Пари хан Ханым отодвинула край белой простыни, и тут же снова вернула ткань на место. С минуты на минуту в главных покоях соберутся самые известные мужи Персии, чтобы услышать новость, которая изменит историю. Шах Исмаил провел на троне всего лишь год и три месяца. Молодая женщина сложила руки на груди, вспоминая, что ей пришлось пережить за это время: унижения, страх, лишения, боль потери... Жалеет ли она, что все так сложилось? Нет! Пари хан Ханым теперь не понимала, зачем так долго оттягивала этот день, ведь ждала его с самого начала правления брата.
Османская империя. Дворец Кадырга, 1577 год
- Прошло уже несколько месяцев с того дня, как в логово врага проникли наши люди, - Эсмахан заметно нрвничала, - так почему же подлая собака шах Исмаил ещё жив?
- Султанша, я получаю вести от наших лазутчиков из Казвина. Хасан-бек сообщает, что за безопасностью на кухне шаха следят так, что пока невозможно совершить задуманное. Но Хасан-бек сумел покорить Исмаила своим мастерством, и шах часто приглашает его в свои покои, чтобы выразить восхищение десертами кондитера. Осталось дождаться удобного момента, и месть за покушение на султана и шехзаде свершится.
- А что же девушка? Она смогла попасть на ложе шаха?
Сокколу вздохнул. Новости по поводу подосланной правителю Персии наложницы были неутешительны.
- Мне больно говорить об этом, госпожа, но бесстыжая предала нас. Хасан написал, что Лилия-хатун носит под сердцем дитя от шаха Исмаила... Она не станет исполнять приказ, ради которого оказалась в Персии.
Эсмахан вскочила, и Сокколу с трудом поднялся вслед за ней.
- Дрянь! Она получит по заслугам за свое предательство! Ты знаешь, что нужно делать! За предательство Лилия-хатун должна ответить своей жизнью!
- Гарем шаха Исмаила охраняют, как зеницу ока, госпожа. За годы, проведенные в крепости, Исмаил стал очень подозрительным и не доверяет никому.
- Это неудивительно, ведь собственный отец приказал бросить Исмаила в заключение... За что Тахмасп так жестоко наказал когда-то любимого сына?
Сокколу вздохнул, подбирая слова.
- За то же, госпожа, за что великий султан Сулейман хан приказал казнить шехзаде Мустафу.
Эсмахан-султан внимательно смотрела на супруга.
- Власть не терпит чужой тени, госпожа, даже если это тень собственного ребенка. Исмаил назвал отца трусом, который не желает воевать с османами. И в этом, госпожа, сложно не согласиться с ним. В свое время султан Сулейман даже посылал Тахмаспу сундук с женским платьем, написав, что правитель Персии ведёт себя не как мужчина.
Эсмахан кивнула. Она думала о дерзких речах Исмаила.
- Если сын посмел назвать отца такими дерзкими словами, то наказание его заслуженное. Каким бы ни был отец, дети обязаны проявлять к нему почтение.
Сама Эсмахан никогда не осуждала султана Селима. Для нее отец-повелитель был непререкаемым авторитетом до последнего его вздоха.
- Мало того, госпожа. Исмаил разослал санджакбеям Персии письма, чтобы они, в нарушение Амасийского договора о мире между нашими государствами, собирали войска для нового похода на Османскую империю. Этого Тахмасп уже не мог простить. Удивительно, как он не вынес решение о казни.
- Видно, за 19 лет в ссылке Исмаил разучился держать меч и поэтому подослал разбойников к султану Мураду, а не привел войско в Стамбул. Такой же трус, как и его отец, - презрительно сказала молодая женщина.
- Так и есть, госпожа. Так и есть.
Персия, Казвин, 1577 год
Исмаил положил руку на округлившийся животик своей наложницы и улыбнулся:
- Иншалла, ты подаришь мне первенца, долгожданного сына.
Лилия поцеловала ладонь шаха Персии и прижалась к ней губами.
- Я хочу этого больше всего на свете, Повелитель.
- Мне нужен наследник, Лилия, и это единственная причина, по которой я ещё не объявил войну Османам. В случае моей смерти некому будет занять трон персидского государства.
В покои постучали.
- Повелитель, к вам пожаловала ваша сестра, Пари хан ханум.
- Скажи, что я отдыхаю со своим гаремом. Я сообщу Пари хан, когда смогу принять ее.
Но молодая женщина вошла и без приглашения. Лилия хотела встать и уйти, но Исмаил положил тяжёлую руку ей на плечо, не давая подняться.
- Останься. Ты - мать моего будущего наследника. Из всех, кто сейчас помимо меня находится в этой комнате, ты - самое ценное для нашей династии.
Пари хан поморщилась.
- Вот какова твоя благодарность, братец. Кажется, ты забыл, кому обязан своей жизнью и троном!
- А ты, кажется, забыла с кем разговариваешь? Ещё одно слово, и ты будешь жестоко наказана за дерзость! Как ты посмела войти в мои покои без разрешения!
- Я пришла сказать, что не поеду в Систан к Бади-аль-Заман Мирзе Сафави. Я не покину Казвин. Ты хочешь от меня избавиться, я это уже поняла. Но тогда тебе придется меня убить, а не выдать замуж!
- Ваша помолвка с Бади-аль-Заман Мирзой Сафави случилась, насколько я помню, в тот же год, когда меня заточили в крепость.
- Мне было тогда 9 лет!
- Но теперь тебе уже 28. Думаю, что ты достаточно созрела, чтобы отправиться к мужу. Тебе должно было хватить этих 19 лет.
- Вижу, что для тебя их оказалось недостаточно. Ты всё тот же глупый мальчишка!
- Следи за языком, сестра. Я теряю терпение. Стража!
Не дожидаясь прихода воинов, женщина зло топнула ногой и выскочила из покоев шаха.
Лилия потупила взор и весь остаток вечера не поднимала головы.
- Ты все время молчишь. После ухода сестры не проронила ни слова. Тоже считаешь, что я неблагодарный человек?
- Что вы, Повелитель, как я могу.
- Пари-хан очень хитрая. Она все делает ради своей выгоды. Подлая и лживая. Она обманула моего брата Хайдара Мирзу, послала к нему палачей, которые отрубили брату голову на глазах у его матери. А обманувший однажды сделает это вновь. За это я и люблю тебя, Лилия. Ты не способна на обман и предательство. Я это вижу в твоих пронзительных глазах, о моя пэри.
____
Ворвавшись в свои покои, Пари хан ханум в бешенстве сдернула сначала шторы с окон, потом балдахин с кровати, затем опрокинула столик с фруктами и принялась с рычанием колотить кулаками по диванным подушкам, проклиная день, когда между двумя братьями выбрала Исмаила.
Два года назад, когда устроили покушение на Исмаила в крепости Кахкахех, которое Тахмасп едва успел предотвратить, до девушки дошли слухи о том, что воля пленника сломлена. 19 лет в заточении превратили молодого мужчину в безвольного, безучастно человека. Таким было гораздо проще управлять, как считала дочь шаха Тахмаспа.
Так не вышло бы с младшим братом, Хайдаром - он был молод, полон сил и честолюбивых планов. Пари хан понимала, что взойдя на трон, брат сразу же вышлет ее в дальнюю провинцию к мужу. Последние два года Тахмасп отошёл от дел, и вся власть оказалась в руках его дочери. Пари хан не собиралась отказываться от своего высокого положения.
Молодая женщина захохотала. Сбывалось все, чего она так хотела избежать.
- Ну уж нет. Я так просто не сдамся! У меня, слава Аллаху, есть ещё один брат. Уж слепого Мохаммада Ходабанда мне опасаться не придется. Я стану править Персидским государством! - со всей силы Пари хан ханум резко опустила кулак на подушку.
Удар был таким сильным, что шелковая ткань лопнула, и в воздух поднялись тысячи белых пушинок, закружившихся в воздухе, подобно снежному бурану.
___
Лилия-хатун почтительно поклонилась вошедшей в ее покои сестре персидского шаха, Пари хан ханум.
- Вы озарили эти комнаты божественным светом, госпожа.
Персидская принцесса усмехнулась.
- А ты не так глупа, как это обычно бывает с девушками твоей внешности. Значит, разговор у нас сложится.
- Слушаю вас, госпожа.
- Всем известно, как Исмаил ценит тебя.
- Шах Исмаил очень добр ко мне, Пари хан ханум.
- Жаль, что доброта нашего шаха перестала касаться его собственной сестры. Брат прогнал всех моих слуг и конфисковал обширную коллекцию принадлежащего мне имущества: книги, инкрустированные драгоценными камнями, украшения, золотая посуда - из моего дворца вывезли почти всё, - заканчивала свою речь принцесса уже вне себя от негодования, - если ты скажешь Исмаилу, чтобы он вернул мне хотя бы часть, он послушает тебя...
- Госпожа, вы же знаете, что это временная мера. Персия готовится к войне с османами, а казна почти пуста.
- Вот как. Значит братец хочет решить эту проблему за мой счёт...
- Уверена, что вы получите гораздо больше, когда мы одержим победу над султаном Мурадом.
- Мы? - Пари хан ханум усмехнулась, - уж не себя ли ты причисляешь к нашей династии?
Лилия хатун стушевалась.
Пари хан ханум было горько, что какая-то наложница знает больше о делах государства, чем принцесса крови, которая ещё вчера была вторым человеком в Персии после отца, шаха Тахмаспа.
- Помни свое место! Ты - всего лишь наложница, твой удел - рожать династии наследников, и не поднимать высоко свою хорошенькую головку!
- Вы сами сказали, Пари хан ханум, что шах Исмаил ценит меня...
- Сегодня он ценит тебя, а завтра ту, что сейчас возлежит с ним на ложе, - зло засмеялась персидская принцесса, - или тебе ничего неизвестно о красавице-грузинке с черными, как смоль волосами, и пышными бедрами, что уже вторую ночь принимает у себя мой братец?
Лилия прикусила губу, чтобы не дать волю чувствам, и дрожащим голосом ответила:
- Это право Повелителя, госпожа. Беременная наложница, по традиции, не может делить ложе с шахом.
___
Спустя некоторое время Пари хан Ханым решила сделать ещё одну попытку наладить отношения с братом: во дворце шаха Исмаила устроили праздник. Сестра султана пригласила лучших музыкантов, фокусников и даже забавных карликов, разыгрывающих смешные сценки. Танцовщицы ждали приказа Пари хан ханум, чтобы удивить персидского правителя завораживающей красотой своих извивающихся в призывном танце тел. Девушки нетерпеливо поводили бедрами, повторяя отточенные движения, способные вскружить голову даже самому искушенному в любовных играх мужчине.
- Что здесь происходит, Пари хан ханум?
Шах Исмаил гневно взглянул на сестру.
- Повелитель, я подумала, что вам необходим отдых. Этот праздник я велела приготовить для вас, - женщина хлопнула в ладоши, и музыканты заиграли чарующую мелодию, напоминающую журчание водопада, пение дивных птиц и перезвон волшебных колокольчиков.
- Довольно!
Мужчина повернулся к своей спутнице:
- Лилия-хатун, ты можешь идти в свои покои. Не беспокойся, никакой шум не потревожит тебя, отдохни. Я зайду к тебе позже.
Фаворитка шаха поклонилась повелителю и его сестре, и, нетвердой походкой, опираясь на служанку, пошла в свои комнаты. Беременность давалась девушке непросто. Постоянные переживания подтачивали силы Лилии: она полюбила шаха Персии всей душой и сильно ревновала его к каждую ночь сменяющимся наложницам. Несмотря на то, что ни одна из них не побывала дважды на ложе ее любимого, фаворитка не могла выносить мучительной боли от необходимости делить своего мужчину с другими красавицами, но не осмеливалась сказать Исмаилу об этом.
- Немедленно разойдитесь! Если я услышу хоть один звук, вы все лишитесь головы!
Повелитель зло посмотрел на Пари хан ханум. Женщина поднялась с подушек и заговорила:
- Брат, я не понимаю... Во дворце давно не было веселья, ты заслужил отдых!
- Кто дал тебе право командовать в моем дворце? Я сам решу, что для меня лучше. Повторять дважды не стану - пусть все убираются прочь!
Молодая женщина нервно кусала губы.
"Какой позор... На глазах у слуг...", - с ненавистью думала сестра шаха о своем унижении, видя как пустеет главная зала дворца.
Исмаил, больше не взглянув на сестру, направился в покои своей беременной фаворитки и провел там несколько часов, пока не убедился, что любимая чувствует себя лучше. Поцеловав ее в лоб, он собрался к себе.
- Повелитель, вы уже уходите, - на глазах девушки выступили слезы.
- Тебе нужно поспать, моя нежная пери. Утром я зайду к тебе снова.
- Я понимаю, к тому же, вас наверняка уже ждёт в покоях наложница, готовая сделать вас счастливым, - не смогла сдержать своих мыслей девушка, высказав их вслух.
- Только ты можешь сделать меня счастливым, Лилия. Но тебе ведь известны порядки, - мужчина провел большим пальцем по подбородку своей фаворитки и ласково улыбнулся.
Слезы, брызнувшие из глаз девушки, испугали Исмаила.
- Почему ты плачешь, моя красавица?
- Простите меня повелитель, я огорчила вас. Больше это не повторится, - девушка быстро вытерла слезы и улыбнулась, стараясь успокоиться.
Исмаил провел рукой по волосам своей любимой, коротко обнял ее, и, пряча глаза, покинул покои. Он понял, что причиняет страдания единственной фаворитке, но не знал, как ее утешить, понимая, что надолго отказаться от встреч с другими женщинами ему не под силу: темперамент мужчины требовал регулярного утоления бушующей в чреслах страсти.
____
Шах Исмаил повернулся на тихий стук в дверь.
- Войди!
Слуга с поклоном сообщил, что принесли сладости. Мужчина кивнул, и продолжил выводить на бумаге цвета слоновой кости ровные строчки: стихи для любимой Лилии.
- Повелитель, - Хасан-бек поставил поднос на столик возле дивана, - я захотел лично доставить вам сладости, это блюдо надо нести осторожно, чтобы не испортить форму и чтобы слои не перемешались.
Исмаил поднял глаза на своего кондитера, бережно отдвигающего тарелку от края стола к центру.
- Хасан-бек, ты смотришь на эти сладости, как влюбленный мужчина на свою избранницу, мне даже неловко прикасаться к ним: не вызовет ли это твою ревность! - засмеялся перс.
- О, простите повелитель! - воскликнул повар, - я не хотел причинить вам беспокойства!
Исмаил подошёл к блюду и положил в рот кусочек десерта.
- Мммм... Никогда раньше не пробовал ничего вкуснее! Присядь, - мужчина опустился на диван и указал повару на подушки напротив себя.
- Что вы, повелитель, как я смею!
- Ты перечишь своему господину? - нахмурил брови Исмаил.
- Ваша воля закон, повелитель, - Хасан-бек выполнил приказ шаха, неуверенно разместившись на высоких подушках.
- Расскажи, откуда это блюдо, - облизав пальцы, поинтересовался шах, - как оно называется?
Повелителю было тоскливо этим вечером одному. Уже несколько дней он не принимал в своих покоях прекрасных наложниц, не желая огорчать любимую беременную фаворитку, которая, по традиции, не могла делить с ложе с мужчиной до рождения ребенка и несколько месяцев после.
Слушая кондитера, в лицах рассказывающего легенду о новом десерте, Исмаил не заметил, как тарелка опустела.
- Хасан-бек, ты не только умелый повар, но и искусный рассказчик! Твои дети наверняка каждый день просят рассказывать им на ночь сказки не свою почтенную матушку, а только тебя!
- Я ещё не завел семьи, повелитель.
- Отчего же? Мужчине плохо без женского тепла.
- Повелитель, для того, чтобы согреться, не обязательно залезать в адское пекло, - засмеялся повар, но тут же закрыл рот рукой и извинился.
- И куда же ты ходишь греться? - полюбопытствовал шах.
Помявшись для вида, кондитер ответил:
- Есть одно место, повелитель. Там танцуют и развлекают мужчин красавицы со всего света - кажется, что попал в рай и нежные гурии окружили тебя...
Глядя на мечтательно закатившего глаза повара, шах улыбнулся, хлопнул себя по коленям и поднялся, приказывая:
- Отведи меня в это место, Хасан-бек! Я только переоденусь, и мы немедленно отправимся туда!
- Повелитель, но ведь это опасно!
- Опасно спорить со своим господином, Хасан-бек, - выразительно посмотрел на повара Исмаил, разыгравшийся аппетит которого не могли унять даже самые изысканные сладости, ведь это был голод совершенно иной природы.
___
- Это то самое место, Хасан? - с любопытством озираясь по сторонам, спросил шах.
- Да, повелитель. Горе мне, горе! Я готов провалиться со стыда под землю, мой длинный язык погубит меня! - причитал кондитер, - теперь вы прикажете лишить меня головы, за то что я не только посещаю гнездо разврата, но и посмел привести вас сюда!
- Успокойся, Хасан, а то я так и сделаю. Как правитель Персии я должен знать, что происходит в каждом уголке моего государства, даже в самом укромном. Пусть принесут вина, - взгляд мужчины уже выхватил из полумрака таверны юную греческую танцовщицу, проплывающую между столиками.
Хасан поднялся с лавки и махнул кому-то рукой. Он не мог поверить, что так близко подобрался к выполнению своей миссии. Хищная усмешка непроизвольно искривила губы кондитера, он знал, что в эту самую минуту в покои предательницы Лилии, отказавшейся выполнить приказ Эсмахан-султан, входят немые палачи.
"Никто даже не подумает на меня, все решат, что это приказ Пери хан ханум... А госпожа и не станет искать виноватых, благодаря Аллаха за чудесное решение всех своих проблем..."
Хасан-бек поставил на стол кувшин с плещущимся в нем алым напитком. Мысленно он уже возвращался домой на корабле, трюм которого был заставлен сундуками с золотом.
Греческая танцовщица снова поймала на себе взгляд недавно вошедшего мужчины. Даже простые одежды не могли скрыть горделивой осанки и властных жестов гостя. Девушка поняла, что этот человек не так прост, как хочет казаться. И совершенно точно сказочно богат.
Красавица старалась двигаться так, чтобы не покидать поле зрения таинственного посетителя, опустошившего очередной кубок. Надеялась, что мужчина наконец перейдет к активным действиям, и поманит ее к себе, чтобы пойти наконец в одну из скрытых за тяжёлыми занавесками комнат на втором этаже. Терпение девушки лопнуло.
Тряхнув копной русых волос, кypтuзaнкa в танце подошла столу заинтересовавшего ее человека, и, пристально глядя ему в глаза, улыбнулась.
- Иди, - шикнул на гречанку Хасан-бек, - иди отсюда!
- Почему же? Твой друг так долго смотрит на меня, похоже, что я понравилась ему!
- Ох, бесстыжая, - схватился за голову кондитер, - убирайся, пока я не разозлился!
- Пусть останется, - твердо сказал Исмаил, и танцовщица тут же опустилась к мужчине на колени.
Шах провел пальцами по шее девушки, медленно отодвинул присборенную ткань, обнажая плечо красавицы. Гречанка откинула голову, смеясь, и ее волосы коснулись щеки повелителя, заставив мужчину со стоном крепче прижать к себе податливое тело. Столько дней перс усмирял свою плоть, не впуская на ложе ни одну из наложниц, которыми был полон дворец в Казвине, чтобы не причинять страдания любимой Лилии, готовящейся подарить ему сына. Страсть переполняла шаха, заставляя терять разум от нахлынуашего желания, а осознание того, что его фаворитка ни о чем не узнает, позволило поддаться этому всепоглощающему чувству.
Хасан-бек нахмурился. Ситуация выходила из под его контроля - в комнате наверху Повелителя ждала совсем другая девушка, готовая выполнить кровавый приказ.
Исмаил поднялся и подхватил на руки танцовщицу, которая тут же обвила руками его шею, прильнув к гостю всем телом.
Дворец шаха Персии
Шум за дверью заставил фаворитку повелителя насторожиться. Беременность сделала сон наложницы очень чутким, а этой ночью ей и вовсе не спалось - сердце сдавливали плохие предчувствия. Когда правителя не было рядом, молодая женщина испытывала необъяснимую тревогу, не ощущая себя в безопасности.
- Эсмахан-султан передает тебе подарок!
Ворвавшийся в покои главной фаворитки мужчина в черном быстрым движением провел по шее стоявшей на входе девушки. Рабыня, распахнув глаза, схватилась за горло, из которого хлестала жизнь, обагряя толстый персидский ковер, и упала на пол. Прежде чем вторая служанка успела закричать, страшный гость сделал с ней то же самое, что с напарницей.
- Стража! - закричала беременная наложница, но по взгляду мужчины поняла, что всех, кто сейчас мог бы прийти ей на помощь, постигла та же участь, что истекающих кровью рабынь, в неестественных позах распластавшихся на полу.
В два прыжка убийца оказался рядом с напуганной до смерти молодой женщиной и занёс над ней нож, но Лилия-хатун уклонилась, и с удивительной для ее положения скоростью отскочила в сторону. Оглядываясь на мужчину, наложница бросилась к открытой двери, ища спасения.
- Помогите!
Не разбирая дороги, фаворитка шаха бежала по коридору, но ее преследователь был быстрее. Схватив женщину за волосы, он притянул Лилию-хатун к себе. Наложница завизжала, в последнюю секунду успев схватить оказывшийся рядом тяжёлый канделябр, и, развернувшись, ударила мужчину прямо в лицо.
Убийца уронил нож, и Лилия-хатун, не мешкая, подняла его, дрожащей рукой, сама не веря тому, что делает, трижды вонзила острие в грудь преследователя. Мужчина захрипел и Лилия выронила оружие.
- Твоя сестра не была такой же проворной, - из кармана шаровар убийца достал медальон, который Лилия-хатун сразу узнала.
Эти простенькие кулоны на тонкой верёвочке привез им с сестрой отец, возвращаясь с ярмарки, и каждая из девочек выцарапала на гладком плоском круге данное при рождении имя. И если свой медальон фаворитка бросила в море, стоя на палубе корабля, увозящего ее из Стамбула в Персию, то тот кулон, что сейчас держал в руке мужчина - не мог принадлежать никому, кроме ее младшей сестренки. С ужасом Лилия увидела на украшении запекшуюся кровь. Слезы застили глаза наложницы. Мужчина оскалил зубы в страшной улыбке.
- Она... Погибла.... По твоей вине. Ты не сдержала слова... Но я своё... сдержу! - с этими словами мужчина поднял лежащий рядом с ним нож и, быстрее, чем наложница успела понять, что происходит, вонзил его в живот склонившейся над ним Лилии, вложив в это движение все оставшиеся у него силы.
Женщина медленно опустила глаза на расплывающиеся под грудью алое пятно, и, дотронувшись до него, посмотрела на испачканные кровью пальцы.
- Нет...
Ноги главной фаворитки подкосились, и она упала рядом с телом убитого ею человека.
Только на рассвете один из евнухов зашёл в это крыло дворца, чтобы погасить свечи. В ужасе прикрыв рот рукой, он развернулся, и поспешил к начальнику стражи. В том, что лежащая в луже крови фаворитка мертва - слуга даже не сомневался.
Тем временем в таверне:
Хасан обхватил руками голову. Неужели ему придется самому делать всю грязную работу? Мужчина не сразу обратил внимание на звон посуды и чьи-то вскрики: в конце концов, в в таких злачных местах всегда шумно, и редкий вечер обходится без потасовки.
- Повелитель! - к столу, расталкивая посетителей, приближался начальник стражи, - вам нужно немедленно уходить. На ваш гарем совершено нападение!
Гречанка распахнула глаза, не веря услышанному. Этот статный мужчина, который сейчас крепко прижимает ее к себе - самый могущественный человек во всей Персии? Исмаил посадил оторопевшую девушку на стол, мигом потеряв к ней всякий интерес.
- Кто посмел? - зарычал перс, - вы схватили их?
- Все предатели брошены в темницу, повелитель.
Исмаил бросил гречанке мешок с монетами.
- Уезжай отсюда, возвращайся на родину. Этот человек поможет тебе, - кивнул на Хасан-бека Исмаил и пошел к выходу.
- Что с моим гаремом? Никто не потрадал? - спросил шах, вскочив в седло.
- Ваша главная фаворитка, Повелитель, - тихо ответил начальник стражи.
Исмаил приехал во дворец быстро. Присев на карточки возле своей фаворитки, он не мог заставить себя перевернуть Лилию-хатун с живота на спину, боясь увидеть навсегда застекленевший взгляд любимых глаз.
- Позовите немедленно Перихан-ханум! - зарычал шах Персии, и снова повернулся к безжизненному телу своей любимой, на несколько минут замолчав.
- Унесите... Похороните, как подобает, - шах Исмаил, прощаясь с Лилией, коснулся ее руки.
Он ожидал почувствовать обжигающий холод, но вместо этого ощутил, как ладонь фаворитки едва заметно шевельнулось. Но, может, это ему только показалось?
Собравшись с духом, перс перевернул свою любимую на спину и дотронулся до бледной шеи, чтобы нащупать пульс. Эти едва различимые удары - не плод ли воображения страдающего от горя мужчины?
- Лекаря, немедленно!
Подхватив наложницу на руки, Исмаил почти бежал в свои покои. Ему было горько от того, что ещё полчаса назад он так же, прижимая к себе, нёс на кровать другую женщину, в то время как его любимая истекала кровью, не дождавшись его помощи.
- Говори же! Она будет жить? - все то время, что врач перевязывал рану и накладывал мази, Исмаил раненным зверем метался по комнате.
- На всё воля всевышнего, повелитель. Кинжал вошёл очень глубоко... Столько несчастная потеряла крови... Аллах, Аллах...
Шум распахнувшихся дверей не дал лекарю договорить. В покои шаха влетела Пери хан ханум.
- Какое несчастье, брат, - женщина кинулась к Исмаилу.
- Я зaдyшy тебя своими руками, змея! - прорычал перс, вцепившись в шею сестры.
Пери хан ханум беспомощно вытаращила глаза и замахала руками. Хрипы вырывались из ее горла, постепенно стихая, и, наконец, женщина обмякла, чувствуя, как силы покидают ее.
- Повелитель, повелитель! - слуги подбежали к шаху, не решаясь помочь госпоже, но призывая Исмаила остановиться.
Перс внял их мольбам, разжав пальцы и оттолкнув от себя Пери хан ханум.
- Бросьте эту змею в темницу! Завтра утром я хочу увидеть, как ее голова покатится по каменным плитам площади!
___
Уже несколько дней Пери хан ханум провела в темнице, но даже холодный мрамор стен не мог остудить пылающего в ее сердце огня ненависти и гнева.
При мысли, что брат прикажет казнить ее, как безродную преступницу, на площади, на глазах у зевак, Пери хан в бессильной злобе сжимала кулаки. Она не сомневалась, что палачи до сих пор не пришли за ней лишь только для того, чтобы Исмаил мог помучить сестру страшным ожиданием неминуемой смерти.
Но у персидского правителя на то была другая причина - он ждал, пока Лилия хатун поправится, чтобы присутствовать на казни и увидеть, как за предательство ответит собственной жизнью Пери хан ханум.
- Когда она придет в себя? - глядя на белое, как полотно лицо любимой наложницы, спросил шах.
- Повелитель, чудо, что ваша фаворитка ещё жива. Я не могу ничего говорить с уверенностью, - не поднимая глаз, ответила приставленная к Лилии лекарша.
- Поди прочь!
Женщина выскользнула из покоев шаха Персии и поспешила в лазарет, чтобы приготовить новый отвар. Перебирая мешочки с травами лекарша качала головой - здесь нужны были не корешки и толченые сухие листья, а провидение всевышнего.
- Как наш повелитель?
Лекарша вздрогнула.
- Хасан-бек? Ты напугал меня. Ступай, не мешай. Меня в любой момент могут позвать, я должна успеть приготовить лекарство.
- Лилия-хатун, говорят, совсем плоха?
- Этим болтунам не мешало бы отрезать языки, - пробурчала женщина, - но это правда. Жизнь едва теплится в бедняжке. Ну, иди, некогда мне с тобой разговаривать!
- Да я просто принес тебе немного миндаля в меду, ты же целыми днями на ногах, хотел придать тебе сил, но если ты не хочешь...
- Вот шайтан. Давай сюда свой миндаль, - лекарша протянула руку к плошке.
- Бери, бери... Тяжело тебе ухаживать за несчастной?
- Не отхожу ни на шаг от бедняжки, но, - женщина замолчала, разжевывая орех.
- Она умрёт? - выпалил нетерпеливо кондитер, но уже спокойнее добавил, - не приведи Аллах...
- Кто знает, может смерть будет для несчастной спасением, - задумчиво сказала женщина, - кому нужна бесплодная наложница? Лилия-хатун больше никогда не сможет родить Повелителю дитя... а этот крошечный мальчик, которого бедняжка даже не прижала к груди - ещё в худшем положении, чем его мать...
Хасан бек подался вперёд, чтобы лучше слышать лекаршу, как будто от этого смысл сказанных ею слов изменится.
- М...мальчик?
- Повелитель запретил говорить об этом. Смотри, никому ни слова!
Женщина прижала палец к губам.
___
Шах Исмаил, сидя у колыбели, смотрел на крошечного сына, ручки которого подрагивали во сне, и молил всевышнего о помощи. Иногда веки мужчины смыкались, и вполудреме он видел бегущую ему на встречу Лилию, в развевающемся белом платье, держащую за руку смеющегося мальчишку, так похожего на него самого в детстве.
Он протягивал руки, чтобы заключить любимую в объятья, но не мог этого сделать: облик Лилии начинал рассеиваться, как утренний туман, обдавая мужчину холодом.
- Повелитель, - кашлянул, привлекая внимание слуга.
- Чего тебе?
- Ваша фаворитка... Лекарша сказала...
- Молчи!
Исмаил вскочил на ноги. Секунду поколебавшись, он склонился над кроваткой и взял на руки младенца, заставив стоящих рядом служанок сдавленно охнуть.
Ребёнок задергал ножками и ручками, а его ротик скривился в безмолвном слабом крике. В крупных ладонях хрупкое дитя казалось ещё меньше, словно одна из кукол, которых надевает на руку уличный паяц.
- Повелитель, - кормилица испуганно посмотрела на шаха Персии, протягивая к мальчику руки,- позвольте я...
- Прочь!
Исмаил широкими шагами, переходящими в бег, выскочил из своих покоев навстречу страшному известию.
- Приведите Перихан-ханум и палача, - на ходу рявкнул перс, и голос его отразился от каменных плит, как раскаты грома.
У дверей Лилии-хатун персидский шах остановился. Младенец в его руках тоже замер, будто понимая, что за этой дверью - его мать.
"Чего не договорил слуга? Что сказала ему лекарша? Может быть, что Лилия-хатун пришла в себя?" - Исмаил не мог перестать надеяться на чудо.
В покоях было темно. Пахло мазями, травами и благовониями, призванными заглушить смрад гниющей плоти. Мужчина почувствовал, как к горлу подступает тошнота - но не от спертого запаха, а от осознания неизбежности потери.
- Повелитель, - лекарша поклонилась и хотела сказать ещё что-то, но шах покачал головой.
Он подошёл к кровати, на которой спала та, что была для него дороже целого мира. Маленькие белые руки неподвижно лежали на расшитом покрывале, скрывающем молодое тело. Исмаил коснулся бледных ладоней кончиками пальцев.
- Ради нашего сына, Лилия... - он не узнал собственный голос и не смог договорить.
Веки любимой дрогнули.
- Хорошо, что вам успели передать, - заговорила лекарша.
Шах повернулся к женщине всем корпусом, и она осеклась. Сейчас на нее смотрел не правитель персидского государства. Во взгляде Исмаила не было и тени надменности, с которой он обычно взирал на своих рабов. Только мольба, только надежда услышать то, чего она, увы, сказать не могла.
- Она звала вас, повелитель... Чтобы попрощаться.
Резко отвернувшись от лекарши мужчина сжал крепче тонкие пальцы любимой.
Двери открылись. В женщине, которую ввели стражники, с трудом можно было узнать Пери хан ханум.
Исмаил отпустил ладонь Лилии и медленно достал из-за пояса кинжал, поднимаясь с постели. К ужасу присутствующих, он двинулся на Пери хан ханум.
- Я yбью тебя сам... Заберу твою жизнь за то, что ты отняла у меня сердце...
- Брат! Я ничего не делала! Это не я! Я не отдавала такой приказ!
Младенец, которого шах прижимал рукой к груди, снова издал тихий писк, но это только ещё больше разожгло ненависть в душе Исмаила к сестре - шах замахнулся, чтобы вонзить кинжал в Пери хан, вырывающуюся из рук крепко державших ее палачей.
- Нет...
Слабый голос Лилии заставил мужчину выронить кинжал. Исмаил повернулся к любимой, которая склонила голову на бок и сейчас смотрела ему в глаза.
- Это не она, - с каждым словом Лилия словно угасала, - не она, повелитель...
- Не защищай ее, не надо. Пери хан это заслужила.
- Это не Перихан-ханум, повелитель, я клянусь вам...
Взгляд фаворитки остановился на малыше.
- Наш сын, - улыбка тронула потрескавшиеся губы.
- Если это сделала не Перихан-ханум, то кто, скажи? Больше никто не осмелился бы на такое! - Исмаил жаждал возмездия.
- Это...
Исмаил ждал имя. Прошла секунда. Медленно тянулась вторая. Третья. Тишина становилась звенящей.
Лекарша шагнула к Лилии-хатун. Дотронулась до шеи, нащупывая пульс.
- На всё воля всевышнего, повелитель. Ваша фаворитка предстала перед Аллахом.
___
Пери-хан ханум стояла у окна в своих покоях, жадно всматриваясь вдаль - после дней, проведенных темнице, простор, теперь открывающийся взору, казался молодой женщине невероятным чудом. Персидская принцесса не могла не думать о том, что Исмаил, лишившись своей фаворитки, может обрушить свой гнев на сестру и приказать снова бросить ее в тюрьму.
- Но разве можно не поверить последнему слову умирающего? - успокаивала себя госпожа, кутаясь в мягкую шаль бирюзового цвета, красиво оттеняющую жемчужную ткань платья, ниспадающего пышными складками в пол. После хамама Пери хан с детским восторгом облачилась в этот скрипящий от чистоты наряд, приказав сжечь грязно-серые одежды, пропахшие потом, сыростью темницы и животным страхом. Если бы она только могла так же легко заменить тяжёлые темные мысли на светлые и чистые...
Двери с грохотом распахнулись. Вид ворвавшегося в бешенстве Исмаила не предвещал ничего хорошего, и Пери хан, ожидая самого страшного, замерла.
- Почему ты не поклонилась мне? Я твой господин!
Женщина согнула и без того подкосившиемя колени. Шах с болезненным удовольствием отметил страх в глазах сестры, которую сейчас ненавидел больше, чем кого-либо в своей жизни.
- Простите, Повелитель...
Женщина была сломлена. То, что она пережила за последние дни, было похоже на страшный сон - холодная мрачная тюрьма, грубость стражников, ожидание казни и, наконец, бросившийся на нее с кинжалом Исмаил - всё это превратило самоуверенную гордую госпожу в испуганную женщину на грани отчаяния.
Шах подошёл к сестре так близко, что та невольно попятились, уперевшись спиной в стену у окна.
Взгляд карих глаз словно прожигал ее насквозь. Увидев тянущиеся к своей шее руки брата, Пери хан зажмурилась, мысленно обращаясь к всевышнему с последней молитвой. Но пальцы не сомкнулись на ее горле, как в прошлый раз. Вместо этого Исмаил вцепился в высокий ворот платья персидской принцессы и со всей силы с треском рванул его в разные стороны, обнажив тело сестры до пояса.
Молодая женщина замерла, даже не подняв рук, чтобы прикрыться, не в состоянии издать и звука. Мысли путались в ее голове - одна ужаснее другой. Слухи о неуемных аппетитах брата доходили до ее ушей и теперь Пери хан ханум молила Аллаха о смерти - лишь бы избежать бесчестия.
- Повелитель, - с трудом выдавила из себя слово Пери хан ханум.
Персидская принцесса впервые в жизни пожалела о том, что отказалась уехать из дворца с человеком, которого много лет назад выбрали ей в мужья.
Исмаил все так же зло смотрел на сестру.
- Тебе разве неизвестно, что я приказал объявить во дворце траур? Как ты посмела ослушаться меня? - шах поднял лицо женщины за подбородок, больно сжав его пальцами, - с этого дня ты будешь носить только чёрные одежды! Ты поняла?!
Раньше Пери хан ханум вспыхнула бы, подобно спичке и с гневом отказалась держать траур по какой-то наложнице. Но сейчас она только кивнула, не заметив, как по ее щекам побежали слезы облегчения.
Исмаил брезгливо отпустил лицо сестры и, развернувшись, покинул комнату.
Вошедшая служанка помогла персидской принцессе переодеться в чёрное платье, но Пари хан Ханым не могла находиться в своей комнате, стены будто давили на нее. Ноги сами повели молодую женщину в покои новорожденного ребенка - ведь именно ему Пари хан была обязана своей жизнью.
___
Младенец в колыбели сладко спал, разметав кружевные пелёнки, расшитые золотыми нитями. Погладив маленькую ножку, женщина улыбнулась - сердце её наполнилось незнакомой ранее нежностью.
Малыш взял розовый пальчик в крошечный ротик и стал жадно его посасывать. Личико мальчика сморщилось, он был готов заплакать, всё энергичнее работая язычком, но сладкое молоко никак не хотело появляться во рту. Пери хан ханум повернулась к двери, у которой стояла кормилица.
- Ты говорила, что ребёнок поел. Но я вижу, что шахзаде голоден. Может быть, твоё молоко плохое? Или ты обманула меня, и забыла накормить его?
- Как такое возможно, госпожа? - испугалась дородная женщина и добавила, проведя рукой по своей груди, - моего молока хватит, чтобы выкормить всех младенцев Казвина, просто шехзаде ещё очень слаб и быстро устаёт. Мне приходится часто кормить его.
- Тогда не стой, а возьми мальчика скорее. Видишь, он уже просыпается. Не давай ему плакать, шехзаде не должен терять на это силы...
Беспокойство о сыне брата Пери хан ханум объясняла себе тем, что лишь благодаря ребёнку избежала страшной смерти. Если бы мальчик не разбудил криком Лилию хатун, шах Исмаил не дрогнув расправился бы с сестрой, посчитав ее виновной в смерти своей главной фаворитки.
Когда кормилица взяла мальчика на руки и прижала к груди, а тот, почувствовав запах молока, прильнул в блаженном предвкушении к его источнику, персидская принцесса вдруг почувствовала, что её сердце защемило от ревности.
"Что же это со мной, - рассердившись сама на себя, женщина развернулась и вышла из покоев ребёнка, - какое-то наваждение...".
Но уже через несколько часов персидская принцесса снова была у колыбели.
- Почему же мне все время хочется видеть это дитя, - вслух подумала госпожа, - ноги сами ведут в эти покои... когда не вижу его долго, душа словно не на месте...
Когда приходило время кормления, женщина возвращалась к себе. Через несколько месяцев Парихан поняла, что привязалась к малышу, и решила, что такая привязанность не только бессмысленна, но и может стать губительна: кто знает, как к этому отнесется Исмаил. Персидская принцесса решила изменить свою судьбу, начав новую жизнь вдали от Казвина: пережитые потрясения ещё были свежи в ее памяти.
___
- Повелитель, ваша сестра просит принять её.
- Разве я не говорил, что не желаю видеть Пери хан ханум? - раздражённо ответил шах Исмаил вошедшему слуге.
- Повелитель, не Пери хан ханум просит о встрече, а Гёвхер-ханум.
- Пусть войдёт.
В отличие от старшей сестры Гёвхер рано вышла замуж и одного за другим родила столько детей, что Исмаил не смог бы вспомнить, сколько у него сейчас племянников. Последний раз персидскую принцессу Повелитель видел ещё при жизни отца, шаха Тахмаспа, и был удивлён ее приездом.
После нескольких церемониальных фраз гостья замолчала, явно не решаясь сказать то, ради чего оказалась во дворце.
- Так зачем ты пожаловала? - любопытство шевельнулось в душе Исмаила.
- Повелитель, как я уже сказала, мне захотелось лично поздравить вас с рождением сына, - женщина опустила глаза, - однако есть кое-что ещё.
- Говори.
- Брат. Я здесь по просьбе Пери хан ханум.
Исмаил медленно сжал кулаки, чувствуя, как в нем снова просыпается жаждущий крови зверь.
___
Пари хан ханум мерила шагами комнату в ожидании известий. Начать новую жизнь в Кандагаре, вдали от столицы, казалось женщине единственным верным способом забыть о том ужасе, что ей довелось перенести.
Помолвка с Бади-аз-Заманом Мирзой все ещё не была расторгнута, несмотря на то, что была объявлена, когда Пари хан ханум было всего 10 лет. Уехать к мужу, родить ребёнка... женщина улыбнулась, когда представила младенца, который тянет к ней ручки. Чувства к новорожденному племяннику показали персидский принцессе, что она может быть любящей матерью, может быть счастлива, следуя своей женской природе...
В том, что Исмаил будет рад избавиться от ненавистной сестры - Пари хан не сомневалась. Когда Гёвхер передаст брату её просьбу, шах наверняка сделает все, чтобы ускорить этот отъезд.
- Надеюсь, Исмаил не поскупится на приданое, не хватало мне ещё такого позора... придётся ему вернуть хотя бы часть моего имущества...
Время тянулось бесконечно долго, пока наконец двери в покои Пари хан ханум не распахнулись. Женщина вскрикнула, увидев, что слуги на руках вносят окровавленное тело Гёвхер-ханум.
- О, Аллах, что случилось? Кто это сделал?
- Он безумен! Безумный Исмаил, ты ответишь за все перед Аллахом! - бормотала, не открывая глаз, персидская принцесса.
Гёвхер хан уложили на постель. Пари хан ханум стала расстёгивать пуговицы на платье сестры, чтобы лекари могли скорее осмотреть ее раны. Но ран под окровавленной тканью не было. Принцесса озадаченно посмотрела на слуг, которые минуту назад внесли Гевхер хан ханум в комнаты.
- Что произошло? Почему моя сестра в таком состоянии?
То, что персиянка узнала, заставило ее похолодеть от ужаса.
Услышав о том, что Пари хан ханум хочет покинуть столицу и переехать к мужу, шах Исмаил велел позвать хранителя печати.
Гевхер почувствовала, как камень упал с ее плеч. Сейчас повелитель издаст указ и Парихан уедет в Кандагар к мужу. Слухи о войне между братом и сестрой огорчали принцессу, и она была рада, что наконец-то всё закончится.
- Ибрагим Мирза. Я приказываю казнить Бади аз Замана.
- Повелитель...
Побелевшая Гевхер взяла брата за руку.
- Не делайте этого, повелитель! В чем вина этого несчастного? В том, что он женат на вашей сестре?
- Я так решил. И если захочу, казню всех мужей своих дорогих сестер, чтобы они были заняты не интригами, а трауром! - Исмаил засмеялся так, что у всех присутствующих по коже побежали мурашки.
- И твоего тоже, Гевхер.
Ибрагим Мирза уронил печать.
- Стража! Приказываю немедленно казнить хранителя печати.
Крепкие воины обступили мужа персидской прицессы, в то время как Исмаил вцепился в плечо своей сестры, не давая ей сдвинуться с места.
- Повелитель, я умоляю вас.., - хранитель печати срывающимся голосом обратился к персидскому правителю.
- Прими свою участь достойно, - перебил зятя Исмаил.
- Не о пощаде, нет, повелитель! Ваша воля закон. Пусть Гевхер хан ханум уведут, повелитель! Не откажите мне в последней просьбе, умоляю!
- Нет. Гевхер хан ханум встала на сторону моих врагов. Это ее наказание.
Кивком головы Исмаил дал понять стражникам, что они должны немедленно выполнить приказ. Короткий взмах меча отделил голову от тела, а семейное счастье от вдовьего горя. Кровь брызнула на шаха и его сестру страшным алым фонтаном. Дикий смех Исмаила заглушил пронзительный вопль Гевхер хан ханум.
___
- Клади побольше меда. Госпожа бледная, как смерть. Какое горе...
Хасан-бек, отдавая причитающей служанке Пари хан ханум гранатовый щербет для Гёвхер-хатун, улыбнулся в усы. Оставшись один, он пригладил бороду и пробормотал:
- Похоже, что Лилия-хатун, сама того не желая, исполнит волю Эсмахан-султан... Если так пойдет и дальше, мне даже ничего не придется делать... Шах Исмаил сам загонит себя в могилу... Надо написать об этом в Стамбул...
___
Сына шаха Исмаила назвали Шуджаддин. Отец не интересовался своим единственным наследником, вопреки всеобщим ожиданиям: любовь, которую повелитель питал к своей главной фаворитке, после смерти Лилии-хатун, не досталась рождённому ею сыну. Мужчина при виде младенца ловил себя на мысли, что лучше бы в живых остался не Шуджаддин, а его отрада и утешение, прекрасная, как дивный цветок, Лилия. Со временем эта мысль стала навязчивой и превратила крошечное дитя в живое напоминание о том, что вместо мальчика могла бы жить с Исмаилом под одним куполом Лилия-хатун. Шах перестал даже спрашивать о своём сыне, увлекшись жестокими репрессиямм. Головы подданных летели с плеч по малейшему поводу, Исмаил во всех видел врагов, каждого подозревал в измене и заговоре, а главное - в смерти своей главной фаворитки, ведь повелителю Сефевидов так и не удалось узнать, кто в ту страшную ночь отправил в покои его любимой женщины убийцу.
Парихан же, напротив полюбила новорожденного мальчика со всей нерастраченной нежностью. Оставшееся без матери крошечное слабое дитя разбудило в персидской принцессе то, что она скрывала даже от самой себя - желание впустить в сердце искренне светлое чувство, которого никогда в ее жизни не было. Молодая женщина не помнила матери. Отцу всю жизнь хотела и наконец смогла доказать, что от нее больше проку, чем от всех его вместе взятых сыновей. В братьях видела или соперников, или возможность заполучить власть. С мужчиной, который должен был стать ее мужем, не перекинулась и парой слов, а теперь Бядиуззяман Мирза казнён по приказу повелителя - как сотни других невинно осуждённых шахом Исмаилом.
С сестрой, Гевхер хан ханум, которая всегда казалась принцессе недалёкой и скучной, Парихан и раньше редко общалась, а теперь, когда невольно стала причиной казни своего зятя, Ибрагима Мирзы, понимала, что родственные отношения испорчены безвозвратно. Когда Гевхер покидала дворец во вдовьем одеянии, Парихан повернулась к балкону, на котором стоял Исмаил, таким своеобразным образом вышедший попрощаться с сестрой, и крикнула ему:
- Запомни, шах! Все эти казни не улучшат ни государство, ни тебя!
На лице Исмаила заходили желваки и он быстро скрылся в личных покоях.
- Он же убьет и тебя, Парихан, - едва слышно прошелестела убитая горем вдова.
- Если бы хотел, сделал бы это уже давно, сестра. Нет, он желает, чтобы я была рядом и страдала. Он мстит мне за то, что наш отец, Шах Тахмасп, любил и ценил меня больше, чем его.
- Тогда зачем ты посадила Исмаила на трон? Теперь и на твоих руках вся кровь невинных, которую повелитель проливает каждый день.
Гевхер села в карету, чтобы навсегда покинуть столицу. Парихан смотрела на удаляющийся экипаж и понимала, что ее сестра возможно права, а вот она сама жестоко ошиблась, наивно посчитав, что пристрастившийся к вину и женщинам за время ссылки в крепости Кахкаха персидский принц и дальше не будет интересоваться властью, оставив все полномочия сестре в благодарность за свое освобождение. Если бы можно было повернуть время вспять... Но оно лишь неумолимо бежало вперёд, забирая последние надежды на то, что всё когда-то изменится к лучшему, и только Шуджаддин не давал Парихан окончательно впасть в отчаяние.
Ноги сами вели принцессу в покои младенца, а руки брали из колыбели улыбчивого мальчишку, заставляя улыбаться ему в ответ.
Два человека, лишившиеся всех, на чью любовь могли бы надеяться, обрели под сводами дворца родную душу и теперь без остатка дарили друг другу всё своё тепло.
___
Пари хан ханум положила на свежую могилу белоснежные лилии - такие же чистые, нежные и хрупкие, как та, что не выдержала в один миг свалившейся на нее всей тяжести жестокого мира, полного боли и страданий, горя и слез. Служанки, опустив головы, стояли за спиной персидской принцессы, отводя взгляд от белых, как погребальный саван, цветов на черной земле и украдкой вытирая мокрые глаза. Тишину нарушал только шорох листвы, тревожимой лёгким осенним ветерком. Время словно остановилось. Пари хан ханум кусала губы, погрузившись в тяжёлые думы. Голос глашатая вернул ее в реальность. Обернувшись, женщина и не подумала поклониться, гневно сверкая глазами. Служанки же согнувшись, отошли так далеко, что уже не могли услышать слова персидской принцессы:
- Ты здесь? Неужели у тебя нет даже крупицы стыда?
- Как ты смеешь! Не забывай кто перед тобой, Пари хан ханум!
- А иначе что? Прикажешь вырыть здесь могилу и для меня?
Страх, отнявший волю персидской госпожи, вдруг отступил, оставив вместо себя решительность, граничащую с безумием.
- Ты убил ее!
Исмаил почти физически ощутил ненависть своей единокровной сестры и в ужасе отпрянул от нее, мотнув головой.
- Замолчи! Я не делал этого! Она сама...
- Сама?! Ты казнил мужа Гевхер прямо на ее глазах! Голова Ибрагима Мирзы лежала у ног нашей сестры! Как она могла жить с этим дальше, скажи?
Исмаил развернулся, чтобы уйти, но Парихан продолжила говорить ему вслед:
- Она любила тебя! Но ты приносишь горе всем, кто тебя поддерживает - мне, Гевхер... Лилии хатун... Ее yбuйцy так и не нашли... Может быть, это ты послал к своей фаворитке палача?
Исмаил резко повернулся и схватил сестру за плечи.
- Что ты сказала?! Что ты сказала!?
Мужчина с минуту тряс персидскую принцессу как куклу, а потом нечленораздельно закричал и оттолкнул с такой силой, что женщина упала прямо на могильный холм. Глядя перед собой невидящим взглядом, шах развернулся и обхватив руками голову, побежал прочь.
Парихан сгребла в кулак влажную рыхлую землю и прошептала:
- Я тебе обещаю, Гевхер. До того, как пройдет 40 дней я возьму в руки землю и с его могилы... Я клянусь.
___
- Хасан бек. Всем известно, что мой брат очень ценит тебя. Никому больше не доверяет так, как тебе...
- Повелитель очень добр ко мне, госпожа.
- Это так, Хасан бек. Однако, что будет, когда Исмаил поймет, что ты...
Персидская принцесса развернула исписанный мелким почерком лист. Придворный кондитер в ужасе округлил глаза узнав свой почерк.
- Что ты предал его...
Хасан упал в ноги Пари хан Ханум.
- Помилуйте, госпожа!
Мужчина знал, что гнев Исмаила не знает границ, а жестокость известна далеко за пределами Персии. Он не мог себе даже представить, какую участь ему выберет Исмаил безумный, узнав о предательстве.
- Я сделаю все, что вы прикажете! Всё!
- Тебе нужно будет сделать только то, чего, судя по вашей переписке, так давно ждут наши враги. То, чего ты не делаешь, трусливо опасаясь за свою шкуру.
Хасан бек опустил голову. У него было столько возможностей исполнить приказ Эсмахан-султан. Но с каждым днём сделать это становилось все труднее - Исмаил осыпал своего единственного друга золотом и подарками, и алчность давно взяла верх над кондитером. Но теперь выбора не было.
- Возьми, Хасан бек. Сделаешь всё этой же ночью. Добавишь этот яд в опиум Исмаила. Я знаю, что в доме, который мой брат тебе пожаловал, не только вино льется рекой... и не вздумай шутить со мной, или, не привели Аллах, рассказать кому-то о нашем разговоре... Если утром Исмаил выйдет из твоего дома, ему вручат письмо, в котором подробно описаны все твои грехи...
- Я все исполню, госпожа. Однако, что со мной будет дальше? Вы позволите мне покинуть столицу?
- О твоей участи мы поговорим позже, но я обещаю, что сохраню твою жалкую жизнь, если ты все сделаешь так, как я скажу.
Ночью 25 ноября 1578 года Хасан выполнил волю двух принцесс: Османской и Персидской, отравив шаха Исмаила, и под покровом ночи покинул место преступления через тайный выход своего дома.
