Начало здесь ...Я обреченно вытащила из чемодана прямоугольный розовый предмет. Обречённо – потому что очень-очень-очень не хотела его никому демонстрировать.
Нет, это был не телефон. Это был такой... кармашек или крошечная сумочка, чтобы элегантно носить с собой прокладку. Ну, знаете, как бывает неловко, когда ты где-то в приличном обществе, такая, открыла свой дамский ридикюль, чтобы достать платочек или зеркальце – и все увидели, что у тебя там прокладка. Прям ПРОКЛАДКА!
А тут ты открываешь ридикюль – а там не ужасная вульгарная прокладка, а что-то такое симпатичное, розовенькое, вроде кошелечка. Очень элегантно.
И мне пришлось это рассказать. При всех. Пацаны, конечно, смутились.
Дальнейший обыск имел несколько скомканный характер. Никто уже не задавал никаких вопросов, бегло осмотрели остаток вещей и все разошлись со скучными лицами.
Все, кроме Макса.
Макс – это молодой человек обокраденной барышни. Собственно, он-то ей этот телефон и купил, поэтому ему было очень обидно, что тот пропал.
Макс продолжал смотреть на меня очень неприязненно, и я буквально слышала, о чем он думает.
– Что, Макс, по-прежнему думаешь, что это я?
– Да! – ответил он, продолжая гипнотизировать меня злобным взглядом. Наверное, ждал, что от силы его праведного гнева я сломаюсь и расколюсь. От носа до позвоночника. Сдам всех своих подельников, которые продают украденные мной телефоны на рынке Харбина. А заодно признаюсь в убийстве и содержании борделя с трансвеститами.
Мне даже жалко его стало. Копил чувак деньги, чтобы порадовать свою девушку, старался – а тут такое. Но помочь я ему ничем не могла. Ну не было у меня этого долбаного телефона!
А на следующий день произошло кое-что, что убедило всех – и даже Макса! – что телефон украла всё-таки не я. Нет, телефон не нашелся. Терпение! Все расскажу, но только уже в следующем посте.
А чтобы я рассказывала бодрее, можете подбодрить меня донатом.