Уже вторую неделю Ольга Бузова шла по пустыне в поисках жареной картошки с грибами. Натурально, шла она туда с блокнотом и карандашом. Первая запись в дневнике была датирована 4 мая. То есть, конечно, она началась за несколько дней до этого и была сделана в то самое время, когда поезд, везущий Ольгу в пустыню, уже мчался по ней. И эта запись была такой - «Пока добреду до зоны 51 - 55 - 58 - 59, останется один день. Это все. Тогда уж буду есть всю картошку с грибами и лопну от счастья!». Ольга Бузова свернула с железнодорожного пути и долго шла по пустыне, тщательно обводя карандашом кусок хлеба, свисающий с ветки. Наконец, с трудом балансируя на сухом месте и борясь с необходимостью каждый раз выставлять правую ногу вперед, чтобы не наступить на увязшую в песке туфлю, она все- таки дошла до леска и устроилась на ночлег, подстелив под себя свою брезентовую сумку. Утром она решила отдохнуть и пошла по небольшому склону к кустам. Уже почти на самом краю, у кустов, было маленькое озерцо, поросшее камышом, и Оля решила искупаться. Она сбросила на землю сумку и, пройдя по воде, присела на корточки. Потом сделала еще несколько шагов и остановилась. Ей стало ясно, что дальше идти нельзя - откуда- то издалека донеслись приглушенные голоса, которые тут же смолкли, как только она повернула в ту сторону. Она подумала, что вряд ли кто- нибудь заметил ее исчезновение с этого места, да и вряд ли ей удалось бы остаться незамеченной среди бесчисленных уступов и трещин. Наверно, пошла в другую сторону. Так и не решившись пойти по уже знакомому пути, она повернула назад и через несколько шагов снова оказалась у своих следов. Она подняла сумку, пошла вперед и вдруг остановилась.
На каменном выступе перед ней, совсем недалеко от воды, была маленькая ниша, густо покрытая многолетним слоем мха, а над ней высокий куст шиповника. Рядом с этим кустом на большом камне стояла ещё не остывшая сковородка с жареной картошкой с грибами. Вот и все, что осталось от давно умершей Лены. У Оли сдавило горло. Она подошла к камню и села на него. Она почти не ела после встречи со Стешей - надо было снова привыкать к новому образу жизни, но эта сковородка с остатками картошки, ждущая своего часа, показалась ей самым подходящим объектом для прощания с прошлым. Оля закрыла глаза. Она знала, что ей следует сделать, чтобы слезы ушли. Она должна была подумать о том, чего никогда не будет. О собаках. Собаки - самые верные спутники человека. Они не чувствуют боли, которая сопровождает человеческую смерть, и не понимают, что с их новым хозяином произошли какие- то страшные перемены. Они ничего не знают о жизни, которую оставили в тот момент, когда стали ненужными. Оля вспомнила, как перед Новым годом они с Лёней ходили в зоологический сад. Там была огромная клетка, в которой сидели две огромные овчарки. И эти две огромные овчарки были ей как родные братья и сестры - Оля любила их больше всех на свете. И когда она посмотрела в сковородку и увидела морду её любимого пса Джерри, то испытала такую грусть, которую не смогла бы выразить никакими словами. Обхватив руками голову, Оля замерла, и ей стало страшно от того, что через минуту она тоже может умереть, навсегда расставшись со своим удивительным, ни на что не похожим прошлым.
Неожиданно она услышала в тишине знакомый голос и обернулась. Лёня стоял в дверях и печально смотрел на неё. Но, как ни странно, выглядел он в тот момент совсем иначе, чем год назад, - из- за руля выбежало его почти забытое существо, из которого он, казалось, выдавил почти всю свою душу. «Оля, хватит спать, картошка же остывает!» - выпалил он и вышел за дверь. Оля, не понимая, что происходит, поднялась с места, подошла к своей сковородке и помешала булькающий на ней суп. «Ой, - подумала она, - что же я делаю?» И снова села за стол и продолжила есть. "Надо меньше смотреть телевизор" - подумала она. Потом по радио заиграла музыка, и Оля, сама того не ожидая, тихо запела: " Ах ты, яблочко, ты наливное, всё поёшь, поёшь, помурлыкаешь..." На секунду она оторвалась от тарелки и взглянула на Лёню. Тот сосредоточенно глядел в окно и шевелил губами. Потом, вспомнив что- то, он повернулся к Оле и протянул ей руку. Но она была уже совершенно другим человеком и она это понимала. Она игриво подмигнула Лёне, приспуская сарафан и обнажая левую грудь. На что он только ей и сказал - «Петрович, ты задолбал, хватит кривляться! Я у тебя разводной ключ пол часа назад попросил, а ты всё шпыняешь...» И Оля поняла, что сегодня цветов не будет. «Ну и ладно, зато грибочки получились чудо как хороши!» - и она облизнулась с довольным и мечтательным взглядом.
