Если бы Бонапарт проявил меньше рыцарства и больше хитрости во время своей русской кампании 1812 года, война могла иметь другой исход. Возможно, однако, что Россию спасли не только Кутузов и Барклай-де-Толли, но и почти забытый ныне генерал Петр Витгенштейн.
22 июля 1812 года Санкт-Петербург, тогдашняя столица России, встречал императора Александра I, прибывшего с передовой. Двумя днями ранее город был иллюминирован, и Казанский собор в центре города представлял собой странное зрелище. В соборе и вокруг него стояли толпы людей, ожидавших его прибытия. Некоторые спали там вторую или третью ночь подряд — Государя ждали еще с 20 июля; но, как оказалось, он задержался в Твери, пробыв там пару дней с любимой сестрой Екатериной Павловной.
Не все в столице знали, что 20 июля Петербург фактически был спасен от осады. В этот день в битве при Клястицах русские под командованием генерала Петра Витгенштейна разгромили превосходящие силы маршала Удино и остановили наступление французов на Санкт-Петербург.
Ловушка Барклая
Начало Великой Отечественной войны - 12 июня 1812 г. застало Александра I в Вильнюсе. Император сразу же отправился на передовую — однако его приезд только усилил замешательство. Александр не объявил Барклая-де-Толли главнокомандующим (как предполагалось) и, таким образом, фактически принял командование как высшее военное должностное лицо Империи. Однако нельзя сказать, что император был выдающимся военачальником. Он только одобрил оборонительные планы; в противном случае присутствие императора и его пышной свиты только сдерживало и сбивало с толку других военачальников. В конце концов советникам императора удалось уговорить его уехать сначала в Москву, а затем в Петербург.
Александр покинул армию 7 июля, а тем временем 2-й корпус Великой армии под командованием маршала Николя Шарля Удино уже двигался по территории современной Белоруссии в сторону Санкт-Петербурга. Что делал в это время Наполеон? Он, следуя своей обычной тактике молниеносного натиска, искал генеральное сражение с русской армией.
Вопреки популярному историческому мифу, Наполеон никогда не произносил фразы: «Если я возьму Киев, я схвачу Россию за ноги, если я возьму Санкт-Петербург, я возьму Россию за голову, взяв Москву, я ударю Россию в сердце». Опытный полководец понимал, что чем дальше вглубь России он продвинется, тем ниже будут его шансы на победу.
Однако матёрый военный стратег Михаил Барклай-де-Толли, понимая стремление Наполеона как можно скорее разгромить русских, намеренно затащил французскую армию вглубь России. Еще в 1810 году Барклай представил Александру записку «Об охране западных границ России», в которой предлагал избежать решающего сражения. Вместо этого Барлкай предлагал отступление и ослабление противника действиями малых воинских формирований и партизанской войной.
Этот план действительно был принят, когда вторжение произошло. Движение Великой армии по русским землям принципиально отличалось от европейских походов Наполеона. Там шла ожесточенная партизанская война: крестьяне беспощадно уничтожали любые отставшие или заблудшие французские воинские части, нападали и грабили обозы, нарушали пути снабжения французов и так далее. Но Бонапарт все же надеялся, что генеральное сражение будет ему дано при осаде «Ключа от Москвы» — Смоленска, в то время самой неприступной крепости Европы.
Теневой герой
Пока основная масса Великой армии ждала генерального сражения, подступы к Петербургу оборонял только 1-й пехотный корпус под командованием генерала Петра Витгенштейна. Под его началом было всего 18 000 солдат и 84 орудия. Петербургу потенциально угрожал не только 2-й корпус Удино (около 30 000 человек), но и 10-й корпус маршала Макдональда (тоже около 30 000 человек), наступавший на Ригу.
Генерал Витгенштейн, которому в то время было 43 года, уже много раз сражался против войск Наполеона. Он понял, что его корпус не удержится, если Удино и Макдональд соединит свои силы, и решил первым атаковать войска маршала Удино, занявшие деревню Клястицы, севернее города Полоцка (современная Беларусь).
У Витгенштейна были не только пехотные, но и гусарские и казачьи кавалерийские полки, пугавшие французов своим знаменитым бесстрашием и отчаянными атаками. Под первыми яростными атаками русских на позиции корпуса маршала Удино в Клястицах французы отступили за реку Нища и только подожгли переброшенный ими мост.
Но Павловский гренадерский полк, не раздумывая, продвигался по горящему мосту и начал штыковую атаку — за ним последовали другие пехотные части, а русская конница переправилась через реку вброд. Французы были сметены этой атакой и в конце концов отступили на юг за Западную Двину. Сам генерал Витгенштейн был ранен в щеку во время битвы под Клястицами.
Это сражение было первой крупной и героической победой русской армии в войне 1812 года. Русские потеряли более 4000 человек, но полностью деморализовали численно превосходящего противника. Император Александр назвал генерала Витгенштейна «спасителем Петербурга» и наградил его орденом Св. Георгия 2-й степени.
После битвы под Клястицами корпус генерала Витгенштейна выиграл еще два сражения с превосходящими силами французов. На помощь войскам маршала Удино был послан корпус маршала Лорана Сен-Сира, но Витгенштейн и пришедший ему на помощь 12-тысячный корпус генерала Штейнгеля в двух сражениях под Полоцком разгромили объединенные силы французов. Произошло это 18-19 октября 1812 года – в те самые дни, когда остатки Великой армии под командованием Бонапарта начали свое позорное отступление от Москвы. Конечно, в Первой и Второй Полоцких битвах французские войска потерпели окончательное поражение. Но именно славная битва под Клястицами спасла Санкт-Петербург, а, скорее всего, и самого императора Александра I.
Источник rbth.com
Не забывайте подписываться и ставить лайк!