«У нас же в России — похожий вселенский сквозняк: спонтанность бытия, торжество стихии, отсутствие какой-либо опоры, — те же предпосылки для поиска просветления!»
М. М.
– Врушка твоя Москвина, — сказала коллега по библиотеке, а через секунду: – А что ещё у неё есть почитать?
Марина Москвина началась для меня на автобусной остановке по улице Вайнера. Сестра взяла её книгу «Моя собака любит джаз» в библиотеке Дома техники и читала прямо на ходу. Потом остановилась и сказала: «Это настолько невыносимо прекрасно, что необходимо читать вслух!» «Читай! — поддержал я, — Только давай остановимся, я не могу слушать и идти одновременно, оперативной памяти не хватает. Я – ущербная модель». Мы опустили наши рюкзаки возле автобусной остановки и, абсолютно игнорируя публику, стали наслаждаться книгой. Мимо нас проезжали маленькие пузатые серые автобусы, проезжали большие сверкающие жёлтые гармошки, пошевелил усами даже один троллейбус, двери открывались, выпускали пассажиров, но никто не покидал остановочный комплекс. Людей только прибавлялось. На фразе «По когтю узнаю льва!» сестра сползла спиной по плохо прокрашенной ребристой жести и простонала: «Не могу больше, задыхаюсь от восторга». Я взял книгу и продолжил. Когда я дочитал рассказ «Дерево моё сучковатое», остановка нам рукоплескала. Даже было немного обидно, что половина всех этих людей уехала немедленно в ближайшей гармошке.
С тех пор, входя в любой книжный магазин, я шёл в два отдела: традиционно в «Поэзию» и в «Женскую прозу», смотреть книги на букву «М». Почему-то в моём щенячестве в магазинах всегда стоял отдельный стенд «Женская проза», и книги Марины Москвиной можно было встретить только там. Наверное, потому я обиделся на любые гендерные различия в литературе. Есть хорошие книги — и не интересные лично мне.
Вторым высоким счастьем стал роман «Гений безответной любви», мне даже стало казаться, что мою жизнь написала та же Марина. Я – один из её нелепых летающих персонажей. И было ещё несколько волшебных книг. А на днях случилась пропущенная в суете «О бесконечной любви и быстротечности жизни». И вот я сижу и лью слёзы на клавиатуру. И записываю всё, что приходит мне в голову, чтобы сохранить это невероятное «пушкинское» состояние: «Над вымыслом слезами обольюсь».
Точнее так: никакого вымысла! Все персонажи Марины Москвиной — реальные люди: её мама Люся, её папа Лев, её муж Лёня — художник из города Нижние Серги, который придумал и даблоидов, и водолазов, и много кого ещё. Когда в Екатеринбургском музее современного искусства на улице Влюблённого рыцаря была выставка её мужа, мне было 15 лет, до бенефиса на остановке оставался почти год, я залез в гигантскую мягкую скульптуру очередной выдумки Лёни, похожей на вертикального таракана, и пошёл по залам. Меня поймали и выгнали из музея, но эти три минуты жизни внутри Марининой книжки у меня были.
И вот ещё одна совершенно честная книжка от современного Мюнхгаузена, которая в первой же истории сама себя «разоблачает». В маленьком рассказе «Между нами только ночь» о творчестве, о сострадании и прощении автора по отношению к своему окружению сказано больше, чем в толстенном томе Стивена Кинга о мастерстве писателя. Ногти обкусаны до локтей, прижимаешь книгу к сердцу и шепчешь всем предавшим тебя: «Ну вас, спасибо, что были!»
После «Зелёных гор и белых облаков» молишься за всех, с кем не сложилась любовь плотская, и потому возникла любовь небесная, ничуть не менее высокая.
«Люблю тебя восемь дней в неделю» призывает поблагодарить все большие и маленькие города, куда тебя заносили твои куцые крылья.
А «Остров» — невероятный гремящий буддийский барабан, поминающий всех, живущих искусством по всей планете Земля. Вот есть такие люди, и всё не напрасно. И Смерть отступает смущённо. Потому что бессмертие всё-таки есть, оно передаётся через материальные предметы и нематериальные буквы.
Да и не такая она страшная, эта Смерть, если Марина ей посвятила такую добрую, полную молитв книгу. А четыре рассказа в книге потому, что в Японии у слова «Смерть» и цифры «четыре» почти один иероглиф. Могу и ошибаться, но так я запомнил из книги Харуки Мураками. А моё любимое стихотворение о Смерти такое:
Ветер колотит оконной рамой
комнату за стеной.
Чаще всего называют Мамой
ту, что придёт за мной.
Так утешительно и нестрашно,
что под её рукой
пламя — тряпичное, снег — бумажный,
сам — не такой такой.
Книга в библиотеке: Москвина М. Л., О бесконечной любви и быстротечности жизни : [повести]. — Москва : Эксмо, 2009. — 317, [2] с. ; 21 см. — (Большая литература). Инв. номер 2392085-КХ
*****
Автор эссе: художник и поэт Сергей Ивкин (отдел культурно-массовых коммуникаций, Библиотека Белинского)
Если понравилась публикация – ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал. Здесь мы читаем хорошие книги и делимся впечатлениями. А жителей и гостей Екатеринбурга ждём в библиотеке Белинского.