Конституционный Суд РФ объяснил, в чем состоит отличие находки от кражи. Об этом говорится в соответствующем постановлении, принятом сегодня КС.
Ранее двое граждан, нашедших мобильные телефоны, пожаловались на приговоры судов, признавших их виновными в краже. Суды основывались на том, что присвоение найденной вещи лицом, сознающим право на нее владельца, связано с признаком нечестности.
Как отметили в пресс-службе КС, чтобы разграничить находку и хищение, законодатель закрепил в статье 227 Гражданского кодекса РФ основания приобретения лицом права собственности не только на имущество, у которого имеется собственник, но и на имущество, собственник которого неизвестен. Невыполнение этих обязанностей (заявление о находке, поиски собственника, передача найденного имущества владельцу либо его представителю и т.п.) хотя и свидетельствует о гражданско-правовом нарушении, но само по себе не образует признаков преступления, уточнили в пресс-службе.
«Если же лицо, обнаружившее найденную вещь, наряду с невыполнением указанных действий, еще и прячет ее или уничтожает признаки, позволяющие индивидуализировать или найти владельца (вытаскивает сим-карту, снимает чехол телефона и т.д.), то такое поведение свидетельствует об умысле на хищение. Так внешне правомерная находка может перерасти в преступление и повлечь ответственность», – указали в суде.
При этом там добавили, что уголовный закон относит к признакам хищения как изъятие, так и противоправное обращение чужого имущества, поэтому необходима оценка не только факта завладения найденным имуществом, но и последующего его обращения в свою пользу. Такое поведение приобретает общественно опасный характер, образует единое сложное деяние, которое указывает на неосновательное обогащение за счет чужой вещи, и расценивается как кража.
«Таким образом, оспариваемые нормы отвечают принципам справедливости, равенства и правовой определенности. Они позволяют отграничить правомерное поведение от уголовно-противоправного и не противоречат Конституции РФ. Данное конституционное истолкование не исключает право законодателя конкретизировать составы преступлений, предметом посягательств которых выступают потерянные вещи, а также установить ответственность за невыполнение требований 227 ГК РФ», – заключили в пресс-службе КС.
Москва, Андрей Дорофеев