Все в деревне Марфу насмешницей звали, так как любила она над другими людьми посмеяться, у самой-то всё хорошо - недостатков нет, чего уж над народом не поизмываться. За это не любили Марфу, но и гнать не гнали. Женщины в деревне были практически одного возраста: в одно время рожали, растили деток, женили - замуж выдавали. А перед свадьбами устраивали смотрины. У кого сын или дочка приводили в избу избранников, все собирались поглазеть. Так уж у них было заведено. И Марфа, конечно, тут как тут. Посмотрит на жениха или невесту, а потом по деревне ходит, хохочет:
-У Милки-то дочка доколь рыжего нашла, конопатого! А Федька-то привёз этакую дылду, ноги как у мужика, сорок третьего размера!
Да ладно бы чужих охаивала, так и у своей единственной дочери всех женихов забраковала. Та видит, что с такой мамашей в девках так и помрёт, ничего ей не сказав, выскочила замуж за нового избранника. Маму свою только в известность поставила:
- Мама, не ругайся, я замуж вышла.
Та, конечно, была в шоке: как так - то? Не по-людски это!
Марфа расстроилась до сердечного приступа. Оклемавшись, позвонила дочке:
- Ну что ж, приезжайте, что поделаешь, раз так.
- Только мама, он особенный.
- Ну, знамо дело, у тебя все особенные.
- Ты не поняла, мама, он немножко не такой, как мы.
- Да что он, рыжий? Косой али кривой что ли? Али лилипут? Али прокажённый?
- Нет, с этим всё в порядке. Просто он тёмненький.
- Ну так и что с того? Приезжайте.
Ох, если бы знала Марфа, что скрывается за этим словом «тёмненький»
Уже на следующий день к вечеру, встретив гостей, Марфа выла белугой:
- Ой, бабоньки, ой милые! Это боженька меня наказал за насмешки мои. Всё смеялась над вашими... А моя доченька что сделала! Вышла замуж за... обезьяну! Ой, горе-то какое, так горе!
Соседки все пошли поглядеть на привезённого Людкой мужа - обезьяну, который оказался обыкновенным африканцем, действительно тёмненьким даже с синим отливом, но хорошо знающим русский язык. Поэтому он всё понимал, что говорила про него названная тёща и старался соответствовать её словам: ходил вперевалочку, угукал, чесал себе бока, лазал по деревьям в их саду, искал в Людкиной голове вшей, как это делают обезьяны. Короче, оказался тот ещё юморист. Все бабы, смотря на это представление, катались со смеху. Только одной Марфе было не до веселья.
Через два дня приехали сваты, такие же, как и Марфин зять. Марфа перепугалась ещё больше, боялась даже дома находиться, а ночевала вообще в сарае. Зашла вечером к соседке, муж которой в это время смотрел по телевизору передачу «Путешествия по всему свету». Там как раз показывали племя людоедов. Марфа остановилась перед телевизором с открытым ртом, а потом как заорёт:
- Так это же они!!! Мои сваты!!!
Стремглав бросилась в дверь и к своей избе, в окно стучит, дрожит вся. Дочка её выглянула:
- Ты чего, мама?
- Людка, вылезай в окно, быстрее!
- Зачем? Да что случилось-то?
- Вылезай! Съедят, дура! Прятаться нам надо!
Тут в темноте на ломаном русском с африканским акцентом кто-то сказал:
- Сватья, успокойтесь, мы людей не едим, мы обычные нормальные люди. Пойдёмте, пожалуйста, в дом.
Марфа посмотрела в темноту, никого не было, только... одни глаза и зубы белоснежные висят в воздухе над землёй.
У женщины закружилась голова и она упала в обморок.
Очнулась она в своей избе, сватья измеряла ей давление, потом сделала укол. Новые родственники оказались врачами. Марфа ожила и постепенно успокоилась.
Теперь уже они живут дружно, часто ездят друг к другу в гости. А Марфа не нарадуется на своих зятя и дочку, которые подарили ей таких замечательных внучат, ну и что ж, что тёмненьких, зато таких ни у кого в деревне нет!
Хорошего Вам всем настроения!