1993-й год, Смоленск. Июль выдался очень душным, в городе все изнывали от жары и старались пореже покидать свои дома. Но мне нужно было срочно ехать в соседнюю область, поэтому купил билет и сел в душный поезд. Отправления предстояло ждать еще почти час…
Вагон под палящим солнцем превратился в пекло. В сердцах я сказал, что жизнь бы отдал за кружку холодного пива. Сидящая по соседству женщина лет 40 посмотрела на меня и посоветовала аккуратней быть с желаниями, ведь иногда они сбываются. Я сначала не придал значения ее словам, а потом задумался и попросил объяснить. Так завязался наш разговор, который даже через полтора десятка лет бередит мое сознание.
Собеседница представилась Людмилой. Дальше речь пойдет от ее имени…
В 23 года я окончила Медицинский техникум и получила распределение на работу медсестрой. Все бы ничего, но из родного Смоленска меня направили в Орловскую психиатрическую больницу. Сначала хотела отказаться, а потом решила, что уйти никогда не поздно. Собрала вещи, махнула родителям ручкой и укатила восвояси. На месте устроилась в общежитие и начала осваиваться.
В мои обязанности входил уход за малоподвижными пациентами. Это те, кто плохо ходил, мог двигать только верхней частью тела и т. д. Таких было немало и каждого нужно было накормить, помыть, помочь справить нужду, одеть и сводить погулять. Времени на раскачку и привыкание не было, поэтому я сразу влилась в работу. Так прошло около двух месяцев…
Однажды к нам привезли даму пенсионного возраста. Санитары рассказали, что ее обнаружил милиционер в центре города. У женщины не было документов, она не шла на контакт и вела себя крайне странно. Сначала ее поместили в обычную больницу, но там не обнаружили никаких отклонений в здоровье. Непонятно почему эту престарелую даму направили к нам, ведь признаков психического расстройства у нее также не наблюдалось.
Первые несколько дней новая гостья нашего чудесного заведения отказывалась от еды. Ее хотели накормить через зонд, но хрупкая старушка смогла растолкать сильных санитаров. Она забилась в угол и начала истошно кричать. На эти душераздирающие звуки сбежался весь персонал, и я в том числе. И когда увидела эту бабушку, мне стало ее так жаль. Смотрела на этот кричащий «комочек» с выпученными глазами и думала, что ведь наверняка у нее где-то есть дети, муж, родные. Они беспокоятся и надеются, что найдутся добрые люди и помогут ей.
Минут через пять меня как током шарахнуло. Неведомая сила заставила просто подойти к бабуле, взять ее за руку и увести в столовую. Там я попросила у поварихи порцию свежей каши, пару кусочков хлеба и стакан чая. Все это нехитрое угощение поставила перед бабушкой и попросила покушать. И только в тот момент я увидела, насколько у нее пронзительные глаза. Они были цвета воронова крыла. Смотрела в них и буквально утопала. К моему удивлению мадам начала есть. Я гладила ее по голове, в чем-то рассказывала и смотрела, как старушка двигает ложкой. С того дня она присоединилась к числу моих подопечных…
Бабушка не говорила, но явно понимала все происходящее вокруг. Такой вывод я сделала из ежедневных наблюдений за ней. И чтобы человек не оставался безымянным, мы с коллегами назвали ее Люба. Баба Люба. В целом, она не доставляла хлопот и вела себя тихо. Иногда, когда у меня появлялась редкая минута отдыха, мы вместе выходили во внутренний дворик и «разговаривали». Я могла поведать ей какую-то историю, рассказать о своем детстве, взаимоотношениях с родителями и прочих вещах, о которых стеснялась говорить даже с друзьями. Бабушка слушала и сверлила меня бездонными глазами.
Так прошел год. Никто не забирал бабу Любу, ее родственников найти не удалось, а сама она так и не начала говорить. Сложилась патовая ситуация: с одной стороны ее не могли держать у нас, с другой — отправить не приспособленную к жизни женщину было некуда. Главврач и какие-то люди из Минздрава решили искать необычной пациентке новое место. Но меня это уже почти не волновало. К тому времени я узнала, что моя любимая тетя больна пневмонией. Болезнь перешла в затяжную форму и быстро прогрессировала. Врачи давали неутешительные прогнозы.
Видимо, мои внутренние переживания были видны со стороны. Через несколько дней после получения ужасной новости я сидела в том же дворике и думала о своем. Баба Люба подошла бесшумно и… отчетливо произнесла такую фразу: не горюй, она будет жить. Я с удивлением и страхом посмотрела на нее. У нас завязался настоящий разговор.
— Знаю про твою душевную боль, но переживать не стоит.
— О чем вы и почему раньше не говорили?
— Обо мне не думай, а говорю я про тетку твою из Смоленска. Сильная хворь на нее снизошла.
— Да, врачи говорят, что может умереть.
— Вижу, что любишь свою родственницу. За твою доброту и бескорыстность помогу спасти ее и еще двух людей.
— Что мне делать?
— Вот тебе три волоса. Открой подушку больной, и положи один среди пуха. И пусть она спит только на этой полушке до полного выздоровления. Когда хворь отступит, волос сам растворится. — А как обычный волос поможет, когда медицина бессильна?
— Тебе этого знать не надобно. Если хочешь спасти родного человека, то делай, как я говорю.
Я никогда не была сторонницей народной медицины. Более того, считала всех этих целителей, травников и прочих врачевателей наживающимися на чуждом горе шарлатанами. И сначала от обиды даже хотела выбросить волосы. Но решила поехать проведать тетю и довериться бабе Любе. За родственницей ухаживала моя мама (ее родная сестра) и я строго наказала ей, чтобы тетка спала на «заговоренной» подушке. Про волос маме ничего не сказала.
Со связью тогда было сложно. Я периодически звонила домой из кабинета главврача и справлялась о здоровье тетки. Через полторы неделю узнала, что наступило улучшение. У тети уменьшился кашель, прошел жар, и почти полностью пропала одышка. Врачи гордо заявляли, что терапия все-таки дала результаты, брали всяческие анализы и проводили тесты. Я на радостях помчалась домой и застала тетушку в прекрасном настроении с румянцем на щеках и отличным аппетитом. Меня терзали сомнения о волшебстве бабы Любы, но где-то в душе я в него уже поверила.
В тот день приснился странный сон. Я шла по нескошенному лугу и увидела вдалеке знакомую фигуру. Узнала в ней бабу Любу и побежала к ней. Та почему-то выглядела намного моложе, радостно улыбалась и шла бодрой походкой. В какой-то момент она произнесла: своей добротой ты спасла целую жизнь. При этих словах ее лицо начало быстро стареть — вокруг глаз и возле рта появились морщины, а кожа потеряла естественный цвет. Это зрелище навсегда отпечаталось в моей памяти…
Когда ехала назад в Орел, то поймала себя на мысли, что даже не спросила у бабы Любы ее настоящего имени. Стало так стыдно. По прибытии решила поговорить с ней, узнать про случившееся чудо, спросить о настоящем имени и семье. Но ставшая родной больница встретила меня безрадостной новостью. Оказалось, что в мое отсутствие за бабушкой приехали люди из Минздрава и увезли ее. Никто не знал, куда именно. Я пыталась звонить, узнавать, но все было тщетно. Кто-то утверждал, что ее забрали родственники в Новосибирск, другие говорили, что бабу Любу отправили в интернат для престарелых в Краснодарский край…
От моей души словно кто-то отщипнул кусочек. Вот был человек, посланный мне свыше, и пропал. Лишь два волоса, завернутые в носовой платок и лежащие в моей тумбочке, напоминали о существовании бабы Любы…
В больнице я надолго не задержалась. После того случая как-то стало тоскливо. Вернулась домой, устроилась в обычную больницу и постепенно начала забывать о своей «орловской» странице жизни. До тех пор, пока не заболел отец. Все случилось в обычный день. Я что-то делала на работе, когда коллега попросила взять трубку телефона. Испуганная мама спешно сообщила, что у папы случился инсульт и нужно срочно ехать в областную кардиологию.
Сердце выдержало, но случился частичный паралич. Фактически, левая часть тела стала неподвижной. Врач подбадривал нас с мамой и уверял, что худшее позади. Еще он говорил, что при хорошем уходе и соблюдении рекомендаций есть шанс на частичное восстановление организма. О полном выздоровлении речь даже не шла. От этого было горько до безумия. Некогда подвижный и очень веселый папка в одночасье превратился в беспомощного человека, которому пожизненно нужна будет помощь.
Про волосы бабы Любы я вспомнила дня через три. Надежды особой почему-то не было. Казалось, что вместе с ней ушло и волшебство. Но все-таки один волос я положила отцу в подушку. Чудес не ждала, а они случились. Уже во второй раз…
Сначала у отца начали двигаться пальцы на руках и ногах. Затем он начал неразборчиво говорить, а через месяц сел на кровати. Выздоровление шло настолько стремительно, что врачи разводили руками. Мы с мамой старались окружить папу заботой, почаще гулять с ним и всячески подбадривать. Я не забывала про подушку, старалась везде подкладывать ее. Спустя три месяца болезнь практически отступила. Мама была уверена, что сказалось спортивное прошлое отца. А я мысленно благодарила бабушку.
Через некоторое время я опять увидела сон. На этот раз трава на лугу была почти высохшей, а вдалеке двигалась сгорбленная женская фигура. На мой окрик она повернулась, и взору открылось поразительная картина. Морщины, словно свежие раны, покрывали лицо бабы Любы, у нее почти полностью отсутствовали зубы, а все до единого волосы были пепельного цвета. И лишь черные глаза смотрели на меня так, как когда-то в больнице. Женщина набрала в легкие воздуха и произнесла: Мы должны оставить после себя светлый след. Ты уже спасла две жизни.
Только тогда я осознала, что в моей жизни происходят очень странные дела. Хотела с кем-то поделиться переживаниями, но боялась осуждения и насмешек. В то же время в голове было множество вопросов. Хотелось узнать о судьбе бабы Любы, кому она еще помогла и почему так быстро постарела. Эти мысли не давали мне покоя. Казалось, что если я получу ответы, то познаю тайный смысл своего существования.
Тогда же я решилась и положила последний оставшийся волос в свою подушку. Знала бы, чем это обернется, ни за что не пошла бы на это. Но тогда любопытство перевесило осторожность…
Через несколько недель у меня заболел правый бок. Думала, что где-то неудачно повернулась и не переживала. Несколько дней пила обезболивающие и ходила на работу, но потом лекарства пересталипомогать. Вместе с жуткими болями моя кожа пожелтела. Обследование выявило воспаление в желчном пузыре. Там были камни, один из которых почти перекрыл ход желчи. Она начала разъедать стенки самого органа. Коллеги из хирургии собрали консилиум и решали, как быть. А я лежала в палате и проклинала себя за безрассудность.
Постепенно сознание обволокло пеленой, и я провалилась в сон. Очутилась на выжженном поле, по которому ветер гонял угольки от недавно сгоревший травы. Я четко ощущала запах гари и видела ползущую над землей дымку. А где-то вдалеке был едва различим силуэт. Бежать я не могла, не было сил. Казалось, что ноги весят по сотне килограммов, а в легкие почти не поступает воздух. Обливаясь потом, я все-таки сумела дойти до человека. Это была баба Люба. Она сидела на каком-то дряхлом пне, руками опиралась на палку и беззвучно рыдала. Крупные слезы стекали по ее изможденному лицу и падали на обуглившуюся траву.
Я села прямо на землю рядом.
— Баба Люба, помоги мне.
— Не могу, натворила ты дел. Не послушалась меня, сгубила себя и лишила шанса на жизнь другого человека.
— Я не знала, что так все обернется.
— Теперь уже ничего не вернуть.
— То есть я умру?
— Так написано в книге жизни.
Ее слова пронзали меня насквозь и доставляли нестерпимую боль. Я смотрела на сгоревший луг, вспоминала события прошлого и мысленно прощалась с этим миром. Сомнение в словах бабы Любы не было, пришел мой час.
Боль становилась сильней, мне хотелось просто замереть и выть от ее раздирающей силы. И когда я была близка к потере сознания, баба Люба заговорила:
— Есть еще один шанс на твое спасение.
— Какой?
— Я могу отдать тебе свою жизнь. Решайся…
— А как же ты?
— Я пожила и увидела достаточно. Если согласна, бери мою палку и иди вдаль к краю луга. Не оборачивайся. В моей голове все смешалось: страх, безмерная благодарность, стыд, удивление и множество других эмоций. Я думала, могу ли так поступить с этой доброй женщиной и исправить свою ошибку ценой ее жизни.
В висках начал бешено колотиться пульс, сознание помутнело, а моя рука потянулась к палке бабушки. Ценой неимоверных усилий я поднялась и пошла, опираясь на клюку. Где-то позади вдруг закричало воронье, и в этот миг в моем сердце словно лопнула какая-то струна.
Со слезами на глазах я очнулась в палате. Вскоре пришел врач и сказал, что меня решили не оперировать и еще немного понаблюдать. А на следующий день камень вышел сам собой. Можно было радоваться спасению, но я знала цену своей жизни и помню ее до сих пор…
Поезд мчался где-то среди равнин. Людмила замолчала. По окончании ее рассказа я безмолвно отвернулся к окну и думал. Быть может, эта женщина впервые в жизни рассказала кому-то свою историю. Почему мне и почему именно сейчас? Я настолько глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил остановки. Это был какой-то полустанок. Я повернулся к своей собеседнице, но не обнаружил ее. Вместо женщины на столике лежал скомканный носовой платок. Я схватил его и бросился по проходу, стремясь вернуть забытую вещь моей таинственной собеседнице. Но перрон был пуст…
Вернувшись на свое место, я загрустил. Мял платок в руках и думал о превратностях судьбы. Вдруг заметил, что из него что-то торчит. Развернул и увидел кусок бумаги, на котором было написано: мы должны оставить после себя светлый след. А еще заметил рядом с запиской три волоска…