Здравствуйте всем.
Продолжаю печатать #ВоспоминанияМоегоОтца - Сыч Степана Степановича о своем детстве.
Потом, летом, к нам пришел в хату, мы были дома с сестрами, мужчина в шинели, с вещмешком и мы его спрашивали – кто он такой. Он сказал, что он хозяин этой хаты. Видно после войны, он, как и многие другие еще служил. Он ушел то ли к родственникам, то ли к кумовьям, а нас, где-то через неделю-другую переселили на другую улицу, за школой, в комнату к квартирантке. Хозяевам было лет по 40-45. Были у них дочка Таня, лет 20-22, собиралась выходить замуж и сын Федя, лет 14-15 и еще один мальчик – чуть меньше меня, может на полгода. У соседей тоже был такой же, может еще чуть меньше и мы дружили, бегали к Роси, она была с горки метрах в 50-60.
Однажды хозяйский мальчик, жаль не помню, как его звали, угостил нас с дружком вареными раками. Сказал, что Федя с ребятами наловили на Заречье, там было много озер и в них были раки. Мы примерно знали, где это, потому что бегали иногда к мосту.
Выбегали на мост, ложились и через край, а иногда черед поломанные доски смотрели на рыбок, что косяками ходили туда-сюда. Иногда на них выскакивала щука и поднимала кучу брызг. Однажды, в самом начале сентября наверное, потому что мои были в школе, мы сговорились втроем, взяли торбочки и пошли по раки. Переходили через мост очень осторожно, потому что местами не было настила, а были положены доски где-то 50см шириной и кое-где перила заменили на тонкие жерди. И вот мы по этому местами пружинящему мосту перешли через Рось. А дальше было очень просто: находили озеро с крутыми берегами, ложились на край, опускали руку в воду и искали отверстия, похожи на те, что стрижи копают под гнезда. Засовывали в эти дырки руку и шевелили ею. И почти в каждой дырке за пальцы хватает рак. Вытаскиваешь его и в торбу. Мы наловили их много, штук по 20-30, все большие помню, прибежали радостные домой. Мои друзья бегом отдали раки матерям, они так обрадовались. Сказали, вот и на суп есть. А я задумался, а мне куда? Слышу, идут мама и сестры из школы. Я заметался, куда бы спрятать торбу, потом завязал ее на узел и спрятал под матрас, соломой набитый, на кровати сестер. Все было бы ничего, я уже придумал, что назавтра попрошу Таню сварить раки и принести нам как от Феди, но увы, не судьба. Ночью мы проснулись от истошного визга Вали. Мать с перепугу никак не могла зажечь спиччку и лампу, а в комнате стоял Валин визг и какой-то странный шорох. На наши крики вбежали Таня и ее мать, и когда мама все-таки зажгла лампу, нашим взорам открылась очень запоминающаяся картина: по всему полу лазили и шуршали клешнями раки, один висел на полотенце возле двери, как он туда залез? А еще один запутался в волосах перепуганной Вали и щипал ее за пальцы, когда она хотела оторвать его от волос. Как меня била мама! У меня аж кровь из носу побежала, только Таня вырвала меня, отвела к себе, вытерла окровавленный нос, положила на кровать на спину и приложила на переносицу мокрое полотенце. Потом она оставила меня ночевать у них, и я уснул. А утром я просил, чтобы меня простили. Хозяйка уговаривала маму не ругать меня, все же добытчик. Днем она сварила эти раки, собрали их ночью все, потом разобрала их и сварила суп с раками. Он был очень вкусный, ели и мама и сестры и я. Сколько я не вспоминаю, а суп с разобранными раками никогда больше не варили. Тем более, что моя жена Катя на дух их не переносит. Только Ромка их обожает, даже ловил их с ребятами, в Вышгороде, в Киевском море. И когда-то по ранней весне ловили мы раки из подо льда с Светой и Сережей.