно Катя завершила ремонт в теткиной квартире и собралась туда перебраться, съехав из съемного жилья. Никаких следов трагедии не осталось: будто и не бушевал тут огонь, не кричала от боли Анна Петровна.
Обходя комнаты, Катя задержалась в той, что прежде была тетиной спальней. В углу на стене, под потолком темнело еле заметное, крошечное пятнышко. Наверное, следы сажи: рабочие проморгали.
Вызвать их, что ли, пускай замажут, подумалось Кате.
Но потом она махнула рукой: стоит ли огород городить, обращать внимание на такие мелочи? Если не приглядываться специально, то ничего и не видно. Катя выкинула пятно из головы.
Все же она была совсем не похожа на свою педантичную тетушку.КОНЕЦ.