«Серый прямоугольник вечернего неба подсвечивается первым включённым фонарём. Я лежу на снегу посреди детской площадки и думаю. Протягиваю руку перед собой и сквозь пальцы замечаю устремлённые вверх кроны деревьев. Ветки тянутся к небу, но сидящие на них сороки гнут их к земле.
Я встаю, выдыхаю облако тёплого пара, достаю из кармана мятую голубую пачку сигарет. Я забываю дорогу домой, поэтому начинаю брести по тропинкам между домами. Где-то слышны голоса людей и лай собак. Постепенно зажигаются разноцветные огни. Иду медленно, чтобы разглядеть жизнь в окнах первого этажа. Большой телевизор, белый диван, жёлтый светильник, закрытые шторы. Бреду дальше и замечаю её. Девочка сидит на подоконнике первого этажа и глядит на небо. Останавливаюсь и смотрю. Она замечает меня. Вижу в её глазах раннего себя: детскую наивность, доверчивость и доброту. На меня больно смотреть: прокуренный, с синевой под глазами, тощий и беспомощный. Желваки задвигались и я не могу придумать ничего лучше, чем улыбнуться. Получается нелепо, и я сам это понимаю, но она улыбается в ответ. Я был её отражением, будущим, которое её ждёт. Всё, что я потерял в детстве, сейчас находится у неё. В груди колет так сильно, что слёзы подступили к глазам. Она пристально смотрит, а потом дышит на стекло и рисует указательным пальцем...зайца. Самый нелепый заяц, которого я видел: вместо ушей палки и глаза в разные стороны. Она смеётся. Нет, заливается смехом. Я улыбаюсь и машу рукой на прощанье. Январский снег хрустит под ногами и похож на звёздное небо.
Я лежу посреди детской площадки и плачу.»
