С ненавистью рассматривала партитуру на несколько страниц, долго сидя за инструментом. Вальс я играла фальшиво: сбивалась каждый раз с ритма, путала ноты и не попадала в такт. Мелодия звучала отвратительно. Слышался не вальс кукол, а вулкан негативных эмоций. До вечера мне не осилить это. Душа отказывалась играть представленную мелодию. Сопротивлялась. Внутренний голос шептал порвать бумагу с нотами. Не понимаю, почему запоминать события мне не удавалось, а учить наизусть пьесы, если хотела и имелось желание, могла запросто. Сейчас не было ни того, ни другого.
Шел час. Я не понимала, зачем и почему это делала, но продолжала мучить себя вальсом, который никак не давался. Чувствовала себя марионеткой: кто-то управлял мной, дергая за ниточки. Хотела остановиться, но не могла. Музыка лилась по всей библиотеке, заполняя ее не медленным вальсом, а бешеным маршем ярости. Вместо кукол плясали черти, демоны на кострах, которых заперли в аду и которые жаждали свободы. Я играла не по нотам, а то, что шептала душа. Мне нравилось, не хотелось останавливаться. В какой-то момент на лице появилась улыбка, а темп игры все ускорялся. Пальцы, как ни странно, не уставали под бешеную скорость. В меня будто вселился демон, а может, так и есть.
«Если пробудить зло и хаос, легенды начнут оживать».
«Что бы ты там ни подумала, будь внимательнее к окружающим».
Я не понимала, что творю. Голоса эхом раздавались, из-за чего моя улыбка превратилась в безумный злорадный смех, как у злодея, который выбрался из мрачной темницы и сейчас торжественно исполнял свой гимн. Вальс кукол превратился в вальс смерти. Библиотека уже не имела значения, как и все остальное тоже. Кроме моего дикого смеха и безумной адской мелодии, больше ничего не существовало. Меня отнюдь не пугало новое состояние, в котором я сейчас была. Оно нравилось, приносило кайф. Вся агрессия, ненависть, ярость не душили, как раньше, мою душу, а, наоборот, позволили раскрыться ей, выйдя на сцену и сыграть тот гимн. Гимн о возвращении. Никогда еще не чувствовала себя такой свободной и… настоящей.
«Неужели ты вернулась?»
Книга "В лабиринтах лжи".
