Роуз Блэк не любила себя по многим причинам. Одной из причин были ее волосы. Она ненавидела, когда ее густые каштановые пряди пушатся, поэтому она каждое утро беспощадно выпрямляла их и выливала сверху тонну лака, который тихонько таскала из маминой комнаты.
Вторая существенная причина — необычные глаза: правый был темно-карий, а левый ярко зеленым. Каждый раз, когда девушка гляделась в зеркало, ее маленький рот с пухлыми губами, изгибался в усмешке над самой собой. «Натуральная ведьма», — думала она, мысленно закатывая глаза.
Третья причина — строгая школьная форма, состоящая из темно-серой юбки, такой же расцветки пиджака и белой блузки с малиновым галстуком, который Роуз от скуки превращала в удавку, сидя на уроках. Все ее нутро сопротивлялось тому, что ей приходилось одеваться как все. Она и сама не понимала, что ей нужно: быть как другие или отличаться. И то и другое сводило ее с ума. Впрочем, она сама еще не решила, чего хочет. Настроение ее, как и у многих подростков, менялось по сто раз в минуту, словно взбесившиеся часы, чья стрелка вращается, точно пропеллер.
Короткая юбка, из-под которой торчали острые колени, плохо прикрывала не только длинные ноги, но и истинную натуру обладательницы.
Обычная ученица на первый взгляд, но, если бы вы познакомились с ней поближе, то ахнули бы от изумления, и, возможно, стали бы молиться о спасении ее и своей души. Добро и Зло шли рука об руку с начала времен, но тут все было не так просто.
— Зи-зи, — она уже в третий раз услышала, как ее зовет дядя, но вновь сделала вид, что не замечает его присутствия. — Зи-зи, ты меня вообще слышишь?
— Ты что-то сказал? — ответила она, не поднимая головы и продолжая ковырять в тарелке застывшую кашу.
— Хочешь пойти голодная?
— Что-что?
— Ай, опять в том же духе, — дядя замотал головой, махнул на нее рукой и быстро удалился в прихожую.
Вернувшись через какое-то время, мужчина вновь застал Роуз с нетронутой тарелкой. Его чуть спадающие на плечи волосы, завивающиеся в мелкие блестящие кудряшки смешно подпрыгивали от резких движений и забавляли Роуз. Она еле заметно улыбнулась, но ухмылка не укрылась от черных глаз дяди.
— Роуз, как же с тобой тяжело, — вздохнул он и махом приземлился рядом с девушкой на мягкий диван, от чего та самопроизвольно подскочила. — Тебя возможно заставить вести себя как нормальный подросток?
— Нормальный подросток? — тонкие брови взлетели вверх. — Ты видел «нормальных» подросток? — разноцветные глаза говорили: «что ты несешь?»
— Ты знаешь, что я имею в виду. Твоя мама была бы не очень довольна.
Девушка насупила брови, и вновь уставилась в застывшую массу, которая когда-то была аппетитной кашей. Сморщив свой курносый нос с небольшой горбинкой, Роуз продолжила ковырять содержимое тарелки.
— Прекрати на нее обижаться, — снова вздохнул мужчина.
— Как скажешь, дядя, — она сделала упор на слове «дядя».
— Ради Бога, Роуз, называй меня просто Адам. У нас разница в восемь лет.
— Как скажешь, дядя, — она стала интенсивнее копаться ложкой в овсянке, пристывшей к стенкам тарелки.
— Если будешь так себя вести — выпорю.
— Да? — она округлила свои глаза. — Тогда я скажу, что мой родной дядя лапает меня во всяких местах.
— Зачем ты это говоришь? — Адам закрыл ладонью свои глаза. Казалось, что таким образом он пытался сделать так, чтобы Роуз Блэк в его жизни стало хоть на чуточку меньше. — Думаешь, мне все это нравится? Я просто в восторге от твоих выходок и острот, и от всего, что в этом доме творится по ночам. Эти странности… твои разговоры с… Это все твой отец.
Роуз ничего не ответила, продолжая мучить овсянку.
— Дай сюда! — Адам выхватил тарелку из-под носа девушки и резким движением отправил в мойку.
Звон тарелок будто разбудил Роуз. Она вся насупилась, покраснела и исподлобья посмотрела на мужчину.
— А ты думаешь, мне все это нравится? Я не хочу всем этим заниматься. Разве я могу быть нормальной, если после школы… — она резко умолкла, покраснев, вскочила из-за стола и пулей вылетела из кухни., оставив после себя лишь аромат мужского одеколона, которым пользовался Адам.
— И прекрати шарить в моей комнате! — крикнул он вслед девчонке, но след ее уже простыл.
Он неторопясь вышел в коридор и закрыл входную дверь, которую Роуз оставила распахнутой. Он взглянул на пол — его начищенные до блеска ботинки валялись как попало. «Бешеная», — пробубнил он, поправляя обувь.
Потом Адам взглянул на столик в прихожей и раздраженно вздохнул: «Снова стащила мои очки. И как отучить эту девчонку брать чужие вещи?»