Начало
...А после свадьбы стала молодая жена его в город звать. Сначала сопротивлялся он, говорил, что все его в родном селе устраивает, а как раз-другой к Верочкиной сестре в гости съездил, так и сам задумался о переезде.
Мать, как только узнала о намерение единственного сына, сразу в голос:
- Как же ты нас с отцом бросишь? Хозяйство большое, не управимся
- А вы, - говорит Степан, - хозяйство-то продайте. Куда вам его? Отдыхать пора. А мы в городе больше заработаем и вам поможем.
- Конечно поможем, - вторит Верочка
- Да ты-то куда лезешь, помогальщица - окрысилась на сноху женщина, - сама на нашей шее сидишь, а туда же...
- Мам, не смей! - заступается за жену Степан вытирая набежавшие на глаза любимой слезы, - а то и досвиданья не скажу!
- Отец, - кричит уставшая ругаться с сыном мать, - ну хоть ты ему скажи!
- А что говорить? - пожимает плечами отец, - у него, поди, своя голова на плечах.
А сам сыну подмигивает.
Так и не договорились ни до чего. Долго друг на друга сердились, а потом решили, что подождет Степан с переездом до зимы. Огород уберут, скотину, какую продадут, какую порежут, а потом уже и поедут.
И все вроде бы наладилось, да только заболела вдруг Верочка. Стала на глазах таять. Мать ее всполошилась, забрала дочку от мужа и повезла в райцентр. И снова, как и с Ольгой, ничего у нее найти не могут.
Почти две недели прожили Верочка с матерью в городе, поддерживающую терапию проходила она и, вроде бы, получше ей стало. Домой, к любимому засобиралась. Уговаривала ее мать еще в городе пожить, не захотела.
Вернулась домой и снова ей хуже стало. Подруга матери посоветовала к бабке сходить. Верочка ни в какую, не верю, говорит, в ерунду эту. Мать сама пошла. Нашептала ей бабка чего-то на воду и велела дочери пить каждое утро по глотку. Да только не успела та ничего выпить. Плохо ей вечером сделалось, а к утру не стало Верочки.
Мать ее на бывшую уже сватью с кулаками да проклятьями кинулась, в волосы вцепилась, еле оторвали. Только не осуждали ее люди за это, шутка ли – за пять с небольшим лет трех жен похоронить?
И окрестили люди Степана между собой Черным вдовцом. И строго-настрого запретили своим дочерям даже смотреть в его сторону. Да только кто ж молодым указ?
Совсем мало времени прошло как Верочку проводили, а девки уже хороводы вокруг него водить начали.
Да только снова Степан зарок дал на женитьбу. Работа-дом, дом-работа. Как-то в выходной в церковь пошел, чего с ним никогда не было, и рассказал батюшке, что проклятье на нем лежит и в чем оно заключается. А батюшка ему предложил после службы встретиться, поговорить. Так и сделал Степан. Долго и подробно расспрашивал его батюшка, каждый шаг хотел узнать, и не только его, а всей семьи. Кто что сказал, кто что сделал… А в конце разговора сказал, что нет на нем никакого проклятия, но жениться ему нельзя, пока мать живая.
- Почему, батюшка? - удивился Степан
- Иди с Богом, - ответил батюшка, - я и так тебе лишнего наговорил.
Повернулся и ушел, не стал слушать, что ему Степан сказать пытается.
А Степан с того времени и вовсе места себе не находит, ни есть, ни пить не может. Ничего не хочет, ничто его не радует. Аж почернел весь и разговаривать почти перестал. Так, буркнет что в ответ на вопрос и снова сидит молчит, в одну точку смотрит.
Людей сторониться стал, да и люди на него искоса смотреть начали. Даже поговаривали, что якобы он умом немного тронулся, а которые, если потемну его на улице встречали, даже на другую сторону переходили. Мало ли что в голове у тронутого живет?
Мать к нему и так, и эдак, все без толку.
Начала она тогда уговаривать его к ведунье сходить, а тот ни в какую. Долго упирался. А потом мать пожалел, что плачет она день и ночь, согласился.
Пошел он к той же бабке, что Верочкина мать ходила, а та и спрашивать не стала ничего. Посмотрела в глаза, головой покачала и вышла в сенцы. А через минуту зашла и протянула ему бутылочку с водой.
- В рукомойник, - глворит, - выльешь. Надо чтобы все твои домашние из него умылись.
- Да у меня домашних-то, - грустно улыбнулся Степан, -мать да отец.
- Вот пусть они и умоются, - да и сам тоже не забудь.
- А что потом?
- А потом спать ложись, да запоминай, кто тебе вперед всех приснится. Кто приснится, тот и виновен в твоей беде. - проговорила бабка и замолчала
- А потом что? - не дождавшись окончания затянувшейся паузы спросил Степан.
- А потом, что хочешь, то и делай с этим знанием - ответила ведунья, - только запомни - верное я тебе слово говорю - от первого приснившегося все беды твои. - Она внимательно посмотрела в глаза посетителя, как будто хотела еще что-то сказать, но потом, передумав, махнула рукой в сторону двери и, давая понять, что разговор окончен, отвернулась.
Вечером Степан вылил воду из бутылочки в умывальник и лег спать, но сон не шел. То перед ним вставал образ серьезной, заботливой Любаши, и он глотая слезы просил у нее прощения за то, что так рано нашел утешение с другой. То видел холеную, избалованную Ольгу, перед которой, почему-то не испытывал никакой вины, а то вдруг вздрагивал от разливающегося колокольчиком смеха Верочки.
Уже светало, когда сон, наконец-то, овладел его измученным сознанием. Но и он не принес облегчения
Снилось Степану, как будто идет он по дороге, дорога пыльная-пыльная, а навстречу ему мать бежит. Волосы развеваются, рот как бы в крике открыт, а крика не слышно, а за ней клубы пыли гонятся. Поровнялись они со Степаном и оказалось, что это и не клубы вовсе, а три его жены. Остановились они, посмотрели на Степана, руками лица закрыли, и исчезли. А мать в это время за него спряталась. Оглянулся он, а у матери лицо белое-белое. И ничего на нем нет кроме разинутого рта...
Проснулся Степан в холодном поту, сел на кровати, а подняться не может, ноги ослабли, трясутся и никак его держать не хотят. Сколько времени он так просидел, не известно. А как силу обрел, вышел на кухню, где мать у плиты уже хлопотала.
- Мама - позвал он ее
- Да, Степушка, - живо откликнулась та, - что тебе?
- А я знаю, что это ты... - чуть слышно произнес сын.
- О чем ты, сынок? - удивилась женщина, - но по взгляду ее, по лицу сразу побелевшему, как в утренем сне, понял Степан, что догадалась она, о чем речь.
- Прости! - упала мать на колени перед сыном, но тот ни спрашивать ничего не стал, ни говорить.
Вышел во двор, нашел отца в гараже, тот, как всегда, копался со своим стареньким мотоциклом.
- Бать, - остоновился в дверях Степан, - ты прости, уезжаю я.
Отец внимателно посмотрел на сына и глубоко вздохнул:
- Догадался?
И было понятно без объяснений, что он имеет в виду.
- Как же так, бать? - Степан глядел на отца и не замечал катившихся по щекам слез.
- Не знал я, сын, - по-детски шмыгнул носом отец - недавно догадался. А ты едь, едь. Так тебе легче будет.
Матери, как она не просила прощения, Степан так и не сказал ни единого слова, а к вечеру уехал из села в райцентр. Первое время пожил у Верочкиной сестры с которой остался в хороших отношениях, чего нельзя было сказать о бывшей теще. Довольно быстро устроился на работу и вскоре, зарекомендовав себя с самой лучшей стороны, получил комнату в общежитие. А вот жениться не спешил.
Да что там жениться?
Он даже отношений никаких не заводил с женщинами, что вызывало множество догадок и кривотолков, но его это не волновало и не расстраивало.
О матери Степан старался не вспоминать, но не всегда это получалось и порой он очень тосковал по той, прошлой жизни. Но простить не мог. С отцом же он виделся довольно часто, тот приезжал в райцентр и заходил в гости к сыну, порой оставаясь на 2-3 дня.
Вернулся Степан в село только тогда, когда матери не стало. Он ничегоне спрашивал у отца, но тот сам сказал, что уже перед самой кончиной мать призналась, что и Любашу она в бочажину толкнула, и Ольгу с Верочкой со свету тоже она свела, добавляла им в еду крысомора.
Не могла она смириться с тем, что сын ее единственный отдаляется от нее. Мать на жену променял.
Жен, говорила она, может мильен быть, а мать как есть одна, так и должна такой оставаться.
А уж когда Верочка надумала Степана в город увезти, вовсе с ума сошла...
PS: Уже после 40 женился Степан на многодетной женщине из соседнего села, не побоявшейся связать свою судьбу с Черным вдовцом. Общих детей родить у них не получилось, но Степан с удовольствием возился с ее ребятишками, считая их своими детьми, да и отец баловал их и считал за внуков.
И все было у них хорошо, только иногда находила на Степана тоска и уходил он тогда туда, где ждали его четыре ухоженных холмика, но к одному из них он так и не подошел до конца своей жизни...
PS: Спасибо вам огромное за то, что вы со мной. Только благодаря вам и вашей поддержке появляются эти рассказы))
С теплом, ваша Я)