Я
в какой-то степени благодарен алкашке, особенно за раннее употребление. После универа и до возраста Христа пил почти каждый день. Если не за рулем, то – с пивом. А в молодости вокруг пили все, конец 90-х, это считалось хорошим тоном, и я со своей бутылкой был в тренде. Плюс – после адского детства, после запоев и отходняков бати, после психически нестабильной мамахен, которая могла или неожиданно наброситься с кулаками по любому незначительному поводу, или в течении многих часов долбить по голове одними и теми же фразами, типа какой я мудак, или никчемыш, или дебил,- я превратился в зашуганного зверька, вздрагивающего от любого повышения голоса. Алкоголь позволял мне стать тем, кем я хотел стать по трезвяку, но не мог из-за жутких комплексов. Психологов тогда не было. Интернетов тоже. Приходилось как-то жить с этим, алкашка казалась единственным выходом.
После 30 решил большинство своих психологических проблем. Стержень, сломанный в детстве, конечно, уже не восстановить, но нарастил на месте перелома здоровский такой мозоль. А когда начал работать на себя, тут уже сам Бог велел, тут держи ухо востро, тютей быть непозволительно. Бухать продолжал по инерции. Да и не знал, как по-другому расслабляться, или отметить что-то, или провести праздник. Поначалу, в принципе, особых проблем и не было. Ну да, на работу шел с похмелюги. Но ведь работал же. И отходил в течении дня. Подумаешь!
Проблема в том, что алкашка – это банк. Какой-нибудь Сбер или Альфа. Да, предлагает она красиво, но потом спросит с тебя по драконовкому проценту. В 33 года угодил в больницу с гипертоническим кризом. И вот примерно с тех пор до 46 лет я все пытался заключить сам с собой «честные сделки». Иными словами – научиться пить. Пить в меру. Пить без опохмелки. Пить – ну хотя бы с одним днем опохмелки. Пить – ну не более двух дней опохмелки. В общем, дальше вы знаете.
А потом алкашка замахнулась на святое. На мою личность. Которую я выстраивал по кирпичикам. Я предрек себе распад этой личности, я почувствовал это. Я видел, что начинаю применять поведенческие линии, мне не свойственные. Линии, слова, поступки по пьяни,- это было реально как мистер Хайд, чужая личность, и это было страшно. Параллельно начал забивать на работу. На свое дело, которое я тоже выстраивал по кирпичикам на голом энтузиазме, когда в меня никто не верил, а я сделал. И вдруг картинка перед глазами: все эти дикие истории про алкашей, которые потеряли все, ни фига не дикие. ТЫ стоишь на пороге этого. ТЫ готов уже морально сделать шаг туда. Алкашка хитрая. Она не заберет сразу все. Она будет забирать по крупицам, что и не заметишь.
Дальше играть в «честные сделки» уже неприемлемо. Я просто не могу позволить алкашке забрать то, что далось мне потом, кровью, цепью разочарований и поражений, но неубиваемым желанием вылезти из психологический и финансовой трясины. Теперь впереди работа по «вылезанию» из трясины алкогольной. Может быть, мне повезло в этом плане. В том, что ничего не давалось просто так, ничего не давалось легко. И страх потерять то, что имеешь, намного сильнее, чем желание бухнуть.
