Кирилл слушал, как мать отрывистыми и гневными фразами ставила перед ним задачи. Он держал телефон подальше от уха, но всё равно голос её звучал резко и громко.
- Да после такого ты просто обязан развестись! Понял? Первое - развод. Второе - забирай Женю, а эту собаку гони прочь! Как ты вообще мог жениться на этой идиотке? Кира! Слышишь меня?!
Он испугался и поспешил ответить:
- Да, мам, слышу, слышу...
- Повтори, что я сказала?!
- Ты сказала, что как я вообще мог жениться на этой идиотке... Идиотке... Мам. Ты про Светку?
И тут же он понял, что сморозил глупость. Несусветную глупость!
- У тебя есть ещё одна жена?! Или я чего-то не знаю?! А?! Кирилл! Ты успел развестись и опять жениться? Отвечай!
Кирилл зажмурился от страха перед этим грозным шипением, которое издавал мобильник. Он понимал, что мать далеко, между ними целый океан! Кирилл находился в Мэриленде, а мать в Москве.
Но страх сполз с затылка и потёк с шеи по спине липким холодным потом.
- Мама, прости... Я всё понял, я... случайно спросил. Хорошо, я сделаю, как ты говоришь.
- Смотри у меня! Не натвори там глупостей! Знаю я тебя, - клокотал мобильник, и Кириллу даже на миг показалось, что мамина фотография на экране живая, лицо морщится в гневе, а на губах уже проступает пена, как всегда бывало, когда мама приходила в ярость.
- Я всё понял, мам, сделаю, как ты сказала.
Мать отключилась, рявкнув на прощание что-то про бестолкового сына. А Кирилл ещё полчаса сидел в молчании, бессмысленно пялясь на тени деревьев за окном.
Потом собрался с силами и набрал телефон Светки, своей жены, с которой они поженились ещё пятнадцать лет назад.
- Здравствуй, Света, - спокойным голосом сказал Кирилл, едва услышав её насторожённое "алло".
Светка всегда отвечала насторожённо, словно ожидала удара или обидного слова. И если поначалу Кирилла это трогало, то со временем стало раздражать.
Потому что его жена вела себя точно так же, как он. Только он умел это прекрасно скрывать, а она нет.
- Почему ты звонишь в такое время, Кирилл? Всё в порядке?
- А что не так со временем? У вас же в Питере время обеда, разве нет?
- Ну... У тебя же пять часов утра. Ты в такое время ещё спишь, - жена отлично знала его режим и привычки. - А... Мама тебя разбудила?
Свекровь свою Светка боялась почти как он сам.
- Да неважно, Свет. Не спится мне. Надоело одному жить. Когда планируете вернуться?
Жена молчала, громко сопя в трубку. Ещё одна дурацкая привычка!
- Свет, ты сказала, что Женька поучится в первом классе, а потом вы вернётесь ко мне. Она уже учится в шестом! Моя дочь растёт далеко от меня, бывает дома несколько раз в год на каникулах, и я с этим не хочу мириться!
- Кирилл, Женя отлично учится, у неё блестящие успехи, и мы не видим смысла срывать девочку и ехать к тебе на постоянное проживание. Ты же сам знаешь, насколько у нас образование лучше.
- Мы - это ты и старуха?
Кирилл ненавидел свою тёщу так же сильно, как боялся свою мать.
- Кирилл, ну, ты же взрослый, умный человек. Не надо так говорить про мою маму. Она не заслужила такого отношения. Мы - это я и Женя. Но даже если это и мамино мнение, никто не даёт тебе права...
Отличительной чертой Светкиного дурацкого характера было многословие - она могла говорить долго и упоительно, словно наслаждаясь звуками и фразами, которые произносила плавно. Она могла загипнотизировать своими речами кого угодно - настолько грамотно и красиво умела говорить.
Только Кирилл давно уже вышел из-под её речевого обаяния. Наоборот - её голос и небольшая, едва заметная шепелявость вызывали в нём желание закрыть ей рот своей большой ладонью и сильно сжать. Чтобы она замолчала. Навсегда...
- Заткнись! И послушай меня! Мне надоело, что ты и твоя старуха решаете, где будет жить Женька и где она будет учиться. Слышишь?!
Но жена продолжала вещать в трубку про невоспитанность и отсутствие уважения к старшим. Она никогда его не слушала. Никогда. Мать права - от этой идиотки надо срочно избавляться!
Он отключил связь со Светкой и набрал дочь.
- Привет, папуль! Ты чего не спишь?
Весёлый голосок Женьки охладил его гнев.
- Соскучился по тебе, Жень. Мы с тобой так давно не виделись и не болтали...
- Я тоже, пап! Я хочу домой. Почему мы живём в этом Питере? Когда ты меня заберёшь?
В трубке послышался голос Светки. Она с кем-то говорила по телефону и приближалась к Жене.
"Ты не имеешь права решать самостоятельно, без учёта мнения Жени, а также моего. И потом - у Жени будут хорошие перспективы при таком образовании. И я это понимаю, и мама это понимает. Один ты думаешь только о себе, но не о дочери. И я тебе предупреждаю..."
Она даже не заметила, что он давно отключился!
- Жень, - позвал он.
- Да, пап!
- А мама с кем разговаривает?
- Не знаю. Сейчас спрошу... Мам! Ты с кем говоришь? Мам! Маааам! А, с папой? Да?! А я тогда с кем?
Женька захихикала, а Кирилл рассмеялся во весь голос.
- Женя, ты потерпи, родная, ладно? Я очень скоро тебя заберу домой.
...Когда родилась Женька, Кирилл со Светой были на седьмом небе от счастья! Девочка была желанной и долгожданной - им обоим уже было за сорок.
Поскольку Женька родилась в Мэриленде, она приобрела гражданство по принципу территории, а затем и по "принципу крови", то есть - родителей. У Кирилла тоже было двойное гражданство, поскольку он давно и успешно жил и трудился в Америке,
А вот глупая Светка не удосужилась оформить гражданство, моталась каждые полгода к матери, таская с собой дочь.
И там, в Питере, она устроила Женьку сначала в детский сад, а потом и в школу. Светка продолжала мотаться туда и обратно, договариваясь с учителями и подгадывая приезд в Питер к тому времени, когда школьники проходили проверочные испытания.
Поначалу Кирилл сильно скучал без них. Но потом ежедневные звонки матери стали его отвлекать. Она накачивала его негативом и требовала безоговорочного подчинения.
Он боялся этих разговоров. Он боялся своей матери. Эти психологические атаки приводили его к эмоциональному истощению.
Кирилл бродил по пустым комнатам и боялся смотреть по сторонам. Ему казалось, что по стенам движутся страшные тени.
От панического, почти животного страха его спасал алкоголь. Во всяком случае, он позволял не видеть снов, которые вдруг стали приходить к нему по ночам.
И это были не столько сны, сколько отрывки детских воспоминаний, которые он давно похоронил в старой московской квартире, где они жили с матерью...
Сны...
...Кириллу было около пяти лет, когда он, узнав в детском садике о том, что у детей бывают не только мамы, но и папы, напрямую спросил, где его папа.
Вместо того, чтобы ответить, мама сильно разозлилась и начала его бить.
Она и раньше его поколачивала, и он даже уже привык к этому. То игрушку сломает, то куртку испачкает. За любую провинность мама давала подзатыльник или крепко шлёпала пониже спины.
Но в этот раз она стала другой - совсем чужой.
Мама кричала на него страшными словами, её зрачки стали узкими, а на губах выступила пена.
- Если ты ещё раз спросишь у меня об этом, я продам тебя цыганам, и ты будешь всю жизнь жить в телеге и кормить собак! Мне такой сын не нужен! Понял меня? Не слышу! Понял или нет?!
Кирилл ничего не понял, кроме того, что маме лучше ответить так, как она хочет.
И он часто закивал головой, стараясь погасить гнев мамы.
******
Кирилл пошёл в первый класс, напутствуемый мамой приносить из школы только пятёрки. Ну, в редких случаях - четвёрки.
Мама продемонстрировала большой солдатский ремень с крупной квадратной пряжкой
("Теперь это твой приятель")
и сказала, что отныне он будет встречать Кирилла из школы. И, в зависимости от принесённой оценки, этот "приятель" будет либо висеть в коридоре, либо гулять по телу Кирилла.
Мама сдержала своё слово - первая же тройка, полученная мальчиком по пению (ну, не было у него слуха!), привела маму в ярость. "Приятель" попал в голову огромной пряжкой, разодрав кожу под волосами. Кирилл пролежал с сильным головокружением и рвотой три дня. Мама не вызывала врача, она поила его сладким чаем и давала какие-то таблетки.
А когда он впервые встал с кровати, то с ужасом обнаружил, что его любимый плюшевый мишка был нещадно разорван и выброшен на помойку.
"Плохим мальчикам игрушки не положены!"
******
В тринадцать лет Кирилл перестал разговаривать с мамой. Потому что любое слово, любая фраза могли вызвать у неё ярость.
Он панически боялся её узких зрачков и пены на губах.
Потому что за этим следовала боль.
Мама варила ему кашу на воде и одно яйцо. Это был весь дневной рацион Кирилла.
Однажды он не выдержал чувства голода и стащил в буфете с подноса пончик.
Такой восхитительно вкусный, хрустящий, горячий и обсыпанный сахарной пудрой!
Пончик стоил четыре копейки, но у него не было денег.
Буфетчица - дородная тётка с красным лицом в накрахмаленном кружевном колпаке и засаленном, когда-то белом халате - заметила, как он жуёт пончик, и завопила, как потерпевшая.
Конечно, маму вызвали к директору.
Конечно, "приятель" составил с Кириллом довольно серьёзный и долгий разговор.
Ночью, глотая слёзы и постанывая от боли в спине и шее, Кирилл молил боженьку, в которого запрещено было верить, помочь ему вырваться из этого ада.
И боженька его услышал.
Из этого ада Кирилл попал в другой.
Мама написала заявление о помещении сына на государственное обеспечение, потому что у неё нет средств и сил содержать вора.
******
Он стал диким зверьком, выгрызающим острыми зубами своё право на жизнь. А по-другому в интернате было никак.
И несмотря на предательство мамы, он продолжал её любить и ждать, что она придёт и заберёт его домой.
У Кирилла не было друзей. Он боялся любых привязанностей.
И лишь один раз он сделал исключение из этого правила - когда спас новенькую девчонку от издевательств старших пацанов.
Ему бы пройти мимо, когда он услышал тоненький крик.
Но что-то заставило Кирилла отозваться - и он толкнул дверь кладовки, в которой обычно хранились флаги, транспаранты и плакаты.
Трое уродов пинали девчонку ногами, а она лишь тихонько повизгивала и почти шёпотом материлась, закрыв лицо руками.
Кирилл зарычал и набросился на мучителей. Что-то, наверно, в нём такое проснулось в тот момент. Пацаны поспешили ретироваться.
Девчонку звали Светкой, было ей тринадцать. Она, так же, как и Кирилл, росла с матерью, которая сдала её в интернат.
По той же причине - не на что кормить.
Она стала для него родной душой, огоньком в ночном небе безысходной жизни...
******
Мама пришла за ним через два года, когда он уже отчаялся.
Даже не отчаялся, а, скорее, привык к этой жестокой жизни. К выживанию.
Но мама вдруг стала нуждаться в нём. Потому что здоровье пошатнулось. И ей нужен был помощник.
В день, когда Кирилл покидал стены интерната, они со Светкой поклялись друг другу непременно встретиться по ту сторону выживания...
Воспоминания...
У мамы была какая-то непонятная болезнь - она должна была хорошо питаться, но при этом поменьше двигаться. И она целыми днями лежала на диване.
Но как только её охватывал гнев (а он появлялся довольно часто), то признаки болезни куда-то пропадали, и мама так же страшно кричала, колотила его по чему попало, брызгаясь пеной.
Ему очень хотелось врезать ей. Он привык отбиваться в интернате. Но это же мама... Разве можно?
Кирилл учился в вечерней школе и работал, чтобы иметь возможность прокормить себя и маму. Он горячо мечтал поскорее вырасти и уехать куда-нибудь подальше - за океан, например.
Но сначала надо было обеспечить финансово маму. Оставить её совсем без средств он не мог.
Аттестат с отличием, потом физико-технический институт с красным дипломом - страх перед плохими оценками был буквально вколочен в Кирилла с детства. И этот страх продвигал его к успеху: хорошее место работы по специальности, командировки и семинары, достойная зарплата.
Кирилл открыл в банке счёт на мамино имя - он чувствовал, что его мечта близка и он скоро улетит за океан. Потому что американские партнёры предприятия, где он трудился, намекали о возможном контракте.
Мама так и не перестала на него орать, у неё стало ещё больше поводов для гнева. Потому что у Кирилла закрутился бурный роман с Татьяной, бывшей однокурсницей. Почему он раньше её не разглядел? Красотка, умница. И работала там же, где и он.
Домой Кирилл возвращался поздно. И каждый раз его встречала тяжёлая мамина клюка, которую она держала при себе, хотя передвигалась довольно активно и без поддержки. И вот эта клюка пыталась достать Кирилла до головы, но безуспешно - он больше не был тем беззащитным мальчиком. Он вообще уже был слишком близок к своей мечте, чтобы реагировать на мамин гнев...
- Мам, хватит орать, я скоро женюсь и уеду далеко. У меня отличные перспективы. Я достиг самых крутых вершин, у тебя нет повода для ругани.
Они с Татьяной расписались за неделю до отъезда. Будущее руководство помогло оформить документы на супругу - и уже через месяц она присоединилась к Кириллу.
Мама тяжело переживала его отъезд, женитьбу и вообще - то, что её сын вдруг стал взрослым и самостоятельным.
Кирилл дал ей сберкнижку с внушительной суммой на счёте, а также положил в сервант пачку купюр. На жизнь маме должно хватить до самой смерти (каламбур!). Но, в принципе, ей только деньги и были нужны. На то, что он ей оставил, можно было нанять хорошую домработницу и наслаждаться бездельем.
...В Штатах они с Татьяной прожили несколько счастливых месяцев, пока он не застал её с одним из российских сотрудников. Ему он от души начистил лицо, а жену трогать не стал.
Она не просила прощения. И даже не пыталась загладить вину. Сказала честно - хочет сделать карьеру.
Несколько лет она делала карьеру, пока Кирилл не понял, что устал от сочувственных взглядов соседей и коллег. Они улетели в Москву, где благополучно развелись. Обратно возвращались каждый своим путём.
Ему даже не было больно. Просто очень одиноко.
Мама жила в каком-то своём мире, в котором всё было не так, как в его реальности, - она продолжала замахиваться клюкой и орать до пены на губах. Причём, поводом мог стать слишком мягкий хлеб или остывший суп.
К счастью, все эти концерты предназначались для домработницы. Несущему золотые яйца в виде существенного финансового подспорья сыну она являла свой самый добрый лик.
Кирилла спасала работа. Ему нравилось то, чем он занимался. Со временем он оформил гражданство и стал полноценным гражданином этой большой страны.
Тогда он смог взять ипотеку и купить дом в пригороде. И в редкие свободные вечера Кирилл сидел на веранде в кресле-качалке, потягивал из банки холодное пиво и смотрел на окрашенное причудливыми красками заката небо.
Сбылась его самая смелая мечта. Он жил жизнью, которую мог видеть только в американских фильмах.
...Они встретились случайно. Неожиданно. Почти двадцать лет спустя... На Дворцовой площади, где Светка вела экскурсию.
Что его тогда понесло в Питер? Вроде, коллега просил посылку матери передать...
Ну, да. Он привёз посылку и пошёл гулять по улицам старого города. Вечером у него был поезд на Москву, к матери.
А тут Светка!
Она заполнила его своей энергетикой, общими воспоминаниями, лёгкостью и чудесной речью. Кирилл перестал чувствовать себя одиноким и словно научился дышать полной грудью.
Светку тоже из интерната забрала мать. Через полгода после его отъезда.
Их интернатовская дружба быстро переросла в любовь. Но по умолчанию оба тщательно скрывали счастье от своих матерей.
Расстояние не было для них преградой - при любой возможности Кирилл летел в Питер, а иногда Светка прилетала к нему.
В один из приездов в Питер он потащил её в ЗАГС подавать заявление. Потом они скромно зарегистрировались и отметили это событие в кафе на набережной.
А после разошлись в разные стороны - она поехала домой к своей матери, а он на вокзал. В Москву. К своей.
А когда уже всё было готово для отбытия супругов в Америку, проявилась тёща, позвонившая новоиспечённому зятю.
Мать жены верещала про добродетель, про целомудрие и ещё про что-то такое архаичное и забытое, что Кирилл половины не понимал.
А через пару часов Кирилл выслушивал крики своей матери. Которая почему-то вообразила, что жить за океаном должна именно она, а не чужая баба.
Плюнув на всё, он забрал жену и улетел с ней в Америку.
******
Светка, проживя с ним в Мэриленде несколько лет, не спешила оформлять гражданство. Даже после рождения Женьки.
А Кирилл и не настаивал.
Рождение дочери примирило их с матерями - и та, и другая наведались в гости. И если мама Кирилла осталась довольна его образом жизни (ну, потому что он практически не бывал дома, работа занимала много времени), то тёща постоянно фыркала и подчёркивала, что в России всё не так, гораздо лучше, чем здесь. И ребёнка надо оградить от пагубного влияния гнилого капитализма. Когда обе уехали, супруги вздохнули с облегчением.
Они неплохо жили втроём - Светка следила за домом и двором, где выращивала затейливые цветы на клумбах, Кирилл работал и любил свою работу, Женька подрастала и становилась смешной и забавной. Два раза в год все вместе они ездили в отпуск в экзотические страны.
А потом Женька в пять лет пошла в школу. И жена вдруг изменилась. Она стала нервной, раздражительной. И всё чаще заводила разговоры про российское образование. Которое было гораздо лучше местного.
Вода камень точит - Кирилл после долгих уговоров согласился на то, чтобы Женька пошла в первый класс в Питерскую гимназию. Там у Светки директором была давняя подруга, которая обещала помочь.
Главным его условием были регулярные приезды жены и дочери домой. И Кирилл не сомневался, что так и будет.
И они приезжали. И это было самое лучшее время его жизни. Потому что соскучившаяся по папе Женька не отлипала от него и рассказывала все свои новости. А он с удовольствием слушал.
Светка приводила дом в порядок, заполняла его ароматами традиционных блюд, и они вместе сидели за большим столом.
А потом они стали приезжать всё реже и реже. Раз в полгода, и то на недельку.
Женька всем своим вилом демонстрировала желание оставаться здесь, но в Светку словно бес вселился - она начинала суетиться и готовиться к отъезду уже на третий день их прилёта. При этом постоянно говорила и говорила, словно боясь услышать его голос в период своего молчания.
Кирилла это сильно раздражало. Он даже однажды вечером, когда дочь мирно спала в своей уютной комнате, попытался вывести жену на откровенный разговор.
- Мама сказала, что мы неправильно живём. Нам надо жить в России, - повторяла Светка, избегая прямого ответа на его откровенный вопрос.
- Свет, а ведь я так и не спросил тебя об одной вещи...
Она с испугом взглянула на него, словно догадываясь, о чём он хочет спросить.
- Там... в интернате... ты рассказывала, что твоя мать сдала тебя государству, потому что ей не на что было тебя содержать. А когда она тебя забрала, почему вы уехали из Москвы? Вы же теперь обе в Питере живёте.
- Мама вышла замуж. И ей... ей нужна была чистая биография, потому что её муж был из этих... высоких чинов... Она забрала меня и отвезла к его матери в деревню. И я там оставалась до восемнадцати лет. Это было ужасно...
Жена заплакала.
Кирилл хотел было обнять её, чтобы поддержать, но почему-то почувствовал, что не может.
- Мать отчима издевалась надо мной... Она... А! Неважно. В общем, я сбежала оттуда в Москву, хотела тебя найти. Но по дороге меня обокрали, а в милиции узнали, чья я дочь, и отправили меня к матери в Питер. Потом отчим умер, оставив матери много денег. И она купила мне квартиру. Сама же осталась жить в его...
Светка говорила и вздрагивала. Почему-то он ей не верил. Что-то она не договаривала.
По её поведению Кирилл видел, что мать Светки по-прежнему издевается над ней.
А если это всё будет видеть Женька?
Тот разговор был их последним откровенным и ... душевным.
Жена с дочерью вернулись в Россию, а он уехал на год в командировку в другую страну. Пока он отсутствовал, они приезжали пару раз (Светке нужно было время от времени наведываться, она же так и не оформила гражданство!).
А потом они с женой стали чужими друг другу. Их объединяла только дочь. И то - на время. Обоим хватало ума и воспитанности вести себя непринуждённо в её присутствии. Но когда её не было, Кириллу хотелось задушить Светку. Так она его раздражала.
Ему всё меньше и меньше нравилось то, какой образ жизни ведёт его семья. Слишком долго он оставался один.
Мама повадилась звонить почти каждый день в пять утра - у неё в Москве было обеденное время. Она прекрасно знала, что он ещё спит. Но всё равно звонила.
Она выговаривала ему, что он не мужчина. Что его ребёнок растёт далеко, а его идиотка-жена давно уже себе нашла хахаля, потому что, как ей известно, они спят в разных комнатах...
Кирилл понимал, что мама права.
Несколько раз он вылетал к жене и дочери, проводил в ними несколько дней. Видел, как скучает по нему и по дому Женька. Уговаривал жену прервать образование в России и возобновить в Америке.
Но Светка велеречиво и убеждённо рисовала ему перспективы для дочери. Она говорила долго. Иногда Кирилл терял нить связи и понимал, что его мозг технаря не способен воспринимать такие громоздкие тексты.
- Ты глупый и зависимый от бабы тупица!
Эту фразу мама повторяла каждый раз, когда звонила.
- Ты её содержишь, она живёт за твой счёт, а ты боишься диктовать свои условия! Ты трус и тряпка! Мне стыдно, что у меня такой сын! Я готова сама поехать к ней, вырвать твою дочь из её тощих лап и привезти к тебе. А ты? Ты не можешь даже слово поперёк сказать этой дуре!
И однажды он понял, что мама права...
__________________
Поговорив с Женькой, Кирилл успокоился.
Дочь его любит. Она его поймёт и всегда поддержит. Значит, надо что-то кардинально менять в этой жизни.
Спать уже не хотелось.
Он сварил кофе, бросил в соковыжималку пару апельсинов, достал из холодильника пачку арахисового масла.
Позавтракав, он вышел на веранду и устроился в кресле-качалке, с удовольствием подставляя лицо лучам восходящего солнца.
Надо бы купить щенка. Женька будет рада.
Он взял планшет, нашёл питомник, выбрал будущего питомца, поставил дату визита - Женька приедет, вместе сходят и заберут щенка.
Затем заказал билет на самолёт - один в одну сторону и два обратно. Вылет в Россию сегодня вечером.
Кирилл не мог объяснить даже сам себе, что им двигало. Но решения он принимал быстро.
...Это было бы похоже на похищение, если бы не наивность его глупой жены.
Кирилл приехал к семье поздним вечером, когда Женька уже собиралась спать. Чтобы не нарушать режим, он пообещал дочери завтра с утра кучу мероприятий. Светка одобрила и выразила желание присоединиться.
Но узнав план мероприятий, она отказалась от своих намерений. Кирилл специально выбрал такие места, куда его жена категорически не ходила.
Утром он тихонько попросил Женьку незаметно взять документы, прошептав ей на ухо: "Полетим домой, там тебя щеночек дожидается"
И они ушли налегке (сумка Кирилла осталась в квартире), лишь с документами.
А когда Светка хватилась, самолёт уносил отца и дочь за океан.
Эпилог
Обезумевшая от такого поступка Света взяла у матери деньги на билет и полетела за дочерью.
Кирилл не мог её выгнать - официально она оставалась его женой.
Но совместная жизнь оказалась невозможной - Света постоянно плакала и ругалась, скандалила, провоцировала мужа на конфликты. Дочь всё это видела и однажды она прямо сказала матери, чтобы та убиралась из их дома.
Через год, после очередного скандала Кирилл вызвал полицию. От ужаса и несправедливости Света устроила истерику, после чего была помещена в закрытое спецучреждение. Потому что во время истерики она пыталась схватить дочь и случайно поранила ей лицо.
Кирилл оплатил принудительное лечение, а потом предъявил иск на опекунство, поскольку брак уже был прекращён решением питерского суда.
У Светы на территории Америки не было никаких прав. И единственным гуманным поступком стала отправка её домой, к матери.
После этого отец и дочь безмятежно прожили несколько лет, не интересуясь судьбой жены и матери.
Мама Кирилла не дожила до этих событий - он похоронил её через месяц после возвращения Женьки.
Когда Женьке исполнилось шестнадцать, она попала в аварию, возвращаясь с вечеринки на подаренном отцом автомобиле. Все, кто были в машине, погибли.
Кирилл пытался покончить с собой, но неудачно. После этого он попал в то же учреждение, где когда-то находилась его жена.
Что же касается Светы и её матери, то, по словам знавших их людей, ни той, ни другой уже нет в живых. Мать умерла от пневмонии, а тронувшаяся умом после разлуки с дочерью Света ушла в мир иной в учреждении на набережной реки Пряжки...