Когда-то "Три толстяка" была одной из моих любимых сказок. Я без конца слушала аудиокнигу и была просто в восторге от издания с иллюстрациями Владимировского. И тут на работе мне поручили написать статью по этой книге. Я думала, что играючи справлюсь с задачей, но с ужасом поняла, что с трудом могу вспомнить имена персонажей и общую ветвь повествования. И пришлось мне ее перечитывать глазами взрослого, к тому же хорошо посвященного в контекст. 1924 год, семь лет после Февральской революции, два года спустя образования СССР. Очень скоро обычное чтение превратилось в историческое расследование.
1. Гатчина и Царское Село
Сегодня я не буду рассказывать о сюжете и впечатлениях. Я с настойчивостью Нэнси Дрю и методичностью Энолы Холмс ищу намеки на исторические события и реальные лица.
Самые интересные места были за городом — там, где находился Дворец Трёх Толстяков. Доктор чаще всего посещал эти места. Дворец Трёх Толстяков стоял посреди огромного парка. Парк был окружён глубокими каналами. Над каналами висели чёрные железные мосты. Мосты охранялись дворцовой стражей — гвардейцами в чёрных клеёнчатых шляпах с жёлтыми перьями. Вокруг парка до самой небесной черты находились луга, засыпанные цветами, рощи и пруды. Здесь было отличное место для прогулок. Здесь росли самые интересные породы трав, здесь звенели самые красивые жуки и пели самые искусные птицы.
Скажите, что не я одна тотчас вспомнила Царское Село и Гатчину? Действительно, семья Александра Третьего жила уединенно в Гатчине и тщательно охранялась. Это было вынужденной мерой в связи с высоким уровнем террора, который, в конечном итоге, и положил конец правлению Александра Второго. Что касается его сына, Николая Второго, то жизнь в Царском Селе была осознанным выбором. Во-первых, и Николай и Александра любили уединение и высоко ценили возможность жить вдали от пристальных взглядов. Во-вторых, это позволяло держать людей в неведении об истинной картине болезни цесаревича Алексея. По большому счету, в Петербурге царская чета практически не бывала, ограничиваясь несколькими месяцами в году. На протяжении многих лет столица существовала практически без государя, когда в центре светской жизни правили бал другие члены царской фамилии.
2. Взятие Зимнего дворца
<...>Все толпились перед городскими воротами. Огромные, высотою с дом, железные ворота были наглухо закрыты<....>
<...>- Я ничего не понимаю, гражданка, и прошу меня простить…
- Ах, да неужели вы не знаете, что сегодня оружейник Просперо и гимнаст Тибул повели народ, чтобы взять штурмом Дворец Трёх Толстяков?
- Оружейник Просперо?
- Да, гражданин… Вал высок, и по ту сторону засели гвардейские стрелки. Никто не выйдет из города, и тех, кто пошёл с оружейником Просперо, дворцовая гвардия перебьёт.
И действительно, грохнуло несколько очень далёких выстрелов.<...>
Ну как тут не вспомнить легендарный кадр - ползущие вверх люди, который пытаются открыть ворота Зимнего дворца? Я сейчас не буду уходить в сторону, философствуя о том, был или же нет тот самый штурм. Но то, что картинка непременно возникает в памяти - это несомненно.
3. Кровавое воскресенье и Ходынка
В это время, ещё дальше, ударила несколько раз пушка. Гром запрыгал, как мяч, и покатился по ветру. Не только доктор испугался и поспешно отступил на несколько шагов — вся толпа шарахнулась и развалилась. Дети заплакали; голуби разлетелись, затрещав крыльями; собаки присели и стали выть.
Началась сильная пушечная стрельба. Шум поднялся невообразимый. Толпа наседала на ворота и кричала:
- Просперо! Просперо!
- Долой Трёх Толстяков!
Доктор Гаспар совсем растерялся. Его узнали в толпе, потому что многие знали его в лицо. Некоторые бросились к нему, как будто ища у него защиты. Но доктор сам чуть не плакал.
«Что там делается? Как бы узнать, что там делается, за воротами? Может быть, народ побеждает, а может быть, уже всех перестреляли!»
Тогда человек десять побежали в ту сторону, где от площади начинались три узенькие улички. На углу был дом с высокой старой башней. Вместе с остальными доктор решил забраться на башню. Внизу была прачечная, похожая на баню. Там было темно, как в подвале. Кверху вела винтовая лестница. В узкие окошки проникал свет, но его было очень мало, и все поднимались медленно, с большим трудом, тем более что лестница была ветхая и с поломанными перилами. Нетрудно представить, сколько труда и волнений стоило доктору Гаспару подняться на самый верхний этаж. Во всяком случае, ещё на двадцатой ступеньке, в темноте, раздался его крик:
- Ах, у меня лопается сердце, и я потерял каблук!
Плащ доктор потерял ещё на площади, после десятого выстрела из пушки.
На вершине башни была площадка, окружённая каменными перилами. Отсюда открывался вид по крайней мере километров на пятьдесят вокруг. Некогда было любоваться видом, хотя вид этого заслуживал. Все смотрели в ту сторону, где происходило сражение.
- У меня есть бинокль. Я всегда ношу с собой бинокль с восемью стёклами. Вот он, — сказал доктор и отстегнул ремешок.
Бинокль переходил из рук в руки.
Доктор Гаспар увидел на зелёном пространстве множество людей. Они бежали к городу. Они удирали. Издалека люди казались разноцветными флажками. Гвардейцы на лошадях гнались за народом.
Доктор Гаспар подумал, что всё это похоже на картинку волшебного фонаря. Солнце ярко светило, блестела зелень. Бомбы разрывались, как кусочки ваты; пламя появлялось на одну секунду, как будто кто-то пускал в толпу солнечных зайчиков. Лошади гарцевали, поднимались на дыбы и вертелись волчком. Парк и Дворец Трёх Толстяков заволокло белым прозрачным дымом.
- Они бегут!
- Они бегут… Народ побеждён!
Бегущие люди приближались к городу. Целые кучи людей падали по дороге. Казалось, что на зелень сыплются разноцветные лоскутки.
Этот фрагмент достоин произведения, куда более серьезного, чем сказка. В памяти тотчас вспыхнула книга "Хождение по мукам" Толстого. Насколько же красочно и киногенично прописан этот эпизод.
Здесь я поняла, что уже никогда не смогу воспринимать эту сказку, как детское произведение. В образе доктора, маленького сочувствующего человечка, невольно попавшего в пучину восстания, лишившегося очков и сломавшего каблуки мне вдруг почувствовалась та самая горькая достоевщина, столь близкая сердцу русского человека.
И тут я осознала, каким же невероятно сложным заданием станет для меня написание веселой, зазывной статьи, призванной побудить ребенка прочитать книгу. Как наяву я видела потрепанного доктора Гаспара, который, ковыляя на сломанных каблуках, один идет среди ночных улиц, проверяя, есть ли пульс у убитых горожан.
Доктор стоял на перекрёстке, отдыхая от долгой ходьбы, и думал: «Как странно! Горят разноцветные огни, мчатся экипажи, звенят стеклянные двери. Полукруглые окна сияют золотым сиянием. Там вдоль колонн мелькают пары. Там весёлый бал. Китайские цветные фонарики кружатся над чёрной водой. Люди живут так, как жили вчера. Неужели они не знают о том, что произошло сегодня утром? Разве они не слышали пальбы и стонов?
Помните бал у французского посла, случившийся сразу же после Ходынской трагедии? Тогда в страшной давке погибли множество людей, пришедших отпраздновать коронацию Николая Второго. Царская чета была вынуждена на несколько минут приехать на бал, даваемый французским послом в их честь. Для бала из Парижа были заказаны тысячи белых роз, которые бы попросту засохли. Николай и Александра сочли необходимым засвидетельствовать свою благодарность. Но этих пяти минут им не простили. "Розы им дороже людей". Эта фраза вошла в историю.
Вот тебе три розы. А плакать незачем. Они мятежники. Если их не сажать в железные клетки, то они заберут наши дома, платья и наши розы, а нас перережут.
4. Питер и питерцы
Доктор возвращался домой. Он ехал по широчайшим асфальтовым улицам, которые были освещены ярче, чем залы, и цепь фонарей бежала над ним высоко в небе. Фонари походили на шары, наполненные ослепительным кипящим молоком. Вокруг фонарей сыпалась, пела и гибла мошкара. Он ехал по набережным, вдоль каменных оград. Там бронзовые львы держали в лапах щиты и высовывали длинные языки. Внизу медленно и густо шла вода, чёрная и блестящая, как смола. Город опрокидывался в воду, тонул, уплывал и не мог уплыть, только растворялся нежными золотистыми пятнами. Он ехал мостами, изогнутыми в виде арок. Снизу или с другого берега они казались кошками, выгибающими перед прыжком железные спины. Здесь, у въезда, на каждом мосту располагалась охрана. Солдаты сидели на барабанах, курили трубки, играли в карты и зевали, глядя на звёзды.
Из каждого окна торчали головы. Они были разные по виду: некоторые в ночных колпаках с кисточками; другие в розовых чепцах, с буклями керосинного цвета; третьи в косынках; наверху, где жила бедная молодёжь — поэты, художники, актрисы, — выглядывали весёлые безусые лица, в облаках табачного дыма, и головки женщин, окружённые таким сиянием золотых волос, что казалось, будто на плечах у них крылья.
5. Февральская революция и начало Гражданской войны
Ремесленники, рудокопы, матросы — весь бедный рабочий люд города поднялся против власти Трёх Толстяков. Гвардейцы победили. Оружейник Просперо взят в плен, а гимнаст Тибул бежал. Только что на Площади Звезды гвардеец застрелил своего офицера. Это значит, что вскоре все солдаты откажутся воевать против народа и защищать Трёх Толстяков.
Это письмо могло бы быть написано не доктором Просперо, а любым жителем столицы в феврале 1917 года. Стачки, забастовки, отказ солдат слушаться приказов офицеров. Все это было обыденностью, всему этому автор был свидетелем.
Они вам расскажут о том, что крестьяне, у которых вы отнимаете хлеб, добытый тяжёлым трудом, поднимаются против помещиков. Они сжигают их дворцы, они выгоняют их со своей земли. Рудокопы не хотят добывать уголь для того, чтобы вы завладели им. Рабочие ломают машины, чтобы не работать ради вашего обогащения. Матросы выбрасывают ваши грузы в море. Солдаты отказываются служить вам. Учёные, чиновники, судьи, актёры переходят на сторону народа. Все, кто раньше работал на вас и получал за это гроши, в то время как вы жирели, все несчастные, обездоленные, голодные, исхудалые, сироты, калеки, нищие, — все идут войной против вас, против жирных, богатых, заменивших сердце камнем…
Моя голова — одна. У народа сотни тысяч голов. Вы их не отрубите.
6. Цесаревич Алексей и Деревенько.
- Моя кукла, моя чудесная кукла сломалась!.. Мою куклу испортили. Гвардейцы кололи мою куклу саблями…
Он опять зарыдал. Маленькими кулаками он тёр глаза и размазывал слёзы по щекам.
- Что?! — заорали Толстяки.
- Что?!
- Гвардейцы?
- Кололи?
- Саблями?
- Куклу наследника Тутти?
И весь зал сказал тихо, как будто вздохнул:
- Этого не может быть! <...>
<...>И вдруг появились гвардейцы. Их было двенадцать человек. Они возбуждённо о чём-то говорили. Поравнявшись с нами, они остановились. Они имели угрожающий вид. Один из них сказал, указывая на наследника Тутти: «Вот сидит волчонок. У трёх жирных свиней растёт волчонок». Увы! Я понял, что означали эти слова. <...>
- Они обступили наследника Тутти, — продолжал воспитатель. — Они говорили: «Три свиньи воспитывают железного волчонка. Наследник Тутти, — спрашивали они, — с какой стороны у тебя сердце?.. У него вынули сердце. Он должен расти злым, чёрствым, жестоким, с ненавистью к людям… Когда сдохнут три свиньи, злой волк заступит их место».
Этот эпизод невольно натолкнул меня на воспоминания о цесаревиче Алексее и его дядьке матросе Деревенько. О том, как судьба свела Деревенько и царскую семью, писал даже Пикуль. Впрочем, это художественное произведение, что же касается исторических источников, то мне попадались разные факты об этом знакомстве, и говорить какой из них верный я не могу. Как бы там ни было, на многих фотографиях Деревенько и Алексей запечатлены вместе. Недавний матрос (боцман) он играл при Алексее роль "дядьки" - был товарищем по играм, присматривал за ним, а когда мальчика мучила гемофилия, носил его на руках.
Деревенько провел рядом с царской семьей много лет, от совсем нежного возраста цесаревича, до событий 1917 года. Казалось бы, неотступно находясь рядом с мальчиком, обласканный заботой и вниманием Романовых (об этом упоминали многие из окружения царя в своих воспоминаниях), он более, чем кто-либо еще должен был сохранять верность семье и маленькому воспитаннику.
Но нет. В первые же дни революции Деревенько бежал из Царского Села вместе с матросами Гвардейского экипажа. Более того, по словам первого следователя убийства царской семь Николая Соколова "Старый дядька наследника боцман Деревенько <...> в первые же дни переворота проявил злобу к нему, оказался большевиком и вором и покинул царскую семью". Вспоминала о нем и Анна Вырубова : "Когда меня везли мимо детской Алексея Николаевича, я увидела матроса Деревенько, как он сидел, развалившись на кресле, и приказывал наследнику подать ему то то, то другое. Алексей Николаевич с грустными и удивлёнными глазками бегал, исполняя его приказания".
Хотя несколько человек упоминают о некой краже, совершенной им, подробностей этого обстоятельства нет. Но история эта нашла свое отражение в фильме Глеба Панфилова "Романовы. Венценосная семья", где, если меня не подводит память, Деревенько крадет дорогое пасхальное яйцо (я в этом не уверена), а цесаревич защищая его, говорит, что это подарок.
Напомнили мне об Алексее и эти строки:
Вы уже знаете, что наследнику не показывали живых детей. Никогда, даже в закрытой карете, его не возили в город. Он рос во дворце. Его учили наукам, читали ему книги о жестоких царях и полководцах
На самом деле, конечно же, в сказке гораздо больше отсылок к исторической действительности. Какие-то из них более очевидны, какие-то нет. Но это не отнимает самого главного, то, как много смысла может быть заложено в, казалось бы, очень простое произведение. Так, например, и горячо любимый мной "Чиполлино", при прочтении в более осознанном возрасте явил совсем иное значение. Но это яркие примеры. И таких книг множество. Может быть, и в самом деле стоит перечитать детскую классику?