В нашей палате у всех были какие-то проблемы. Иначе, ведь, на сохранение не положат. Но, вот Светлане мы сочувствовали больше чем другим. Все-таки двойня - это испытание. Устала она очень. Уже мечтала о том времени, когда ее "животик" будет лежать самостоятельно. Каждый в своей кроватке. За долгое лежание мы уже о чем только не переговорили, о каких горе-радостях, о каких чудесах не услышали. Но Светина история... А в прочем, вам судить.
"Мы уже два года жили, а деток все никак не получалось. Первый год я просто переживала, а на второй - уже паниковала. Неужели у меня не будет детей? Я ж и в детский сад работать пошла, потому что не представляю себе жизни без детей. И своих хотела много, не меньше пяти. И муж тоже страдал. Ходили вместе обследовались. Все в порядке. Врач сказал - ждите. Все образуется. Наверно, пока не время.
Вот и жду, чужих детей обнимаю, вдыхаю запахи чужих макушек.
Была у меня в группе одна девчушка. Маняша. Маняша была немного странная. Бывала собираешь детей на занятие:"Маняша, пойдём порисуем."
"Нет, Светольевна (это она меня так называла, я ведь, Светлана Анатольевна). Я сегодня - собачка."
Всё сидят, рисуют. А Маняша под столом поскуливает.
"Маняша, садись, я вам про космос расскажу".
"Нет, Светольевна, я - кошечка"
И вот я рассказываю, а она у ног на полу сидит, трется и мурчит.
Тяжелее всего было, когда Маняша была лошадкой. Тут лучше было сразу заканчивать все занятия и отпускать детей играть.
А дети, кстати, принимали её странности. И играть с ней любили. Маняша здорово в роли входила и играла очень интересно. Светлая она была, добрая.
Однажды, зимой такой шикарный снегопад зарядил. Снега много, сугробы мягкие. Дети визжат, валяются, норы носом роют, ангелов на снегу телом рисуют. Я стою, смотрю, радуюсь.
Вдруг подходит Маняша.
"Светольевна, ты чего не валяешься?"
"Ну, взрослая я уже. Неудобно как-то".
Маняша огляделась вокруг и зашептала: "Светольевна, никто же не смотрит. Валяйся, валяйся скорее! Я посторожу тебя".
Однажды, Маняша подошла ко мне и спросила: "Светольевна, а у тебя есть детки?"
"Нет у меня деток,"- говорю.
"А почему? У тебя нет своего дяди?"
"Дядя у меня есть, а вот деток нет."
"А почему".
И тут во мне проснулась эдакая Мери Поппинс с Антоном Макаренко в одном флаконе, другим словами - Педагог с большой буквы. По крайней мере, именно таким Педагогом я, вдруг, себя возомнила в тот момент.
Дело в том, что как раз в этот день у нас произошло два события. Во первых, в преддверии Восьмого марта, мы с детьми беседовали о мамах, о том, как они нас любят, как прощают нам наши шалости, как болит у них за нас сердце. А потом у нас произошел небольшой конфликт. Два парнишки устроили потасовку из-за того, кто встанет первым и поведет всех детей в музыкальный зал. В итоге, оба шли последними, в конец строя, а на занятие мы опоздали.
И вот мой великий внутренний Педагог решил выдать нечто философско-поучительное.
"Понимаешь, Маняша, у меня уже есть два мальчика, которые сейчас вот там, на облачке, и они очень хотят скорее попасть ко мне. Но, они никак не могут договориться, кто из них пойдет первым. Вот так они спорят и спорят, а я все жду и жду их. И плачу по ночам (вот тут я нисколько не соврала)."
И вот - тихий час. Все малыши уснули, а Маняша, вдруг, садится в кровати, складывает молитвенно руки, закрывает глаза и начинает шевелить губами. Семья у Маняши, воцерковлена и я сильно не удивилась. Такие случаи уже бывали.
Я подошла к девочке и тихонько спросила: "Маняша, о чем ты молишься."
"Нет, я не молюсь, Светольевна. Молятся - это Богу. А я с вашими мальчиками разговариваю."
"С кем?" - опешила я.
"Ну, с вашими мальчиками! Я уговариваю их больше не спорить, а обняться крепко-крепко и вместе спуститься с облачка к вам в животик. Вы ведь так их ждете!"
Вот так. А через два месяца я уже была на УЗИ. И у меня двойня. Мальчики."