Особое положение критической мысли, которое мы наметили в прошлый раз, заставляет иначе взглянуть на устройство современности и публичной речи. Если критика, как я попытался вам показать, не только не открывает проход к истине ситуации, но напротив, является вторым тактом сокрытия этого прохода, запутывая ещё сильнее и пуская мысль по ложному следу, то этому следует дать психоаналитическое толкование.
Т.е. если мы не хотим впадать в крайности того же заблуждения, то не следует видеть здесь злой умысел, отсутствие образования, неправильные политические взгляды, неуместный консерватизм и прочие ничего не говорящие штампы, которые на уровне бессознательного никакого значения не имеют. Очевидно, ситуация устроена сложнее, чем кажется, но не ввиду объективной сложности, а ввиду постоянно действующего "желания не знать", т.е. активного вытеснения. А значит по следу этого вытеснения и следует идти аналитику.
Мы уже видели, что критика представляет собой не разоблачение заблуждения, а его обновление, даёт ему вторую жизнь в форме собственного отсутствия. Что значит, если мы возвращаемся к примеру Голого короля, что критикующий толпу жаждет того же, что и толпа, но почему-то никак не может этому причаститься - и оттого, разумеется, страдает вдвойне и пускается в попытки заполучить то самое ещё более сложными окольными путями. В этом смысле позиция критика представляет собой ещё более тонкую и сложно устроенную поломку, второй уровень отчуждения, находиться на котором ещё неприятнее.
И вот эта "сложность пути" критика-революционера, эти невзгоды и "борьба с толпой" за признание, которые каждый уважающий себя и свои взгляды критик как будто обязан претерпеть, чтобы иметь право занимать свою моральную высоту, с одной стороны, отсылает нас не к реальности, а к фантазии - но это вы и так знаете из прошлого текста, - а с другой отсылает к положению ребёнка, который своим криком призывает мёртвого Отца, требуя удовлетворения. Мы говорили, что неудовлетворённость - скажем, в том случае, когда мать не может прямо сейчас дать грудь или по каким-то причинам отклоняет требование ребёнка, - не даёт какого-то нового опыта в галлюцинаторном бытии ребёнка.
Если нет удовлетворения, значит будет плач - но ведь слёзы ребёнка не противоположны удовлетворению; напротив они говорят о том, что он продолжает удовлетворения жаждать, настойчиво требовать его себе, так что уровень напряжения его либидо переходит пределы комфорта и обращается в свою противоположность. Слёзы ребёнка в ожидании груди - это наслаждение, и как мы видим, никуда за пределы ожидания удовлетворения оно не выводит. Ребёнок не перестаёт жаждать и настаивать, и потому претерпевает состояние, противоположное удовольствию - это и есть наслаждение. В этом смысле в наслаждении являет себя попытка оформить требование того же удовлетворения, но попытка явно неудачная, поскольку 1) желание не становится требованием от того, что выглядит как требование, т.е. не приобретает измерение Закона, и 2) дополнительное настаивание ещё сильнее соблазняет ребёнку в удовлетворении отказать.
Заметьте, что именно здесь приобретает свой живой смысл та часть философии Ницше, которую мы знаем по слову ressentiment - если переводить буквально, "противо-чувствование". Ведь именно противо-чувствованием, восстанием против удовлетворения в попытке ещё сильнее его потребовать, и является наслаждение: здесь и возникает самая сладкая разрядка, когда долго не давали, а потом всё-таки дали. И хотя это одно и то же удовлетворение, воспринимается оно по-разному в том случае, если ребёнку поднесли грудь не доводя до слёз, или если он какое-то время "помучился", чтобы получить ту же самую грудь.
И конечно, уже видно, что эти "мучения" ребёнка, отчаянно переходящего на плачь в попытках привлечь грудь, занимают аналогичное место в позиции критика-революционера, восстающего против толпы и Голого короля, чтобы своей "особой" позицией морального превосходства, с которой он собирается всех одарить Благом, заслужить ровно то же удовлетворение, которое толпа получает без каких-либо дополнительных усилий. Ведь и ребёнок переходит на плачь, считая, что его обычный зов недостаточно требовательно звучит, раз мать так и не подошла к нему - а значит, нужно повышать ставки, поскольку рано или поздно мать сдастся под давлением совести и всё же придёт. Но ведь ничего, кроме груди, ему не дадут - а чем больше ребёнок ставит на кон, тем больше ждёт в ответ, поэтому очевидно, что его ждёт как минимум разочарование.
Как ждёт оно и критика, который каждый раз сталкивается с тем, что в результате его критического жеста то самое Благо, которое он намеревался своей жертвой и перенесёнными тяготами в мир наконец принести, так и осталось мерцающим на горизонте обещанием. Ведь в положении детей,
с которыми обеспокоенные матери "правильно" говорят о смерти, ничего не меняется - они вырастают такими же невротиками, как и остальные.
Идя на эти жертвы, критик жаждет получить больше, чем "глупая толпа" - потому он и стремится морально возвысится, чтобы тем самым заслужить право на большее Благо. Однако, и вы уже видели как это происходит в случае детских психоаналитиков, критикующих "наивные разговоры о смерти", эта критика глупа не только потому, что воспроизводит всё те же старые заблуждения, но и потому, что обманывается относительно ситуации в целом и своего места в ней, мыслит себя "над" происходящим.
Словно критикующий взирает сверху на Голого короля и толпу и, видя их наивные ошибки, обнаруживает своё превосходство и жаждет с его помощью извлечь из ситуации больше, чем "все". Но мы уже знаем, что никакой метапозиции критик не занимает - напротив, он добавляется к общему заблуждению через запятую, как тот, кто запутан ещё сильнее всё той же проблемой, поскольку идёт на гораздо большие жертвы, чтобы в итоге получить то же удовлетворение.
И конечно, в этом и заключается суть наслаждения: наслаждаться можно только мёртвым Отцом. Как ребёнок взывает к его отсутствию, и не получая удовлетворения не соглашается с тем, что его нет и не будет, а переходит на слёзы, тем самым испытывая неудовольствие, и потому ещё сильнее ожидая разрядки при Его появлении, так и критик восстаёт против толпы и Голого короля, пытаясь своим жестом обнажить истину и тем самым привлечь к себе внимание Того, кто должен воздать ему за доблестный труд и упорство в моральном долге.
Наслаждение - это восстание против отсутствия Отца, причинение себе неудобств и боли, которые только для того и нужны, чтобы ещё сильнее привлечь его внимание, словно только тогда он внемлет, когда позывы будут подкреплены кровью.
Разумеется, в основе этого противо-чувствования лежит всё то же непонимание того, почему Отец мёртв - и злоба на то, что ответа так и нет. Ведь и к ребёнку вместо Отца всегда приходит мать, а критик вместо почёта и признания получает ровно то же, что и толпа - обещание Блага.
#наслаждение #истина #критика #отец #ребёнок
Рекомендую подписаться на группу в Telegram https://t.me/kaplyapsiho — там я выкладываю контент чаще и больше.