Площадка нависала над самым обрывом. Никаких ограждений не было и в помине, поэтому Дитц чувствовал себя очень неуютно. Интересно, никто отсюда в воду не срывался?
Скалы сдавливали ущелье, нависая над ним, мост пересекал небо темной струной. За много лет углы клеток выбили в сером камне площадки светлые углубления.
— Идем.
Колдун вступил под нависающие своды, но Дитц не спешил за ним. А вдруг Рокамора поджидает прямо там?
Когда Манфридус обещал научить его обращаться с чудовищами, Дитц не думал, что колдун начнет прямо с Рокаморы. Умом он понимал, что это знание пригодится, но поджилки у него тряслись и тряслись сильно.
— Слава Великому Манфридусу! — донеслось из пещеры.
Значит, там люди!
Людьми оказались Буйный Рыцарь Ларс и двое прислужников. Проход перекрывала толстенная железная решетка, один из прислужников возился с замком.
Дитц поежился. Из пещерных глубин тянуло сыростью и сортирной вонью.
Наконец замок лязгнул, отпираясь. Колдун снял факел с держателя и пошел впереди. С каменных сводов капала вода, с шипением испаряясь, попав в огонь.
К основной пещере, по которой они шли, прилегал отнорок, пламя заиграло на решетке и разбудило… обитателей.
— Это колдун! — прокричал кто-то.
— Подохнуть бы тебе, проклятому! Пусть черви едят твои внутренности!
— Чтобы ты, сволочь, изгнил заживо!
Дитц поежился, люди больше походили на скелеты, они были черны от грязи, их одежда превратилась в вонючие лохмотья — и только глаза зло и отчаянно сверкали на чумазых лицах. Кто-то из заключенных плюнул в колдуна, но не попал.
Манфридус улыбался.
Они шли мимо новых и новых камер-пещер и узники, завидев свет, начинали проклинать колдуна… Дитц с ужасом понял, что они сидят здесь в полной темноте.
— Монстры не умеют привязываться и не бывают благодарны, — мерно говорил Манфридус, не обращая внимания на крики. Его голос почему-то легко перекрывал шум. — Это то, что следует помнить твердо.
— Прикормленная тобой собака бросится на грабителя, твоя кошка принесет мышь тебе на подушку, а монстр попытается сожрать тебя, лишь только ты ослабишь хватку. Запомни навсегда — ты должен быть безжалостен. Ты понял?
Дитц кивнул.
— Однако, это не значит, что покорности следует добиваться только кнутом, — продолжал колдун. — Начать стоит с подачек — и только если они не подействуют, переходить к наказанию. Если ты уже начал наказывать монстра, не прекращай, пока он не выполнит приказ. Можно менять наказание — но не отменять его.
Дитц открыл рот…
— Иначе монстр запомнит — стоит только немного потерпеть и от него отстанут, — ответил на невысказанный вопрос Манфридус. — Монстры очень умны. Не верь, если он делает вид, что не понял твой приказ.
— Великий, если монстр такой умный, что ему помешает попросту меня сожрать?
— Ему помешает заклинание, которым ты свяжешь его волю. И знаки, которые ты врежешь себе под кожу.
— Что?!
— Так оно будет с тобой всегда. Или ты хочешь проверить, Дитрих, что быстрее — твой язык или его прыжок?
Металлическая стена, вдоль которой они шли, оказалась огромными воротами — и в этих воротах была проделана маленькая дверца в рост человека.
Колдун щелкнул замком.
— Заходи.
И Дитц, трясясь с головы до ног, зашел следом.
— Рокамора! — испуганно шарахнулся он.
— Это камень.
Дитц сунулся обратно… При самом входе лежал причудливо выглядящий валун. Теперь, присмотревшись, мальчик видел, что это просто камень, но колеблющийся факельный свет…
— Рокамора! — прохрипел Дитц.
— Это сталагмит, — с легким раздражением откликнулся Манфридус. — Нельзя быть таким трусом.
Колеблющийся свет факела оживлял мертвые камни. Все, больше он на это не купится!
Дитц плюхнулся на большой, покрытый мхом валун, утирая холодный пот.
— А вот это — Рокамора.
На валуне, под самыми ногами Дитриха, раскрылся огромный красный глаз!
Дитц с визгом свалился вниз.
Моховые валуны двигались! Всего их было три и какие-то гибкие шланги, отливающие металлом в свете факела, соединяли их между собой.
Дитц сам не понял, как уполз в угол, он так испугался, что полностью потерял способность соображать.
— Вылезай оттуда! — раздраженно окрикнул его Манфридус. — Как ты собираешься укрощать чудовище, если убегаешь, едва увидев его?
Смертоносные глаза Рокаморы были закрыты чем-то вроде здоровущих медных заслонок — разглядев это, Дитц вылез и бочком, прижимаясь к стенке, дошел до колдуна.
— Что… что я должен сделать? — прошептал он.
— Заставь Рокамору выйти отсюда и превратить в камень кого-либо из заключенных, — скучающим тоном откликнулся Манфридус. — Постарайся не попасть под ее взгляд — у меня мало пыльцы фей. Ты же не хочешь каменные ноги?
Дитц сам чуть в камень не превратился, безо всякой помощи Рокаморы! Первое мгновение он хотел броситься Манфридусу в ноги и начать умолять не заставлять его делать это!
«Но Манфридус только что сам назвал способ обратить окаменение вспять».
Мысль эта прозвучала у Дитриха в голове, словно сказанная чужим голосом.
— Читай заклинание! — приказал колдун и Дитц начал произносить волшебные слова:
— … воля твоя — навек моя, сделаешь то, что скажу тебе я…
И с каждым словом он словно бы… погружался в монстра, ощущая его голод, его лень и его скуку, а самое главное — его ярость.
Рокамора хотела поесть и снова заснуть. Она не хотела ничего делать, не хотела никуда идти. Но Манфридус заставлял ее — и за это она его ненавидела. Она съела бы его, но яд заклинаний струился у колдуна под кожей. Она бы убила Дитриха, обратила в лед, в камень, испепелила — но на ее головы надеты тяжелые шоры…
— Идем за мной, — сказал Дитц и попытался придавить волю чудовища. Заклятие не давало Рокаморе его сожрать, но сдвинуть ее с места оказалось сложнее. Как будто пытаешься столкнуть трамвай!
— Без дрессировки ничего не выйдет, — усмехнулся Манфридус. — Возьми.
В руку Дитриха ткнулся кнут. Он несмело взял. Затем, колдун протянул ему клетку с живой крысой.
Ну что же, если Рокамора разумна…
— Ты можешь получить либо это, — Дитц поднял руку с клеткой, — либо это, — с этими словами Дитц показал монстру кнут.
— Выбор за тобой.
Рокамора злобно посмотрела на него алым глазом и сделала шаг вперед. Еще один… Как ей хотелось на Дитриха кинуться! Он весь взмок от усилий удержать эту скотину. Но все-таки Рокамора была монстром, а он — человеком, его воля и его разум оказались сильней.
За решетку Дитц старался не смотреть. Люди с воплями шарахнулись к концу пещеры, увидев Рокамору и слышать их крики было невыносимо. Дитц знает, что они станут камнем не навсегда, что он расколдует их, когда падет колдун — но ведь они-то этого не знают!
«Может Манфридус сейчас скажет, все хватит, я увидел, что у тебя получилось?» — понадеялся Дитц. Но он уже знал, что так не будет.
— Вот здесь, — негромко сказал колдун. — Потяни за ручку.
И Дитц ухватился за большую медную петлю над склоненной правой головой монстра. Пластина неожиданно легко скользнула по пазу.
Дитц не видел второго глаза Рокаморы, благоразумно встав сзади, но он знал, что происходит, чувствовал, как радостно чудище распахнуло веко…
Крики смолкли. Колдун поднял факел…
В глубине пещеры к камням жались статуи. Кто-то бесполезно закрывался рукой, лица тех, кто не прикрылся, были искажены ужасом.
Дитц потерял концентрацию совсем ненадолго — но Рокаморе хватило. Чешуйчатая шея гибко извернулась… и тяжелая медная пластина упала на место. Монстр открыл клыкастую пасть…
— Фу! — Дитрих с силой полоснул кнутом по свалявшейся шерсти. Больно Рокаморе не было — колтуны ее защитили, но Дитц снова ухватил контроль:
— Это была вкусная крыса, — сказал он, откидывая задвижку. Зверек шустро выпрыгнул на волю. Сунувшейся было Рокаморе Дитц снова врезал. Совсем легонько. Он вдруг понял… как надо ее держать.
Кнуты и подачки это… просто… подтолкнуть монстра туда, куда надо, но не главное. Главное происходит в твоей собственной голове.
— Неплохо ученик, неплохо, — снисходительно похвалил его Манфридус. — Место!
У колдуна оказался второй кнут, длинная железная пластинчатая полоса… Рокамора взвыла, а Дитц чуть не закричал, внезапно ощутив ее боль.
Зачем Манфридус это делает?! Он же может просто приказать, без удара!
— Я сказал — место!
Плеть взвилась вверх, но монстр ловко ускользнул и тремя клубками в путанице шлангов, вкатился в раскрытую дверь. Манфридус воздел руку, опуская засовы.
Дитц стоял, тяжело дыша. Он вдруг кое-что понял.
Манфридус использовал заклинание, которое показал ему, не полностью. «Просто помешает тебя сожрать». Оно только не дает Рокаморе его укусить — и все. Иначе бы не были нужны медные заслонки над глазами, кнуты и крысы.
Но почему? Почему Дитц вдруг ощутил, что справится с монстром без этого, тогда как опытный взрослый колдун…
И вдруг Дитрих понял.
Манфридус не ощущал боль Рокаморы, когда бил ее кнутом. Колдун просто не умел думать о ком-то кроме себя.
— Спасибо за урок, величайший, — низко поклонился Дитц, старательно подпустив дрожи в голос.
— Надеюсь, ты меня не опозоришь, — сухо прошуршал колдун.
— А что если… если другой колдун натравит на меня монстра?
— Победит более искусный, — в голосе Манфридуса послышалась мрачная насмешка. — Тот, кто окажется сильнее. А теперь — мой последний урок.
Тон его Дитриху не понравился совсем.
Манфридус воткнул факел в держатель и шагнул в центр построения вылитого на пещерном полу золотым металлом. Дитц только сейчас его увидел.
— Выберись отсюда.
Линии внезапно налились ослепительным светом, а когда Дитц открыл глаза — колдуна уже не было.
А держатель оказался слишком высоко. И нет, волшебным телекинезом Дитц не владел. Зато у него голова быстро работает.
Сегодня Манфридус наконец дал Дитриху оружие против себя самого.
Дитц подведет его под взгляд Рокаморы. А потом, пусть его в королевском дворце посыпают феечной пыльцой и судят, как им заблагорассудится!
Только сперва надо отсюда выбраться. Дитц подозревал, что на лабиринт минотавра подземные пещеры не тянут — а значит, если он все время будет поворачивать налево, то рано или поздно выйдет. Но сперва… зажечь волшебный огонек. В темноте блуждать совершенно не хотелось.
— Кто ты? — спросил человек за очередной решеткой, когда Дитц прошел мимо, но Дитрих смолчал.
— Мальчик, ты кто?
— Ты тут откуда?
— Как ты сюда попал?
— Я знаю, кто он. Это ученик Манфридуса!
В камерах воцарилась тишина. Дитц поежился, кожей ощущая недружелюбные взгляды.
К концу путешествия это перестало его трогать. Он выбрался наружу только к закату!
— О, — поприветствовал его Ларс, — Выбрался. Нам было велено вывести тебя, когда стемнеет.
— Благодарю, — фыркнул Дитц. — Без вас обошелся.
Он снял метлу со стойки, ощущая себя совершенно разбитым. Одно дело — знать, что пока ты гуляешь наверху, кто-то томится в сырой камере, другое — увидеть это.
Юлиус за ужином его просто достал. Юлиус никогда не видел Рокамору и не бывал под замком и теперь без конца расспрашивал Дитриха.
— Тебя там что, в кипятке варили?
— Манфридус меня там бросил, — мрачно ответил Дитц. — Я еле выбрался.
Колдуна на ужине не было, так что общались они свободно.
— Ты заслужил это, — любезно сообщила Дитриху Ольгерда.
— Не лезь в мужской разговор, — отмахнулся от нее Юлиус. — А-а-а-а-а!
Ольгерда ухватила братца за ухо, тот с силой ее оттолкнул:
— Дура!
— Сам такой! Где бы ты был, если бы не я!
— Это твой долг по отношению к наследнику рода, — надменно сообщил Юлиус.
— Когда-нибудь я велю тебя выпороть. На правах старшей сестры, — не менее надменно откликнулась Ольгерда.
До чего же они все-таки похожи! Дитцу надоело на это смотреть, да и особого аппетита после всего не было. Он поднялся из-за стола.
— Ты куда? — дернул головой Юлиус.
— Манфридус велел мне явиться в лабораторию после ужина. Проводишь?
— Идем.