«При Великом Князе Василие Васильевиче Тёмном, в 1460 году, выехал из Крыма мурза Ждан. Он принял святое крещение с именем Даниила, имел прозвище барана и служил при особе Иоанна Великого ближним комнатным. От него происходят Барановы. <…> Герб дворян Барановых (Общий Российский Гербовник, часть IV, № 43-й): щит разделён горизонтально на две половины; в верхней, в голубом поле, натянутый серебряный лук, сквозь который продет золотой ключ, а сквозь кольцо ключа продеты крестообразно сабля и стрела, ocтpиями вверх. В нижней части, в золотом поле, бегущий влево белый конь. На щите дворянские: шлем и корона с тремя строусовыми перьями. Намет голубой, подложенный золотом. Щит держат: справа Татарин, а слева белый конь», – писал в «Российской родословной книге» П.В. Долгоруков.
Многие представители этого рода в XVII – нач. ХХ вв. владели поместьями в Тихвинском уезде, занимали разные должности.
И.П. Мордвинов в книге «Старый Тихвин и Нагорное Обонежье» упоминает Барановых, которые в 1667 г. в лесах под Лучанами обирали проезжих купцов, «управителя» Тихвина в 1715-м Степана Баранова, Григория Баранова, в петровские времена повешенного за хищения. Многие Барановы упокоились на тихвинских погостах, в Антониево-Дымском монастыре.
Первым предводителем дворянства в Тихвинском уезде в 1776–1779 гг. был полковник Осип Фёдорович Баранов. Состоял в браке с Александрой Никитичной, урождённой Висленевой. Их сын Дмитрий Осипович Баранов – один из самых известных представителей этого рода.
https://rusneb.ru/catalog/000200_000018_RU_NLR_DIGIT_114305/
Дмитрий Осипович Баранов (8 [19] марта 1773 – 23 августа [4 сентября] 1834, И.П. Мордвинов приводит другую дату смерти – 20 авг.) – российский государственный деятель, действительный тайный советник, «разных орденов кавалер», поэт, член Российской АН, шахматист.
Образование получил в Благородном пансионе при Московском Университете. В 1784 г, в 11 лет записан на военную службу сержантом лейб-гвардии Преображенского полка, через 10 лет (1 января 1794 г.) произведён прапорщиком в лейб-гвардии Семёновский полк, 17 апреля 1797 года получил чин поручика, 8 сентября 1798 года вышел в отставку штабс-капитаном.
Женился на Варваре Александровне, урождённой Шемякиной (1791–1850), детей супруги не имели.
Награждён орденами Святого Александра Невского, Святой Анны 1-й степени с алмазами и Святого Владимира 2-й степени.
Был весьегонским помещиком. В конце XVIII в. д. Боровицы (Боровичи) принадлежала двум помещикам: Д.О. Баранову (11 ревизских душ) и Елене Батюшковой (3 души). В 1834 г. одним из владельцев продолжал оставаться Баранов. Второй владелец – поручик Пётр Григорьевич Батюшков. Баранову также принадлежали д. Никулино (ныне Любегощинское с.п.), и д. Улитино (ные Ёгонского с.п.).
Похоронен в Александро-Невской Лавре.
https://proza.ru/2021/07/27/211
Сенатор
Перейдя в штатскую службу, в 1801 году Дмитрий Осипович определился на службу в Сенат, «здесь составил себе карьеру, как человек со способностями»: сперва экзекутор 1-го департамента Сената, с 1803 года состоял за обер-прокурорским столом,где долгое время занимался еврейским вопросом, затем был правителем дел в новоучреждённом тогда еврейском комитете (около двух лет); с 1805 по 1807 был несколько раз командирован в Могилев, Каменец-Подольск, Киев и Астрахань для расследования жалоб, поступившим в Сенат; управлял сенатской типографией, избирался почётным опекуном Московского опекунского совета, с 1808 года был обер-прокурором 3-го Департамента, действительный статский советник; с 1817 г. – тайный советник. 4 июля 1817 года стал сенатором. Был членом нескольких комиссий и комитетов, в том числе, состоял несколько лет председателем комиссии, учрежденной «для устроения рыболовства» на Каспийском море. По избранию членов Верховного уголовного суда 1826 г. состоял членом ревизионной комиссии и членом комиссии, учреждавшей разряды государственных преступников.
В 1826 и 1827 гг. ревизовал Новгородскую и Олонецкую губернии.
И.П. Мордвинов в «Старом Тихвине» описывает это так: «В 1826 г. взбунтовались крестьяне Озеревского погоста (вотчин Теглевой и Путиловой), вернее сказать, отказались исполнять каприз владельцев и подали просьбу о зачислении их в разряд государственных... На уговоры помещиков бунтовщики отвечали: «Лучше царский кнут, чем барский прут». Волнения были жестоко подавлены; на место выезжали флигель-адъютант кн. Голицын и сенатор Д.О. Баранов и была послана под начальством генерала Беркмана бригада военных поселян, стоявшая в деревне Забелине. Самодур Баранов при усмирении сжег деревню Березино. Священника, старост и изловленных по лесам крестьян сильно наказали и сослали...»
Тем не менее, «самодура» Баранова декабристы называли в числе тех, кто после свержения самодержавия мог бы обустраивать Россию по новому, направить её движение по прогрессивному пути. Среди кандидатов во Временное правительство члены тайных обществ называли М.М. Сперанского и Н.С. Мордвинова, А.П. Ермолова, Н.Н. Раевского, сенатора И.М. Муравьева-Апостола, Д.А. Столыпина, Д.О. Баранова и др. Дмитрий Осипович был близко знаком со многими членами тайных обществ и, хотя ни в одно из тайных обществ не входил, предполагалось его назначение в качестве министра в будущее правительство.
Но и Сперанский, и Мордвинов, и Баранов стали не членами Временного правительства, а членами Верховного уголовного суда над декабристами. Баранов был членом суда от Сената, входил в Ревизионную комиссию по отделению Северного общества — (Головкин Ю.А., Салтыков С.Н., Баранов Д.О.) – Верховный уголовный суд на заседании 7 июня 1826 г. принял решение не вызывать подсудимых для допросов в ходе судебного следствия, а ограничиться лишь подтверждением («ревизией») документов, представленных Следственным комитетом, особой комиссией, избираемой из состава членов суда. Входил Баранов и в Разрядную комиссию, которая устанавливала разные степени виновности подсудимых по предложенному Сперанским плану определения по детальным пунктам «силы вины». Его подпись стоит под вынесенными ею приговорами.
Вспоминают Баранова и в связи с «еврейским вопросом».
«Будучи делопроизводителем Еврейского комитета, выработавшего Положение 1804 г., он составил неблагоприятный для евреев проект нового законодательства о них в духе державинского «Мнения», но Сперанский не дал хода записке Баранова. В 1822 году Баранов был послан в Белоруссию ввиду свирепствовавшего там голода; он заявил, что главной причиной бедствия являются евреи, живущие в селах и деревнях и предложил ряд мер, из которых одни должны были непосредственно затронуть евреев (переселение их в Новороссию), а другие – косвенно (назначение коронных полицейских чиновников, дабы законодательные меры осуществлялись строгими исполнителями), но министр внутренних дел высказался против предложения Баранова. Тем не менее 11 апреля 1823 года последовали именные указы могилевскому и витебскому губернаторам о принудительном переселении евреев из уездов в города; а 1 мая того же года был учреждён особый Комитет для выработки нового законодательства о евреях. – Ср. Первое Полное Собр. Законов, т. XXXVIII, № 29420 и 29443; Сочинения Державина, 2-е академич. издание, т. VI, стр. 767; кн. Голицын, "История русского законодательства о евреях", с. 682 и др.» (Еврейская энциклопедiя. – СПб.: Тип. Акц. Общ. Брокгауз-Ефрон, 1906–1913. Т. 3. – Ст. 787–788.)
Но и опять не всё однозначно. В семье житомирского еврея Мошко Ицковича Бланка родились 2 сына – старший Абель и младший Израиль – будущий дед В.И. Ленина. Бланкам удается пересечь черту оседлости и переехать в Петербург. В 1820-м году оба мальчика перешли в христианство. Абеля назвали Дмитрием, а Израиля – Александром. Крестным отцом Абеля стал сенатор Дмитрий Осипович Баранов, восприемниками Израиля – граф Апраксин Александр Иванович и Варвара Александровна Баранова, супруга сенатора. Отчество мальчикам дали по имени Баранова. В 1824 году они стали врачами. Дмитрий Дмитриевич Бланк был убит обезумевшей толпой 26 июня 1831 года во время холерного бунта. Александр Дмитриевич – один из пионеров отечественной бальнеологии (лечения минеральными водами), в 1837 году он спас заболевшего Тараса Шевченко, в отставку вышел в чине статского советника, что дало ему право на потомственное дворянство.
Поэт
Первая публикация 14-летнего поэта – стихотворение «Шарлота при гробе Вертера» была в «Зеркале Света» Туманского и Богдановича (ч. VI, стр. 768). Стихотворные опыты Баранова печатались и в изданиях находившегося при благородном пансионе литературного общества из питомцев: в «Распускающемся Цветке» 1787 г. басни: «Лисица Офицер», «Слон, свинья и другие звери», «Песнь истине», стихотворения «Влюбленный поэт», «Я слышал о тебе» и «Весна»; в «Полезном упражнении юношества», 1789 г. – «Эпистола к бывшему другу», «Любовь», «Прохожий» и «Розовый куст».
Стихи не остались только юношеским увлечением Баранова. В «Аонидах» Карамзина (1796–1799) помещены «Любитель нынешнего света» (книга II, с. 128), «Договор: я люблю Венеры сына» (книга III, с. 75), в «Вестнике Европы» за 1802 г. – «[Баранов Д.О.] Стихи Гавриилу Романовичу Державину на перевод Пиндара: (присланы из Петербурга)» // Вестник Европы. Ч.5. № 17 (1802 г.). – С. 28. Отдельной брошюркой были изданы «Стихи на истекшее столетие от построения Санкт-Петербурга 1803 г. мая 16 дня» (1803. 5 с.). Ещё одна публикация была в 1809 году: [Баранов Д.О.] Веселость: [Французское стихотворение, найденное на стенах парижской тюрьмы после 9 термидора] // Вестник Европы. Ч.45. – № 12 (июнь 1809 г.). – С. 285-289.
Как было принято в те годы, Баранов занимался и переводами – перевёл поэму Вольтера «Любовь нынешнего света».
Д. О. Баранов был участником «Беседы любителей русского слова», входил в «основное ядро» общества, состоял во втором разряде, где председателем был Державин. В 1833 году был избран в члены Российской академии, рекомендованный Шишковым в следующих выражениях: «некоторые сочинения его и любовь к российскому языку дают ему неоспоримое право на сие звание».
Лучшими по языку и содержанию считаются «Стихи Державину», включенные В. А. Жуковским в V т. изданного им «Собрания русских стихотворений», худшими – басни.
Баранов был знаком с А.С. Пушкиным, например, в 1833 сообщил Александру эпизод о Г.Р. Державине для «Истории Пугачева». Летом того же года Пушкин уведомил П. И. Соколова о своем согласии на избрание Баранова в члены Российской Академии: «П.И. Соколову. Конец (после 27) мая – начало июня 1833 г. В Петербурге. Получив от Вашего превосходительства извещение о выборе г. сенатора Баранова в члены Российской Академии, спешу доставить Вам избирательный свой голос. С глубочайшим почтением». (Пушкин, IX, с. 498; XV, с. 63; 2. Письма, III, с. 586–587; 3.
И.П. Мордвинов невысоко оценил поэтические труды Баранова, назвав его «очень слабым поэтом». Полагаем, что это слишком строгая оценка. Были и другие мнения. К тому же, надо помнить о времени написания этих стихов и сравнивать с произведениями того периода. Впрочем, судите сами.
Договор
«Я люблю Венеры сына», –
Лизе я сказал шутя,
Только с тем, чтоб господина
Променять в нем на дитя.
Милы мне его затеи;
Я с ребенком рад играть,
Только с тем, чтобы мне шеи
Вместо палки не седлать.
Позволяю Купидону
Иногда и ослепить,
Только с тем, чтоб сверх закону
После за нос не водить.
Пусть бранится он со мною:
От детей и брань мила;
Только с тем, чтоб меж игрою
За любовь она была.
Резвый мальчик! мне в утеху
Смейся, прыгай и шали;
Только с тем, чтобы от смеху
После слезы не текли.
Лиза хмурится и взором
Мне с упреком говорит:
«Ах! кто любит с договором,
Слабо сердце в том горит!»
Мила Лизанька! я то же
Говорил в пятнадцать лет;
Был добрее, хоть моложе,
А теперь – я видел свет!
Аониды, 1798—1799, кн. 3, с. 25.
http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=5610
Стихи Гаврилу Романовичу Державину на перевод Пиндара
Державину ль искать в чужих стихах примера?
Тому ли подражать, кто сам примером стал?
Марон в отечестве не перевёл Гомeра;
C Вандиковых картин Коppeджий нe писал.
Пусть славит Грeция Элидcки колecницы!
Кто дух Горация с Пиндаром съедил,
К лирическим красам путь новый нам открыл;
Кто подвиги гремел бeзcмepтныя Фeлицы;
Кто гласом Аонид Героев Роccких пел –
Того померкнут ли в отечестве картины?
И ecтьли бы теперь родился друг Коpины,
Не он ли бы тебя, Державин, перевёл?
Веселость
После 9-го Термидора, разрушившаго могущество Робеспиера и его сообщников, когда все Парижския тюрьмы были отворены, увидели на стенах их множество различных надписей, в коих несчастныя жертвы властолюбивого тирана оплакивали свою участь. Одна из надписей особенностию своего содержания обратила всеобщее на себя внимание. В ней стоическая Философия, под личиною Французской веселости, научает нас терпеливо сносить самыя ужасныя положения жизни:
Как я сижу в тюрьме, уже тому два года.
За шалости мои наказан видно я.
О ты, преемник мой! Какого б ни был рода,
В сем месте бедственном пускай судьба моя
Послужит для тебя уроком справедливым!
Узнай: и в сей тюрьме ты можешь быть счастливым;
Хотя в ней прелестей уму, ни сердцу нет;
И лучше б я желал средь рощей на свободе,
Рассматривать цветы, растущие в природе,
Чем стены черныя, где чуть лишь брезжит свет.
Но если заперт кто, тот в выборе неволен,
А должен тем, что есть, повсюду быть доволен.
Науки тайна сей ни мало не трудна:
Сказать ли вам ее? – Веселость, вот она!
Веселость может все украсить нам предметы:
Она печальное приятным сотворит;
Лишение богатств, мирских сует разсчеты,
Неволю самую забыть она велит.
Не огорчаюсь я оковами моими,
Цепями как дитя бренча, смеюсь над ними.
Не теми же ли я гремушками играл
И прежде в свете сем, где, скованный страстями,
Или раскаянье, иль чувств обман встречал?
Здесь боле не смятусь мирскими суетами.
Заботы, скуку я отсель изгнал навек,
Что стольких богачей терзают мрачный век.
В тюрьме моей ни что крушить меня не может.
Холодная стена, соломенна постель,
Убогой мой наряд, и мышь, котора в щель
Прокравшись к сонному, на мне колпак мой гложет,
Все то меня смешит. – Напрасно из друзей,
Собравшись несколько к окну моих дверей,
Стоят в унынии, нахмуряся совою,
И плакать заставлять хотят меня с собою;
Я утешаю их смеяся, говорю:
«Друзья! За вашу скорбь я вас благодарю.
Но может ли она мою смягчить судьбину?
Отворит ли мне дверь и страшный сей замок,
Котораго в стене я вижу половину? –
Без пользы сетовать почти всегда порок.
Отколь уйти нельзя, там лучше оставаться.
Чулан мой непригож, я должен в том признаться;
В нем бронза, ни ковры не встретятся глазам;
Богатство здесь мое не ослепит собою;
Но к жизни нужное вы все найдете там.
Вот хлеба мой кусок, и кружка вот с водою:
Я с ними с голоду, ни с жажды не умру.
В стене отверстие, как будто по неволе,
Едва лишь воздуху дает для входа поле;
Но задохнуться тут никак я не могу.
Стол этот не пригож, червями поизглодан;
Но может мой обед на нем всегда быть подан.
А стул сей, под собой три ножки лишь храня,
Хотя шатается, но держит он меня.
Когда тюремный страж, и грубый и докучный,
Приносит для меня претощий мой обед,
Которому один лишь голод вкус дает;
Когда ключей его я слышу звук прескучный,
На встречу с радостным лицом к нему спешу,
Учтиво кланяюсь, и в миг его смешу.
От этого обед приносит он вкуснее,
И Цербер для меня становится добрее.
Друзья любезные! в злой, доброй ли судьбе,
Украсьте жизнь свою веселости цветами.
Теперь, преемник мой! скажу опять тебе:
Учись, подобно мне, смеяться над бедами;
И если некогда ты будешь у дверей,
Где смерть в судилище разит косой железной,
Заставь, коль можешь, там смеяться ты судей;
Тогда и приговор дадут тебе полезной.
С покоем здесь живи. Чулан оставя сей,
Охотно променюсь жилищем сим с тобою.
Оно в жары тепло и холодно зимою.
Но если ты когда захочешь как-нибудь
Сыскать на улицу отсюда тайный путь;
Поверь мне, весь твой труд останется напрасен:
Здесь пленник может быть на веки безопасен,
И стен незыблемых, в которых он живет,
Алькида самого рука не потрясет.
Строитель злобный их, с искусством непонятным,
Везде пожертвовал полезному приятным.
Шахматист
Дмитрий Осипович был большим любителем шахматной игры. Ему посвятил свою книгу «О шахматной игре» (СПб., 1821) – первую книгу о шахматах на русском языке – его соратник Иван Александрович Бутримов. Дом Баранова вошёл в истории русских шахмат, это было третье место в Петербурге, где собирались поклонники и творцы этой игры. В конце XVIII в. любители шахмат встречались в Немецком клубе. В 1790-х гг. – на квартире советник консистории И. Буссе. В 1820-х годах «центром шахматной мысли» становится дом Баранова. В кружке Баранова взошла звезда «северного Филидора» Александра Дмитриевича Петрова, первого русского шахматного мастера, теоретика шахмат, писателя. В 1809 году Петров получает приглашение в дом Баранова, где знакомится с сильнейшим любителем того времени Алексеем Даниловичем Копьевым, известным писателем и остряком начала XIX в. Первая же встреча с Копьевым производит фурор: пятнадцатилетний юноша выигрывает четыре партии и проигрывает две при одной ничьей. Петров стал часто бывать в доме Баранова. Это знакомство имело для юноши большое значение. На одном из вечеров у Баранова Петров знакомится с подполковником путей сообщения А.В. Ганри, который в Париже играл с самим Дешапелем, получая вперёд пешку и ход. Скоро выяснилось, что Ганри и у Петрова вынужден брать пешку и ход. Остальные противники тоже оказываются слабее. Слава юного шахматиста необыкновенной силы завоёвывает столицу. И рядом с именами «шахматных первопроходцев» России стоит имя Дмитрия Осиповича Баранова.
https://skyruk.livejournal.com/469347.html
Литература:
- Бутримов М. О шахматной игре. – СПб., 1821.
Посвящена Д.О. Баранову.
2. Барановы графы и дворяне… // Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон. Энциклопедический словарь. – т.V. Банки – Бергеръ. – СПб., 1891. – С. 35.
3. Нечкина М.В. День 14 декабря 1825 года: Изд. 2-у, пер. и доп. – М.: Мысль, 1975. – С. 63-64.
4. Линдер И.М. Шахматы на Руси. – Изд. 2-е, доп. и переработ. - М.: Наука, 1975. – С. 192.
5. Линдер И.М. Первые русские мастера. – М.: «Физкультура и спорт», 1979. – С.12.
6. Глинка Н.И. Державин в Петербурге. – Л.: Лениздат, 1985. – С. 172. – (Выдающиеся деятели науки и культуры в Петербурге – Петрограде – Ленинграде).
7. Длуголенский Я.Н., Зак В.Г. Люди и шахматы: Страницы шахматной истории Петербурга – Петрограда – Ленинграда. – Л.: Лениздат, 1988. – С. 10 - 12.
8. Ходасевич В.Ф. Державин. - М.: Мысль, 1988. – С.232.
9. Штейн М. Род вождя // Слово. – 1991. – № 2. – С. 81.
(Цит. из ст. в кн. Солоухина В. При свете дня. – М.: 1992. – С. 28-30).
Д.О. Баранов и его жена были восприемниками при крещении деда В.И. Ленина и его брата.
10. Барановы графы и дворяне… // Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон. Энциклопедический словарь в 12 т.: Биографии. т. 1. Аазенъ – Бейеръ. – М.: Сов. энц-я, 1991. – С. 660.
11. Баранов Дмитрий Осипович, поэт (1773-1834)… // Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон. Энциклопедический словарь в 12 т. . Биографии: т. 1. Аазенъ – Бейеръ. – М.: Сов. Энц-я, 1991. – С.659.
12. Баранов Д.О. Русский биографический словарь А. А. Половцова
12. Барановы, дворянский родъ… // Русский биографический словарь. – т. II. Алексинский – Бестужевъ-Рюминъ: Репр. Воспр. Изд. 1900 г. – М.: ASPECT PRESS LTD., 1992. – С. 477-478.
13. Грот Я.К. Жизнь Державина. – М.: «Алгоритм», 1997. – С. 595. – (Гений в искусстве).
14. Пушкин А.С. Полное собрание сочинений в 19 томах. – М.: Воскресенье, 1994 – 1997. - Т. 14. - 1996. – С. 257.
15. Петербург декабристов /Сост. и комм. А.Д. Марголиса. – СПб.: «Контрфорс», 2000. – 528 с., илл